Опыт гуманитарной экспертизы социологического исследования поведения подростков: дискуссия. Часть 3


В материалах представлены дискуссия и итоги гуманитарно-этической экспертизы проекта НМЦ «ДАР» «Социологический мониторинг поведения подростков, связанного с риском заражения ВИЧ/СПИД», проведенной на базе сектора гуманитарных экспертиз и биоэтики Института философии РАН.

В процедуре гуманитарной экспертизы участвовали:

Со стороны экспертной комиссии:

Юдин Борис Григорьевич (председатель) — член-корреспондент РАН, доктор философских наук, заведующий отделом комплексных проблем изучения человека РАН;

Тищенко Павел Дмитриевич — доктор философских наук, заведующий сектором ИФ РАН;

Ашмарин Игорь Иванович — кандидат физико-математических наук, ведущий научный сотрудник ИФ РАН;

Степанова Галина Борисовна — кандидат психологических наук, старший научный сотрудник ИФ РАН;

Юдина Елена Григорьевна — кандидат психологических наук, заведующая лабораторией Московского городского психолого-педагогического университета;

Кузнецова Светлана Николаевна — социальный педагог, специалист-валеолог;

Калюкина Ирина Васильевна — заместитель директора школы №335 по социальной защите детей, учитель биологии;

Смей Людмила Григорьевна — представитель родителей.

Со стороны разработчиков проекта:

Чечельницкая Серафима Моисеевна — доктор медицинских наук  директор НМЦ «ДАР»;

Михеева Анастасия Анатольевна — кандидат психологических наук, заместитель директора НМЦ «ДАР»;

Орленко Светлана Анатольевна — психолог (проводила групповые интервью с подростками);

Розанова Галина Владимировна — заместитель директора НМЦ «ДАР».  

 

Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ, проект №06-06-80309а и РГНФ, проект №06-03-91312а/У

Окончание дискуссии.

Юдин Б. Г. 

У меня еще есть вопрос. Относительно того, что говорилось о ВВП. По поводу «П» (презервативы) у меня вопросов нет. А вот «ВВ»,  воздержание и верность, здесь есть некоторые вопросы. «П» это  имеются в виду сугубо медицинские вещи. А «ВВ» относится к сфере, связанной с ценностями. Мне трудно четко сформулировать вопрос. Есть некоторые сомнения. В какой мере мы можем выступать в качестве силы, ориентирующей подростка в эту сторону?

 

Чечельницкая С. М. 

Мы в свое время бились над этим. Если мы разрабатываем программу, которая ведет человека к чему-то, к формированию хорошего человека, эталона, то кто сказал, где он этот эталон. Наши нынешние программы не рисуют никакой модели. Это идет обсуждение на группе, там выступает тренер, модератор, психолог, социальный педагог, то есть тот, кто подготовлен вести эту программу. И группа вырабатывает свое мнение. Здесь не выставляется эталон, к которому ведется группа.

 

Орленко С. А.  

На основании очень важного принципа, того, с которого началось наше обсуждение. Соблюдение прав детей. А у них самое главное право на тот момент, это — право выбора. «И не навязывайте нам свое мнение, у нас есть право выбора», говорят они. «Так какое же у вас мнение, и куда вы выбираете? И вот на этой грани ..., да вы можете поступать так, как вы поступаете, но в результате будет вот это, может быть и такой случай, а кончится вот этим. А ваше право выбирать», говорим мы. В этой ситуации право выбора хорошо работает. Естественно — максимальная искренность, правдивость и т. д. Никаких манипуляций.

 

Чечельницкая С. М. 

Отвечая на вопрос Бориса Григорьевича, еще раз подчеркиваю, что мы не ставим никаких эталонов.

 

Юдин Б. Г. 

Но ведь Вы же говорили, что через два года по мере реализации программы вы ждете улучшения показателей.

 

Чечельницкая С. М. 

