Гуманитарная экспертиза как инструмент социальной политики

Б. Г. Юдин 

заведующий отделом комплексных проблем изучения человека, 

член-корреспондент РАН, доктор философских наук,

профессор

 


Темой моей статьи будет гуманитарная экспертиза, понимаемая как не просто «один из» многих, но как ключевой инструмент социальной политики. В свою очередь, и сама социальная политика выступает при таком понимании в качестве той сферы социальной реальности, которая находится (должна находиться) в самом фокусе, а не на периферии, интересов общества и государства.

Для того чтобы можно было очертить область применения гуманитарной экспертизы, ее средства и возможности, предварительно следует выяснить, в силу каких причин она приобретает сегодня актуальность, а значит, зафиксировать те отличительные черты современной ситуации, которые предопределяют ее востребованность.

Начнем с того, что человек живет сегодня в таком мире, в котором неуклонно расширяется пространство открывающихся перед ним возможностей. Главный источник этих новых возможностей бурный, все более ускоряющийся научно-технический прогресс. Говоря о нем, важно иметь в виду два обстоятельства.

Во-первых, развитие науки и техники сегодня все более отчетливо ориентируется непосредственно на человека: современные технологии это по большей мере технологии, которые так или иначе воздействуют на человека и с которыми ему приходится взаимодействовать.

Во-вторых, сегодня в качестве источника новых технологий выступают не только естественные, но и социально-гуманитарные науки, которые довольно интенсивно осваивают технологический путь развития. 

Таким образом, сегодняшнему человеку приходится обитать среди существенно иных реалий, чем его предшественнику. Ныне ему подвластны разнообразные технологии и устройства, наделяющие его таким физическим и интеллектуальным могуществом, которым прежде не обладали даже боги. Принципиально важно то, что для овладения всем этим арсеналом не требуется каких-то специальных дарований во многом он доступен и рядовому обывателю. В частности, непрерывно появляются все новые средства, которые не только позволяют человеку компенсировать дефицит собственных физических, психических, интеллектуальных ресурсов, но и открывают перед ним совершенно новые области развития и реализации собственных возможностей. Сегодня есть все основания констатировать, что именно всемерное расширение человеческих возможностей стало и в обозримом будущем продолжит оставаться главным вектором научно-технического прогресса.

Парадоксальным образом, впрочем, усиливая собственное могущество, человек в то же самое время становится все более уязвимым. Действительно, мы уже начинаем привыкать к тому, что причиной большинства техногенных катастроф оказывается пресловутый «человеческий фактор». А это, помимо всего прочего, свидетельство, во-первых, той мощи, которой обладают сегодня многие решения и действия отдельного человека, и, во-вторых, того, что сам человек психически и морально далеко не всегда бывает готов к тому, чтобы совладать с собственной мощью.

Далее. Взрывоподобное развитие информационных технологий в течение последних десятилетий привело к тому, что человек получил возможность ставить и решать множество задач, которые прежде просто нельзя было помыслить. Становится все больше таких сфер жизни общества, которые критическим образом зависят от надежного, устойчивого функционирования информационных систем и комплексов. Вместе с тем прогресс информационных технологий уже породил такие феномены, как компьютерная преступность, компьютерный терроризм, информационные войны…

Не менее впечатляющими выглядят перспективы современных биологических, прежде всего генно-инженерных технологий. Они уже сегодня широко используются для получения множества изделий промышленного, сельскохозяйственного, медицинского, бытового назначения. В перспективе же не только моделирование и коррекция процессов, происходящих в живой природе, включая организм человека, но и возможность одними воспринимаемая как торжество человеческого гения, другими – как самая страшная угроза конструирования человеческих существ с заранее заданными физическими, психическими и интеллектуальными характеристиками (того, что в англоязычной литературе называют designer baby).

Таким образом, научно-технологическое развитие последних десятилетий все в большей мере концентрируется вокруг человека как в том отношении, что магистральным направлением этого развития становится всемерное расширение человеческих возможностей и открытие для него все новых степеней свободы, так и в силу того, что человек все чаще оказывается критическим звеном многих технологических процессов, а также подвергается опасностям, порождаемым самими же новыми технологиями, которые порой несут угрозу не только его физическому и психическому существованию, но и ставят под вопрос саму его идентичность.

