Опыт гуманитарной экспертизы социологического исследования поведения подростков: дискуссия. Часть 1


В материалах представлены дискуссия и итоги гуманитарно-этической экспертизы проекта НМЦ «ДАР» «Социологический мониторинг поведения подростков, связанного с риском заражения ВИЧ/СПИД», проведенной на базе сектора гуманитарных экспертиз и биоэтики Института философии РАН.

В процедуре гуманитарной экспертизы участвовали:

Со стороны экспертной комиссии:

Юдин Борис Григорьевич (председатель) — член-корреспондент РАН, доктор философских наук, заведующий отделом комплексных проблем изучения человека РАН;

Тищенко Павел Дмитриевич — доктор философских наук, заведующий сектором ИФ РАН;

Ашмарин Игорь Иванович — кандидат физико-математических наук, ведущий научный сотрудник ИФ РАН;

Степанова Галина Борисовна — кандидат психологических наук, старший научный сотрудник ИФ РАН;

Юдина Елена Григорьевна — кандидат психологических наук, заведующая лабораторией Московского городского психолого-педагогического университета;

Кузнецова Светлана Николаевна — социальный педагог, специалист-валеолог;

Калюкина Ирина Васильевна — заместитель директора школы №335 по социальной защите детей, учитель биологии;

Смей Людмила Григорьевна — представитель родителей.

Со стороны разработчиков проекта:

Чечельницкая Серафима Моисеевна — доктор медицинских наук  директор НМЦ «ДАР»;

Михеева Анастасия Анатольевна — кандидат психологических наук, заместитель директора НМЦ «ДАР»;

Орленко Светлана Анатольевна — психолог (проводила групповые интервью с подростками);

Розанова Галина Владимировна — заместитель директора НМЦ «ДАР».  

 

Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ, проект №06-06-80309а и РГНФ, проект №06-03-91312а/У

 

 

Начало дискуссии.

 

Юдин Б. Г. 

В стране это, пожалуй, первый опыт гуманитарно-этической экспертизы исследовательского проекта, который не относится непосредственно к сфере биомедицины. Там, где речь идет об исследованиях новых препаратов, такая деятельность более или менее оформилась. Особенно это касается западных стран, где фармацевтические фирмы спонсируют экспертизы, а сама процедура определена и законодательно  закреплена. В ряде стран мира существует этическая экспертиза не только биомедицинских, но и других исследований, которые проводятся с участием человека в качестве испытуемого. В частности — психологические, социологические и т. п. Таким образом защищаются права и интересы испытуемых. Речь идет о том, что исследования с участием человека практически всегда связаны с определенными рисками. Очень важно, чтобы здесь соблюдалось два условия. Во-первых, минимизировать риски, а во-вторых, соизмерить их с выгодой, пользой, которые могут принести результаты исследований. В процессе проведения этической экспертизы этот момент имеет решающее значение: соотношение риска и пользы. В биомедицинских исследованиях, например, нового препарата возможен риск для физического здоровья, а в случае социологического исследования риск носит скорее психологический характер. Это может повлечь дискомфорт для испытуемого вплоть до стресса, а некоторые вопросы могут показаться шокирующими. Этическая экспертиза связана в первую очередь с защитой прав и интересов испытуемых. Поэтому появилось даже такое условие: коль скоро проводится научное исследование с участием человека, то оно должно быть состоятельным. Иначе не понятно, какой смысл подвергать риску людей, если достоверность и значимость результатов ставится под сомнение. А сейчас я предлагаю Степановой Г. Б. сделать обобщенное сообщение о сути представленного для экспертизы исследования.

 

Степанова Г. Б. 

В связи с распространением среди подростков социально-обусловленных заболеваний, таких как ВИЧ/СПИД, ИППП, наркомании, разработана программа и методика социологического исследования поведенческих рисков и социальных установок детей в возрасте 1417 лет. Одной из целей данного исследования является создание эффективной профилактической программы для общеобразовательных учреждений. Актуальность такого рода исследования и программы определяется тем, что  в последние годы выросло число заболеваний, передающихся половым путем, в том числе ВИЧ/СПИДом.  

В такой ситуации становится все более  необходимой  разработка программ,  направленных на  формирование у подростков социальных установок на здоровый образ жизни.  Для разработки таких программ необходимо выяснить уровень  осведомленности подростков по вопросам ВИЧ/СПИДа, для чего будет поведено анкетирование.