Мы полагаем, что раннее начало половой жизни, смена партнеров — все это происходит необдуманно. Это не выбранная позиция «Я буду так себя вести», а спонтанное поведение, за которым не стоит осмысления. И наша задача — заставить их задуматься и принять решение. Кто-то пойдет в проститутки осознанно, а кто-то станет наркоманом осознанно — это их право. Мы ничего здесь не сделаем. Повторяю, наша задача — заставить задуматься и сделать свой выбор.

 

Тищенко П. Д. 

Такой вопрос. Зачем в протоколе опроса родителей вам нужно было указывать фамилию, имя, отчество принявших участие. Насколько они согласны с тем, что эти сведения указаны. Обычно показывают гендерно-возрастную структуру тех, кто принял участие в такого рода исследованиях.

 

Чечельницкая С. М. 

Родители своей рукой написали эти данные. Предполагалось, что это нужно для работы этической комиссии. Кроме того, мы взяли координаты с тем, чтобы можно было в дальнейшем с родителями связаться и получить дополнительные комментарии. Это подстраховка, и может быть она — излишняя.

 

Юдин Б. Г. 

Некоторая проблема здесь все-таки есть. Насколько было необходимо раскрывать эти данные для посторонних?  Есть еще вопросы? Нет? Тогда переходим к следующему разделу. Вопросы можно будет задавать и по ходу обсуждения. Давайте теперь высказываться. Кто начнет? 

 

Юдина Е. Г. 

Мне очень нравится ваш подход. Я часто сталкиваюсь с подобными проектами, поэтому могу оценить различия. Важно ваше мнение относительно того, что нельзя строить никакое обучение на информации об информированности, в том числе и в особенности связанное с профилактическими программами, потому что оно затрагивает интимно-личностную сферу людей. Это очевидно, для психологов — во всяком случае. А вот  за то, что вы несете эту позицию в недра управленцев — вам большое спасибо. Если они вас услышали — это большое достижение. Второе, что мне импонирует, это то, что вы организовали процедуры экспертизы. Экспертиза самой анкеты проведена достаточно корректно. Были выбраны два основных субъекта участия: ребенок и родитель. Есть еще третий, это учитель, и мы надеемся услышать мнение присутствующих здесь учителей. Такой подход встречается редко, и будем надеяться, что вокруг него зародиться что-нибудь позитивное. С методической точки зрения анкета тоже построена грамотно. Теперь относительно того, что здесь обсуждалось в качестве проблемы. Я немного зацеплюсь за вопрос Игоря Ивановича, который может иметь некое продолжение, которое здесь не прозвучало. Это вопрос о провокации, то есть не может ли вопрос анкеты провоцировать на то или иное поведение. Провокация может возникнуть, когда мы не знаем, какова реальная возрастная норма. Какова групповая норма для этой школы, для этого округа, для Москвы и т. д.? Задавая такой вопрос, мы, возможно, ставим под сомнение некую существующую норму. Мало того, что здесь с достоверностью есть некоторые проблемы, мы еще можем скрытым образом еще эту норму испытывать. Возможный ход рассуждений понятен: мне задают вопрос, который, на мой взгляд, немыслим. У человека такая строгая норма, а ему задают вопрос, который показывает, что такое поведение возможно. Из этого не следует, что этот вопрос нельзя задавать.

Орленко С. А. 

Может быть, дать поддержку? 

 

Юдина Е. Г. 

Поддержку чего? А Вы уверены, что интервьюер сможет? Это уже очень серьезный навык: понять, когда дать поддержку, какую конкретно и индивидуально. Что касается возраста. Возрастной диапазон в вашем обследовании от 14 до 17 лет. Психологи хорошо знают, что между 14-ю и 17-ю годами — это целая эпоха. Действительно, в формулировках должно звучать какое-то возрастное различие. В 1314 лет — это ребенок, а в 17 — это уже и не ребенок. 