Но происходящие глубокие перемены не могут не сказываться и на положении человека в социальном мире. В этой связи принципиальным представляется то обстоятельство, что и международные организации, и большинство стран мира ясно и недвусмысленно провозглашают приоритет человека, его прав и свобод. В частности, именно это утверждается во 2-ой статье Конституции РФ, в соответствии с которой обязанностью государства является «признание, соблюдение и защита прав и свобод человека». Подчас такого рода высказывания понимаются как всего лишь лозунги, декларации, далекие от реального положения дел. И действительно, легко найти тьму эмпирических свидетельств тому, что государство (или те, кто выступают от его имени) не только не исполняет эту обязанность, но, напротив, само нарушает права и свободы собственных граждан. Тем не менее, поскольку эта норма провозглашена в основном законе государства, гражданин, по крайней мере, может апеллировать к ней, так что ее нарушители хотя бы будут знать, что их действия противоправны.

Возможности развития и в особенности реализации потенциала, которым обладает каждый отдельный человек, во многом зависят от того, насколько в обществе защищены и гарантированы права человека. Особый ущерб для реализации человеком своих возможностей наносят всевозможные бюрократические ограничения, зачастую устанавливаемые не законом, а произволом чиновников.

Существует и еще одно, вполне практическое обстоятельство, требующее от государства и общества более человечного отношения к человеку. Демографические тенденции сегодня таковы, что население многих странах мира в ближайшие десятилетия будет довольно быстро стареть. Особенно острые формы этот процесс может принять в России, что, помимо всего прочего, приведет к сокращению доли населения в трудоспособных возрастах и повышению нагрузки на трудящихся; человек, иначе говоря, становится крайне дефицитным ресурсом. А это настоятельно требует отказа от вековых стереотипов, согласно которым людской ресурс у нас всегда в избытке дело только за тем, чтобы его мобилизовать. Со всей остротой, следовательно, встают сегодня проблемы защиты, сохранения и наращивания, развития того человеческого потенциала, которым обладает страна. 

Действительно, его сохранение и наращивание выступает как необходимое условие для движения в направлении общества, основанного на знаниях, основным  ресурсом которого является не наличие сырьевых ресурсов, а развитие и реализация человеческих способностей. Необходимо особо подчеркнуть то обстоятельство, что речь в данном случае идет о способностях, о потенциале не какой-то избранной части общества, а каждого его члена. Развитие и проникновение в нашу повседневную жизнь современных технологий, с одной стороны, создает для этого все новые возможности. С другой стороны, оно делает необходимым приобщение каждого индивида к технологической культуре, требует от него умения не просто ориентироваться в этом быстро меняющемся мире, но и принимать ответственные решения, которые зачастую бывают чреваты самыми серьезными последствиями для широкого круга людей.

Таким образом, о задачах общества и государства в сфере человеческого развития сегодня необходимо сказать следующее: мерой совершенства общества а также и критерием для оценки социально-экономической политики государства является способность обеспечивать как сохранение, так и развитие, и реализацию человеческого потенциала граждан. Все то, что ведет к разрушению и деградации имеющегося в стране человеческого потенциала, несомненно, противоречит интересам не только отдельной личности, но и общества, и государства. И напротив, все то, что способствует его сохранению и развитию, ведет к укреплению и общества, и государства. 

Отсюда, на наш взгляд, вытекает вывод о первостепенной значимости социальной политики как сферы интересов и практических действий государства и общества. Высказанная А. И. Солженицыным глубокая идея «сбережения народа» и, если пойти несколько дальше, сбережения и обогащения каждой человеческой жизни, должна стать нашим подлинным приоритетом. Отсюда же можно получить и некоторые существенные следствия относительно путей и средств проведения направленной таким образом социальной политики.

У нас, вообще говоря, при составлении бюджетов разных уровней принято считать, что социальная политика, социальная защита это то, что идет по части расходов. На мой взгляд, это в корне неверно. Ведь то, что потрачено на социальную политику: на охрану здоровья, на образование и т. п. (если, конечно траты осуществляются с умом, если деньги не уходят в трубу или в чьи-то корыстные руки), представляет собой вложения в человека, ведет к наращиванию человеческого капитала. Тем самым становятся богаче и отдельный человек, и общество в целом. Дело за тем, чтобы не ограничиваться соответствующими декларациями, а начать оценивать эффективность этих вложений (или, соответственно, убытки, проистекающие из «экономии» в финансировании социального и человеческого развития). 

* * * 

Комплексное рассмотрение тех разнообразных воздействий, которые испытывает человеческий потенциал страны, открывает возможности не только для констатации существующих обстоятельств и тенденций, но и для того, чтобы можно было построить целостное представление и о состоянии человеческого потенциала страны, и о совокупном влиянии на него факторов риска самой различной природы. Это представление, в свою очередь, выступает в качестве основания при проведении гуманитарной экспертизы.