Предлагаемая  анкета  содержит  11 разделов:

  1. Общие характеристики выборки.
  2. Сексуальный анамнез и практика использования презервативов.
  3. Представление об ИППП.
  4. Представление о ВИЧ/СПИДе.
  5. Представление о презервативах и отношение к их использованию.
  6. Представления о риске заражения ВИЧ и отношение к способам его минимизации.
  7. Употребление наркотических веществ, отношение  к их потреблению.
  8. Отношение к охранительному поведению.
  9. Отношение к рискованному поведению.
  10. Жизненные навыки, необходимые для минимизации риска заражения ВИЧ.
  11. Источники информации.

Исследование будет проведено с помощью социологического опроса на улице подростков 14–17 лет. Опрос будут проводить волонтеры примерно такого же возраста, как и испытуемые для установления доверительного контакта между интервьюером и интервьюируемым. Анкета анонимная, в каждом вопросе есть вариант ответа «ответа не получено», то есть подросток  может не отвечать на  определенные вопросы.

Хотелось бы подчеркнуть, что инициатива проведения гуманитарно-этической экспертизы исходит от разработчиков. Очень важно то, что авторы проекта осознают возможные отрицательные последствия для подростков, несовершеннолетних, проведения такого рода опроса. В связи с этим они провели пилотажный опрос школьников того же возраста с целью апробации анкеты на понимание и корректность вопросов, их эмоциональную нагрузку. Некоторые их вопросов на основании пилотажа были скорректированы, изменена последовательность разделов. Кроме того, был осуществлен опрос родителей с целью выяснения их отношения к такого рода исследованию в целом и конкретно по вопросам, которые могут вызывать дискомфорт и эмоциональную напряженность. Таким образом, у нас сформирована сфера нашей экспертной деятельности, представлена сама анкета и основные материалы, необходимые для проведения гуманитарно-этической экспертизы.

Тищенко П. Д.

У меня такой вопрос для уточнения. Если речь идет о профилактике, то как вы мыслите связь между результатами этого исследования и возможными профилактическими мерами?

 

Чечельницкая С. М. 

Это связано с тем, что в настоящее время профилактические программы, которые внедряются в стране, направлены на формирование так называемых «жизненных навыков», которые свелись к умению сказать «нет». Результаты многих исследований показывают, что подростки часто и спокойно могут сказать «нет». Вопрос, про что сказать. В быту они умеют отстаивать свое право, например, не заниматься, не выполнять домашние задания, не ходить на какие-то мероприятия. А те формы поведения, о которых мы говорим, не являются для них поводом сказать «нет». Поэтому вопрос стоял шире: изучить другие жизненные навыки, которые считаются более или менее актуальными для решения проблемы поведенческих рисков. Например, насколько сформирован навык осознания социального влияния. То есть, кто оказывает на них влияние, какое, ради чего. Или навык обращения за информацией и критичность в осознании информации, которой очень много, в том числе и негативной. Целый ряд жизненных навыков, которые мало изучались до сих пор. Для того, чтобы ввести эти темы в профилактические программы, мы должны понимать, насколько эти навыки объективно сформированы. Второй вопрос, поскольку наше поведение регулируется в основном установками, то о его компонентах не достаточно только знать. Мы должны изучить, какие элементы установки не срабатывают, поскольку известно, что информированы подростки достаточно хорошо. Основная масса знает, но это знание не становится представлением и не приводит к отношению. А несформированность отношения к той или иной информации отражается на реальном поведении. Таким образом, мы пришли к выводу, что надо меньше уповать на чистую информацию, а в большей степени — на отношение к ней и выработку стратегий поведения. Анкета и строилась, исходя из этой логики.

 

Тищенко П. Д. 

На решение каких задач направлена анкета?

 

Чечельницкая С. М

Анкета направлена на решение двух задач. С одной стороны, это рекомендации по выбору или уточнению профилактической программы. А, с другой, результаты отслеживания поведенческих практик станут основой мониторинга поведения подростков в этой сфере: когда начинают половую жизнь, используют ли презервативы и т.п. Репрезентативная выборка — подростки Юго-Восточного округа. Работа будет проводиться два года. Через два года мы должны зафиксировать изменение поведенческих практик. Это то направление, которое касается поведения. Что касается формирования представлений об ИППП, мы должны понять, в каком объеме нам необходимо давать информацию на занятиях, посвященных этим инфекциям. То есть, давать ли базовую информацию или, если базовая уже имеется, то акцент нужно делать на формировании отношения. А это уже работает на профилактическую программу.