Итак, на мой взгляд, есть две проблемы. Одна проблема, которая звучала в самом начале, это проблема соотношения, соизмеримости того риска, который мы имеем, с результатом. Я в основном говорю о том разделе, который мы обсуждали. Мне не понятно, зачем он там нужен. Все остальные разделы могут быть исправлены даже  в тех моментах, которые напрягают. А здесь весь раздел. Поговорить с ребятами можно на эту тему  и без анкеты, даже нужно. И с определенностью можно сказать, что этот раздел нужен в профилактической программе. Может быть, как-то переформулировать эти вопросы. Очень жестко они поставлены. Виды секса, я не очень понимаю, зачем там эта расшифровка: анальный, оральный и т. д. Они с интервьюером, что, беседуют в свободной форме на все эти темы?

 

Михеева А. А. 

У волонтеров будет несколько стратегий проведения интервью. Есть категория респондентов, с которыми интервью проводится по схеме «вопрос — ответ, вопрос — ответ, вопрос-уточнение — ответ». А есть респонденты, с которыми интервью будет проводиться в мягкой форме. Как Вы и говорите — в форме беседы. Поэтому в процессе подготовки волонтеров предусмотрено несколько стратегий поведения. С кем-то нужно помягче, а с кем-то — немного пожестче. Особенно, когда начинаются долгие рассказы о том, где, когда, сколько и что произошло. Эта информация не нужна для анкетирования. Так или иначе, интервьюер добивается ответов на поставленные вопросы.

 

Юдина Е. Г. 

Продолжу по поводу этого раздела. Вы ответили и, на мой взгляд, хорошо относительно того, насколько информация, которую вы получаете, нужна, важна, достоверна. Вы сказали, что для вас скорее важна позиция. А почему бы так не спросить? Это менее травматично, и является меньшим вторжением в личную жизнь. Ну, например, «как ты думаешь...?». Не задавать вопрос: «живешь ли ты половой жизнью?», а «как ты думаешь, с какого возраста можно ...?».

 

Чечельницкая С. М. 

Это уже будет ответ на другой вопрос. И мы не получим представления о реальном состоянии дел.

 

Юдина Е. Г. 

Мы вроде договорились до того, что реальное вы и не особенно исследуете. 

 

Чечельницкая С. М.  

У нас есть ситуация, когда мы ставим ребенка в позицию эксперта, и там все получается достаточно достоверно. Но что касается этого раздела, нам надо знать практику поведения с тем, чтобы через два года посмотреть, меняется что-нибудь или нет. Нам, с точки зрения эпидемиологии важно, чтобы половая жизнь начиналась с 1617 лет, не раньше, чтобы использовался презерватив, и партнеры были постоянными. И здесь меня мало волнуют морально-этические аспекты. Если раньше наркоманы составляли обособленные группы, то сейчас идет объективный процесс комбинирования групп и распространения инфекции. Я подчеркиваю, с точки зрения эпидемиологии важно, чтобы каждая проститутка с презервативом, а каждый наркоман —  с отдельным шприцем. Тогда с точки зрения распространения ВИЧ проблема будет решена, с точки зрения наркомании — нет.  С морально-этической точки зрения — нет. Но мы говорим о пандемии. Здесь мы не можем себе позволить долго подстраиваться, как это лучше сделать. Мы вынуждены пойти на достаточно жесткие вещи, иначе будет поздно.

 

Юдина Е. Г. 

Да, Вы правы совершенно, масштаб проблемы хорошо известен. Ваша позиция также понятна. Однако, мне кажется, что действия — не совсем адекватны. Цели и задачи понятны. Может быть, можно улучшить средства? Вот Вы говорили, что Вас не волнует морально-этическая сторона. Понятно, что Вы имели в виду некоторую истерию вокруг этой проблемы. Но ведь морально-этическая сторона — это часть человека. И там лежит мотив воспроизведения того поведения, которое вы хотите как-то корректировать, как-то выстраивать иначе. Не учитывать это — абсолютно неправомерно.

 

Чечельницкая С. М. 

Конечно, и поэтому этот раздел мы включаем. Измерять и работать только через ценности надо, через формирование моральных ценностей, восстановление ценности семьи, нравственности.   

 

Ашмарин И. И. 