Гуманитарная экспертиза с этой точки зрения выступает как инструмент социализации новых технологий, будь то технологии естественнонаучного или же социально-гуманитарного характера.

В первом приближении можно, вообще говоря, различить два типа социальных и научно-технических новаций те, что оказывают непосредственное воздействие в массовых масштабах (как, скажем, законодательное изменение системы социальной поддержки населения) и те, которые, хотя бы на первых порах, затрагивают сравнительно ограниченный круг людей (например, новые репродуктивные технологии). Следует, однако, подчеркнуть, что характеристики риска и возможных угроз, связанные с новациями второго типа, проявляются не только в непосредственных, но также и в опосредованных формах. Они, в частности, могут обнаруживать либо даже провоцировать глубокие и далеко идущие изменения в системе ценностей личности и общества, выступать в качестве основания для новых культурно-ценностно обусловленных  размежеваний и конфликтов между людьми и социальными группами и т. п.

Представляется, что вполне возможно ставить вопрос и об опережающем реагировании, которое начинается не после, а до того, как риск для человеческого потенциала становится очевидным. Возможность такого опережающего реагирования предполагает принятие как минимум двух исходных посылок:

1) любое социальное или научно-техническое новшество можно считать источником негативных последствий, рисков, угроз для человеческого потенциала, пока в отношении него не показано обратное;

2) нередко эти угрозы, риски и негативные последствия оказываются непредвиденными не в силу принципиальной невозможности их спрогнозировать, а просто в силу того, что на предваряющих или на начальных стадиях их внедрения просто не было предпринято требуемых для этого специальных усилий.

Из этих посылок можно сделать такой вывод: сегодня социально необходимой становится особого рода систематически организованная деятельность, направленная на прогнозирование вновь возникающих угроз для человеческого потенциала. Ядром такого рода деятельности, на наш взгляд, и должна быть гуманитарная экспертиза.

В настоящее время для оценки тех последствий, к которым может вести применение той или иной новой технологии, особенно там, где речь идет о ее возможных воздействиях на окружающую среду, все более широко начинает применяться принцип предосторожности (precautionary principle). В соответствии с ним именно на защитников предлагаемой новой технологии, а не на их оппонентов, ложится бремя доказательства того, что данная технология действительно безопасна. Иными словами, коль скоро возникают сомнения в безопасности этой технологии, ее применение не может быть начато до того, как эти сомнения будут сняты. Представляется вполне естественным опираться на принцип предосторожности и при проведении гуманитарной экспертизы. 

Гуманитарная экспертиза нацелена на то, чтобы вырабатывать взвешенную оценку воздействия разного рода новшеств промышленных, сельскохозяйственных, социальных технологий на состояние человеческого потенциала. Многие из этих новых технологий оказывают глубокое воздействие на условия человеческого существования, на окружающую человека природную и социально-психологическую среду, наконец, на его генетическую, физиологическую, психическую и духовно-нравственную конституцию. В силу этого они могут быть охарактеризованы как чрезвычайно агрессивные и, следовательно, как потенциально (а зачастую и актуально) опасные при их неконтролируемом распространении и неумелом использовании. 

Безусловно, такого рода агрессивные технологии чаще всего несут в себе отнюдь не одно лишь негативное начало; напротив, негативные эффекты обычно бывают связаны не с ними самими по себе, а как раз с их неконтролируемым и неумелым использованием. Поэтому в задачи гуманитарной экспертизы входит выявление и оценка как позитивных эффектов новых технологий в частности, того, в какой мере и в каких направлениях они способствуют расширению человеческих возможностей, так и вероятных негативных последствий их применения. 

В частности, деструктивные для человеческого потенциала тенденции могут нести с собой некоторые новшества в сфере образования и воспитания; широкое распространение всякого рода новых психопрактик и психодиагностик, способных серьезно деформировать глубинные структуры личности. Вторжение в нашу повседневную жизнь новых биомедицинских технологий (таких, как технологии клонирования человека, искусственного оплодотворения, генотерапии и генодиагностики, трансплантации органов и тканей и т. п.) наряду с приобретающей все более значительные масштабы практикой биомедицинского и психологического экспериментирования также может порождать негативные эффекты.