Можно мне сказать пару слов со стороны. Я сейчас объясню, почему. Я до сегодняшнего дня рассматривал, изучал эту анкету как эксперт. А сегодня задумался обо всем этом как бывший мальчик. Возраст, который здесь обозначен, это  применительно ко мне — начало шестидесятых. Полное   отличие того времени от нынешнего. Непреодолимый барьер во всем, что касается возможности обсуждения сексуальных проблем с учителями, еще более непреодолимый — с родителями. Отсюда в среде мальчиков — скабрезность, похабность и полный разгул. Не знаю, что  было у девочек. Я сейчас не собираюсь анализировать то время. Я задумался о том, как было бы мне легче, как будущему мужчине, отцу, мужу, если бы со мной обсуждали бы эти вопросы. И использование презервативов, и, тогда правда СПИДа не было, другие венерические заболевания. Поэтому в этой анкете, поскольку у нас гуманитарно-этическая экспертиза, я вижу еще такое неявное влияние старшего поколения на ребят. Трудно было вникнуть в каждый вопрос, варианты ответа, но при анализе ответов, при построении программы, во всем, что последует за технической частью, мне кажется надо учитывать, и сегодня это прозвучало, что они с интересом обсуждают эти темы. Им этого не хватает. То есть и при анализе, и при построении программ должно присутствовать наше отношение и к ним, к ребятам, и к сексу. Важно отношение для них. Что я имею в виду. Мы все сегодня внутренне готовились. С одной стороны, самое понятное из того, что мы сегодня обсуждали, это — деликатность. Насколько можно глубоко вторгаться. Для меня было неожиданно, что  ребята с удовольствием, всерьез и с интересом это могут обсуждать. Для меня неожиданно, что интерес взрослых к сексуальным проблемам детей им нужен.

 

Чечельницкая С. М. 

Они готовы говорить на любую тему, если разговор искренний. Мы сейчас поменяли   модель школьного врача. Он выступает еще в роли консультанта, ведет занятия отдельно с девочками, отдельно с мальчиками. После первых занятий она была потрясена, что такие вопросы могут задавать дети: о гигиене, о строении половых органов и т. п. Она рассказывала мальчикам о строении женских половых органов, потому что они должны знать, как происходит созревание человека. Причем вопросы задавались без малейшего стеснения. Потому что они понимали, что они обсуждают жизнь. Здесь важна позиция взрослого. Если у него эти вопросы вызывают смущение, если он считает их непристойными, то и реакция ребят будет соответствующая. Если у взрослого нет своих проблем, которые мешают ему обсуждать эти темы, то дети разговаривают. У них нет такого табу на тело, на телесные проявления, которое когда-то было.

 

Ашмарин И. И. 

То есть Вы считаете, что искреннее внимание взрослых к сексуальным проблемам ребят может решить эпидемиологическую проблему? Ну не решить, а способствовать ее решению?

 

Чечельницкая С. М. 

Абсолютно уверена, потому что многое происходит от того, что они не владеют информацией.

 

Ашмарин И. И. 

Резюме такое, что во всей этой деятельности не только исследовательский, предпрограммный аспект важен, но и какая-то тренировка, отработка подходов, практики этого искреннего внимания. Искренность, она конечно субъективна. Всех не научишь быть искренними.  Но эта тема должна звучать во всех отчетных материалах.

 

Чечльницкая С. М

Небольшой комментарий по поводу возраста. Те подростки, которым сейчас 1617 лет через два года уйдут от нас. Для того, чтобы оценить динамику, нам надо сейчас обследовать четырнадцатилетних.

 

Орленко С. А. 

Они более восприимчивы и идут на контакт, чем шестнадцатилетние. Они адекватно воспринимают информацию и готовы обсуждать эти темы. Информированность у них потрясающая.

 

Юдина Е. Г. 

Я бы это объяснила тем, что для подростков этого возраста обсуждение носит более теоретический характер, чем для старших, которые уже имеют некоторую практику.

 

Смей Л. Г. 

У меня хорошие доверительные отношения с дочерью. Я не могу сказать, что о сексе мы говорим часто. Когда она мне принесла показать анкету, это было косвенным приглашением к разговору. Получается, что это не инициатива ребенка, но тем не менее, звучало как «папа, мама, давайте поговорим».

 

Юдин Б. Г. 

Как получилось, что дочь показала Вам анкету? Она решила сама, или Вы попросили?

 

Смей Л. Г. 

Она сама решила. Я не знаю почему, но она принесла ее домой.

 

Юдин Б. Г. 

Хорошо бы послушать учителей.

 

Калюкина И. В. 

Я — учитель биологии в школе, на базе которой проводилось обследование. Мы на уроках поднимаем эти вопросы. Мы говорим про гаметы — половые клетки, про растения, про животных и т. п. ВИЧ, СПИД — эти проблемы мы тоже обсуждаем. Дети с интересом на уроках включаются в обсуждение. В целом я считаю, что анкета — достаточно своевременна. Хорошо, что в ней поднимаются такие вопросы. Вопросы защиты, например. Вот вы говорили о некорректности некоторых вопросов. Но ребенок, который не имеет половых связей, может быть о чем-то задумается. Не в смысле вступить в них, а например, о средствах защиты. А может быть он почитает какую-то дополнительную литературу про болезни, которые передаются половым путем. В Интернете посмотрит, сейчас же много источников информации. В целом анкета —  хорошая, нужная. А те ребята, которые ведут половую жизнь, а такие есть и в 9-ом классе, может быть тоже о чем-то задумаются.

 

Ашмарин И. И. 

А за рубежом есть опыт таких обследований, в США, в Европе?

 

Чечельницкая С. М. 

Да, конечно. Мы и не скрываем, что какие-то вопросы переносятся из зарубежных опросников, поскольку цель совпадает. Часть этих вопросов совпадает с опросом эпиднадзора второго поколения, который разрабатывался с учетом европейских и американских аналогов. В нашей анкете есть несколько вопросов которые никогда нигде не задавались, а основная масса уже прошла апробацию, и на них отвечают. Причем, судя по распределению ответов, декватно. Нас и приглашают в качестве профессионалов, потому что на нашем счету уже десятки анкет. Просто под каждую задачу анкета модифицируется, уточняется, блоки меняются.

 

Степанова Г. Б. 

Я полностью согласна с тем, что здесь говорила Елена Георгиевна о позиции разработчиков анкеты. Меня радует тот опыт небезразличного отношения к этическим проблемам самих разработчиков. Важно, что они озабочены возможным вторжением в личную сферу, возможными рисками. Все же хотелось бы высказать некоторые замечания, в том числе и на примере конкретных вопросов. Первое, это тот факт, который здесь был озвучен, что к детям изначально относятся с подозрением. 

 

Орленко С. А. 

Это позиция моя.

 

Степанова Г. Б. 

Я не говорю сейчас, Ваша это позиция, всего коллектива разработчиков, интервьюера. Главное то, что такая позиция может существовать. То есть изначальная подозрительность при первом контакте с ребенком с этических позиций, на мой взгляд, некорректна. Второе, об этом говорили, моменты провокации  есть. С этой точки зрения желательно скорректировать некоторые вопросы. Здесь много говорили о сексуальной сфере, о возможности спровоцировать раннее вступление в половые связи. Я хотела бы сказать о разделе, посвященном употреблению наркотиков. Меня почти как подростка «возбудил» весь этот перечень, который предлагается в ответ на вопрос: «Некоторые люди пробуют всевозможные наркотические средства. Вы когда-нибудь пробовали какие-нибудь из наркотических средств, которые я назову?». И предлагается десять наименований, о которых далеко не все из присутствующих слышали. Может быть, предоставить самому ребенку, назвать или не назвать то, что он пробовал. По поводу вторжения в личную, очень интимную сферу ребенка, я думаю, что в ходе пилотажа некоторые вопросы можно будет скорректировать. Например, перечисление близких людей (родственники, друзья),  как возможно больных СПИДом, может привести к психологической напряженности.  Это особенно важно, так как в нашей стране отношение к таким больным преимущественно негативное. И последнее замечание касается раздела, посвященного личностным установкам, критичности в восприятии информации, уверенности в себе и т. п. Этот раздел достаточно абстрактен. Хотелось бы, чтобы в нем были вопросы, непосредственно направленные на те проблемы, которым собственно и посвящено исследование.  То есть, если говорить об устойчивости, то об устойчивости не вообще, например, к рекламе, к СМИ, мнению сверстников, а конкретно к употреблению наркотиков, беспорядочным половым отношениям и т. п. В целом, я считаю, что анкета профессионально грамотная, актуальная, даст хорошие результаты, а ее коррекция может быть осуществлена по материалам пилотажного обследования.  