Кроме того, нередко мы видим, как новые факторы риска для человеческого потенциала порождаются решениями и действиями законодательных и исполнительных органов власти, замышлявшимися, естественно, с самыми благими намерениями (самый близкий пример здесь то, как готовился и реализовывался пресловутый закон о монетизации льгот). Дело в том, что в ходе реализации этих решений порождаются новые социальные практики и социальные технологии, каждая из которых может достаточно серьезно затрагивать самые разные стороны жизни людей. В задачи гуманитарной экспертизы как раз и входит предвидение и прогнозирование этих факторов риска. 

Речь, конечно, идет вовсе не о том, что такая экспертиза позволит заранее выявлять все возможные факторы риска. Но принципиально важна сама установка на то, чтобы не просто бороться с уже наступившими негативными последствиями, а стремиться систематически предвидеть их на тех стадиях, когда их предотвращение или коррекция еще не требует объемных и интенсивных усилий со стороны общества.

Другая, и не менее значимая задача гуманитарной экспертизы то, что благодаря ей общество может заранее освоить новую технологию. Гуманитарная экспертиза по сути дела выступает как форма предваряющего, моделирующего «обживания» обществом ситуаций, порождаемых внедрением научно-технических и социальных новшеств. 

Следует обратить внимание на одно принципиально важное обстоятельство: основные процедуры гуманитарной экспертизы, такие, как широкое междисциплинарное обсуждение конкретных решений и проектов, согласование разнонаправленных интересов и т. д. не есть нечто неведомое и экзотическое; напротив, они чрезвычайно широко используются людьми во множестве самых разнообразных практических ситуаций. Эффективность же гуманитарной экспертизы во многом определяется её систематичностью и целенаправленностью. В целом следует отметить, что концептуальное и методологическое обоснование как общих принципов, так и средств осуществления гуманитарной экспертизы требует дальнейшей проработки. 

* * *

В предыдущем изложении в качестве объекта гуманитарной экспертизы мы имели в виду прежде всего научно-технические или социальные новации. Однако здесь необходимы некоторые уточнения и пояснения. Прежде всего, сферу ее приложения, исходя хотя бы из аналитических (но также и из содержательных) соображений, имеет смысл трактовать и намного более широко. В частности, объектом экспертизы может быть состояние (а также и динамика изменения) человеческого потенциала России в целом.

Вообще говоря, всякое новшество, входящее не только в производственные процессы, но и в наш быт, и в социальную практику, можно рассматривать как некоторый «предмет» (даже при фигуральном понимании этого термина применительно, скажем, к социальной жизни). Однако такое «предметоцентрическое» понимание нередко оказывается чересчур узким, ибо это новшество есть не только определенный предмет, но и определенные способы, практики его применения, оперирования с ним и т. п. И на личностном, и на социальном уровне именно эта сторона дела и является наиболее существенной, поскольку последствия для человека и общества обычно порождает не сам предмет, а определенные способы взаимодействия с ним, те результаты, к которым ведут эти наши взаимодействия, и, наконец, те изменения в нас самих, которые вызываются этими взаимодействиями. Иначе говоря, мы имеем дело не просто с самими по себе предметами, но с сопряжёнными с ними технологиями.

Впрочем, не только в онтологическом, но и в методологическом отношении в процессе гуманитарной экспертизы имеет  смысл обращаться не к предметам, а к технологиям, поскольку при таком подходе мы только и можем осмысленно выделять и факторы риска, и те параметры, на которые можно воздействовать и которые можно изменять. Именно технологии (в том числе социальные нововведения) в отличие от изолированных предметов обладают теми свойствами комплексности и целостности, которые и позволяют рассматривать их в качестве объектов при проведении гуманитарной экспертизы. 

Наше следующее уточнение касается того, что выше речь шла преимущественно о новых технологиях. Это условие вовсе не является обязательным объектом экспертизы могут быть и существующие технологии, особенно в том случае, если при своем практическом применении они обнаруживают негативные эффекты. При этом задачей экспертизы может быть поиск непосредственных причин таких эффектов и выявление альтернативных подходов и решений, позволяющих ликвидировать либо ослабить их действие.

Важнейший источник технологических новаций сама социальная практика. Здесь имеет смысл выделить технологии, порождаемые решениями и действиями властных структур. По отношению к ним применение предваряющей гуманитарной экспертизы представляется вполне естественным, а во многих случаях и просто необходимым, поскольку позволяет предвидеть и корректировать как прямые, так и опосредованные, отдаленные неблагоприятные последствия.