 

Юдина Е. Г. 

У меня дополнение к тому, о чем  говорила Галина Борисовна. В одной из экспертиз, предложенных нам для анализа, встречаются комментарии самих ребят. Например, на вопрос «доверяете ли Вы информации?», следует комментарий «смотря какой информации», «доверяете ли Вы мнению?» «смотря, о чем это мнение» и т.д. Они сами вас приближают к конкретике.

 

Чечельницкая С. М. 

Мы хотели выявить общие, не специфические установки. Нельзя говорить так, что по отношению к ВИЧ я критичен, а по отношению к яблокам — не критичен. Это — навык, это манера поведения, стереотип. Сегодня ВИЧ, завтра что-то другое. Мир меняется, и дети должны научиться в этом мире жить. Те, кто их сейчас учит, в этом мире, строго говоря, жить не умеют. Мы все, даже молодые родители современных детей, росли в мире однотипных социальных влияний. Дети сейчас не распознают влияния. Мы подумаем над этой рекомендацией.

 

Юдина Е. Г. 

Есть тот и другой аспект. Есть общий фон, а есть конкретные проблемы, которые надо выяснять.

 

Тищенко П. Д. 

Уважаемые коллеги, здесь много и подробно говорили, в частности Елена Георгиевна, о профессиональных вопросах. Это важно и интересно. Небольшое пояснительное введение для того, чтобы ввести в контекст, было бы полезно. Как эти анкеты будут работать, какой есть фоновый уровень знаний, какие аспекты будут решаться относительно этого знания, и как это будет практически  использовано? Тогда многие вопросы уже были бы прояснены. Что касается каких-то недостатков, я не думаю, что вам следует в документах, распространяемых публично, в том числе и на наших совещаниях, указывать фамилии реальных людей. Достаточно дать гендерный (там же в основном женщины) анализ, возрастной, семейный (благополучные-неблагополучные семьи) и т. д. Еще один важный момент следующего рода. Я думаю, что противодействие распространению СПИДа имеет два аспекта. Первый, на который вы обратили ближайшее внимание, связан предотвращением, профилактикой. Но с другой стороны, и в анкете есть блок вопросов на тему, знают ли дети о симптомах заболевания, знают ли они об опасности. Однако,  защищенность человека зависит не только от знания симптомов, но и от знания своих прав, как зараженного ВИЧ-инфекцией. Знают ли дети о том, что права инфицированных, зараженных чем бы то ни было, права пациента — они так или иначе, пусть плохо, но защищаются? Есть ресурсы общества, общественные, в том числе, анонимные организации  и т. д. Ты не знаешь, что у тебя ВИЧ, но ты должен знать о своих правах, правах пациента. О том, например, что, если ты пришел к врачу, врач не имеет права позвонить твоим родителям и сообщить о поставленном диагнозе банального или не банального заболевания, передающегося половым путем. Мне кажется, что этот правовой аспект, наряду с психологическим и медицинским, должен внедряться. Поэтому для меня не очень аккуратно звучит вопрос: «Знаете ли Вы о том, что кто-то из ваших близких болен». А откуда вы это знаете? Кто вам об этом сказал? Только, если кто-то сам поделился, тогда это понятно. В принципе это конфиденциальная информация, защищаемая законом. Вторжение в эту область, в диагноз, это — вещь очень сложная и опасная. Тем более, что вы берете период перехода из детства, в котором родители имеют определенные права на знание о том, что происходит с его ребенком, к взрослому состоянию, где они уже никаких прав не имеют. Элементарную правовую информированность тоже надо каким-то образом тестировать. Я считаю, что этот «блок прав», он должен быть каким-то образом усилен. Что касается моральности. Насколько сильно представление о том, что раннее начало половой жизни, является фактором риска? Мне не кажется это очевидным. В разные времена и в разных культурах этот момент по-разному манифестировался. Махатма Ганди был женат с  двенадцати лет. Ромео и Джульетта — это возраст вашего контингента. Но тогда была другая структура семьи. Сейчас семья еще является контрагентом, который выталкивает в одиночество и самостоятельность в отличие от тех патерналистских семей. Мое общее соображение состоит в том, чтобы усилить правовой блок как в исследовании, так и — в программе.

 

Чечельницкая С. М. 

Мы не вставили такой блок в анкету, потому что априори мы считаем, что об этом надо рассказывать. У нас правовая неграмотность — очень высокая. Мы не будем вставлять в анкету разделы типа: «Если Вы заболеете ВИЧ, то тогда  Вы будете защищены...». Нам кажется, что это некорректно. В тех программах, которые мы реализовали до сих пор, у нас есть блок «Жизнь с ВИЧ». Мы показываем детям моральные, социальные, правовые аспекты, которые возникают при инфицировании человека, с целью формирования толерантности, сопереживания, эмпатии. Косвенно их готовят к тому, что есть и какие-то права.

 

Тищенко П. Д. 

Я думаю, что это будет свидетельством позитивной или негативной динамики изменений правосознания ребенка. Это будет полезно. Ребенок, у которого возникли какие-то подозрительные симптомы, не должен бояться врача. Он должен обратиться к нему. И существует серьезный барьер страха, что о его визите к врачу узнают учителя, тем более — родители, тем более — о диагнозе. Дело не только в ВИЧ, важно донести до ребенка весь комплекс прав человека в отношении здоровья.

 

Юдин Б. Г. 

Я тоже хочу сказать несколько слов. Хочу повторить то, о чем говорил вначале. Это — первый опыт, как первый опыт, он оказался с некоторыми огрехами и недочетами. Я хотел бы поддержать такой общий, высказанный здесь всеми, позитивный настрой. Я хотел бы отметить такую важную черту всего проекта — не директивность. Есть такой термин в биоэтике. Это, когда человеку предлагаются различные варианты, объясняется, какой вариант к чему может привести. А человеку предоставляется право выбирать. Щепетильность в организации исследования произвела на меня сильное впечатление, но я опасаюсь, что, когда проект будет выходить на уровень управленцев, она долго не продержится.  Здесь было много разговоров о провокации. Эта проблема, она, наверное, стара, как мир. Всегда есть две стороны медали. Дальше я хотел бы сказать по поводу того, что это не только анкета, но - целое исследование. Здесь уже промелькнуло, что нам для экспертного анализа не хватало «инструкции для волонтера». Ее было бы хорошо посмотреть, и с ней поработать. Есть такая проблема, проблема информирования респондентов о целях исследования, о рисках, связанных с ним и т. д. Хотелось бы, чтобы был такой материал странички на полторы. Есть еще одна деликатная проблема, которую я не знаю, как решать. Это — проблема  информированного согласия испытуемого, в данном случае — респондента на участие в исследовании.   Ваши респонденты в таком возрасте, что они не могут давать такое компетентное согласие. За них должны давать согласие законные представители, в данном случае — родители. Здесь эта сложность возводится в квадрат, поскольку вся ситуация переворачивается, если начинать разговор с родителей. Это вопросы, которые в любом исследовании стоят, но им надо внимание уделить. Подводя формальные итоги, комиссия пришла к такому заключению: «Данный исследовательский проект одобрить с некоторыми   замечаниями, которые предлагается устранить в рабочем порядке».