* * *

Если говорить о средствах, методах и процедурах, характерных для гуманитарной экспертизы, то принципиально они не отличаются от аппарата, используемого в других видах и формах экспертизы. Поэтому имеет смысл сосредоточиться лишь на том, в чем выражается ее специфика. С этой точки зрения, прежде всего, следует обратить внимание на то, что по сравнению со всеми другими видами экспертизы для гуманитарной экспертизы характерно особое соотношение специальных, технических моментов, с одной стороны, и того, что относится к сфере ценностей, с другой, поскольку материя, с которой имеет дело гуманитарная экспертиза, это именно интересы и ценности, то есть то, что определяется человеческой субъективностью. Поэтому, между прочим, для гуманитарной экспертизы принципиальное значение имеет то, что она строится как диалог, как коммуникация индивидов и групп, обладающих существенно различающимися интересами и ценностными установками. В этом смысле она выступает как механизм согласования, выработки компромиссных решений и, помимо всего прочего, выхода на, как правило, более фундаментальные уровни общих интересов, выработки платформ, на которых возможен переход от логики противостояния и конфронтации к логике объединения и взаимодействия.

Более того, гуманитарная экспертиза это не просто средство для перехода к такой логике, в ней же самой этот переход и начинает осуществляться. Поэтому прилагательное «гуманитарная» в ее названии имеет не только тот смысл, что речь идет о человеке и человеческом, но и о ее возможностях в смысле гуманизации человеческих взаимоотношений и взаимодействий, об особом типе этих взаимоотношений и взаимодействий. С этой точки зрения мы обнаруживаем, что результат гуманитарной экспертизы никоим образом не ограничивается итоговым заключением, к которому пришла группа экспертов. Не менее важен и еще один результат установление каналов, по которым и в дальнейшем может осуществляться взаимодействие, и формирование самих участников этого взаимодействия, осознающих и умеющих использовать его конструктивные возможности. Представляется, что особую актуальность подходы и методы гуманитарной экспертизы приобретают именно сегодня, поскольку она выступает в качестве весьма перспективного инструментария для ослабления тех напряжений, которые возникают в ходе глубоких трансформаций существующих и зарождения совершенно новых социальных институтов. 

* * *

Попытаемся теперь в обобщенном виде представить цели гуманитарной экспертизы, проводимой на уровне отдельных технологий. Очевидно, одной из основных целей такой экспертизы является определение и оценка факторов риска, которые потенциально или актуально несет в себе данная технология, и поиск возможных корректирующих воздействий. Не менее важно, однако, и то, чтобы одновременно экспертиза была нацелена на выявление заложенных в этой технологии новых возможностей для развития и реализации человеческого потенциала. С этой методической точки зрения результатом экспертизы является итоговый баланс, суммирующий взвешенные положительные и отрицательные оценки различных аспектов технологии и сопровождающийся представлением возможных корректирующих воздействий. Исходя из высказанных соображений об объектах,  субъекте, целях и задачах гуманитарной экспертизы, имеет смысл остановиться  специально на вопросе о возможном ее месте и статусе в структуре решений и действий органов государственной власти. 

На наш взгляд, общество сегодня испытывает острый дефицит социальных институтов, которые позволяли бы осуществлять гуманитарную оценку новых технологий, включая социальные, и их адаптацию к запросам, потребностям и интересам различных категорий граждан. Одним из шагов в этом направлении могло бы стать введение в стране в широких масштабах гуманитарной экспертизы принимаемых государственных решений, федеральных и региональных программ, проектов, инициатив. Такая экспертиза явится эффективным инструментом стратегической и тактической корректировки всей социальной и культурной политики государства, а также определения ее приоритетов.

В настоящее время накоплен определенный опыт государственной экспертизы в сфере деятельности министерств и ведомств, в различных (в том числе и независимых) аналитических и экспертных центрах. Однако государственная экспертиза (социально-экономическая, научно-техническая, экологическая и др.) в значительной степени остается ведомственной как по организации, так и по исполнению и не решает главной задачи обеспечения социальной и гуманитарной направленности проводимых преобразований. Поэтому в повестку дня со всей остротой встает вопрос о необходимости создания механизмов и структур гуманитарной экспертизы, осуществляемой решающую роль в которой должны играть не органы государственной власти, а институты гражданского общества. 

Такая экспертиза могла бы решать комплекс взаимосвязанных задач, в частности способствовать выявлению и решению неотложных социальных проблем, снижению социальной напряженности. Это послужило бы зримым сигналом того, что сохранение и развитие человеческого потенциала становится действительным приоритетом государственной политики, подлинной ценностью в глазах, как общества, так и государства, а вместе с тем стало бы важным шагом в преодолении достигающего порой критического уровня отчуждения человека от власти.