Юдин Б. Г. 

Какие занятия имеются в виду?

 

Чечельницкая С. М. 

В рамках проекта сформирована городская экспериментальная программа — 12 школ ЮВАО. Эти школы будут работать по общему протоколу. В этих школах будут проводиться занятия по профилактике наркомании, ВИЧ, ИППП и формированию здорового образа жизни. 

 

Юдин Б. Г. 

Есть ли уже какая-то отработанная схема, процедура, определенное количество часов и т. п.?

 

Чечельницкая С. М. 

Есть отработанная схема, но при этом у администрации есть возможность выбора. Есть вариант интеграции в программу базисных вопросов, есть вариант проведения модульных занятий, есть — селективных (когда ребенок сам выбирает темы).

 

Михеева А. А. 

Кроме того, можно совмещать классные часы и тренинги. Есть базовые часы, есть примерный план, который заполняется, в том числе и нашими темами, а также осуществляется  тренинговая поддержка.

 

Ашмарин И.И. 

Многие вопросы анкеты носят щекотливый характер. Какое предварительное исследование вероятности того, что ребята будут на них отвечать, вы проводили? И второй вопрос: как-то исследовалась возможность, оценивался риск спровоцировать подростков на раннее начало половой жизни?

 

Чечельницкая С. М. 

Здесь есть два варианта ответа. Во-первых, проводилась апробация в процессе группового интервью с подростками, которым предлагалось ответить на эти же вопросы и выразить к ним свое отношение.

 

Орленко С. А. 

Действительно, выходя к подросткам с подобными щекотливыми вопросами, надо быть готовым к тому, что встретишь отвержение, либо сопротивление  в любых формах. Однако, именно эти вопросы, касающиеся сексуальной практики, даже не столько ВИЧ/СПИДа, вызвали самый большой интерес и самое большое возбуждение подростков. И в конце каждого группового интервью, как отдельными группами, так и целыми классами было высказано большое удовлетворение и четырнадцати-, и пятнадцати-, и шестнадцати-, и семнадцатилетними ребятами. Можно отметить их особую заинтересованность именно в подобных занятиях и беседах. Конечно, если задаешь сразу в лоб такие щекотливые вопросы, ребята смущаются, наблюдается очень сильная реакция. Учитывая просьбы ребят о том, чтобы в начало анкеты были поставлены вопросы об инфекциях, передающихся половым путем, ВИЧ/СПИДе, а уже потом задавались щекотливые вопросы, мы переформировали порядок расположения блоков в анкете. После этого, когда еще раз провели опрос, все было просто замечательно. Дети сказали, что совершенно спокойно эти вопросы можно задавать на улице, более того их радует то, что опрос будет проводить не взрослый человек, а волонтер примерно их возраста. Их успокаивает то, что они имеют полное право отказаться от ответов на любой вопрос. Это создает ту атмосферу безопасности в процессе опроса, которая позволяет им отвечать достаточно искренне и честно.

 

Юдин Б. Г. 

А были такие случаи отказов? И как часто?

 

Орленко С. А. 

Да, были единичные случаи. Я считаю, что отказы были связаны с тем, что интервью проходило в группе.

 

Юдина Е. Г. 

Насколько я поняла, ваш пилотаж не включал в себя непосредственно ответы на вопросы, а касался оценки опросника. Это другая немного ситуация. То есть подростки, с которыми было проведено интервью, участвовали в обследовании в качестве экспертов?

 

Орленко С. А. 

Дело в том, что если в начале, первые десять, пятнадцать минут они говорят о своем мнении, то есть, как бы ответил твой друг, сверстник, то через некоторое время ребята начинают говорить о своем личном.

 

Михеева А. А. 

НМЦ «ДАР» проводит достаточно большое количество аналогичных исследований, и мы сталкиваемся  с возможными вариантами ответов. Нас больше интересовала проблема, насколько корректно задан вопрос, насколько он понимаем респондентом данного возраста. Однако речь шла и о прояснении вариантов ответов с тем, чтобы мы что-нибудь не забыли. Или особенно в случае, когда дело касается психоактивных веществ, чтобы нам было понятнее, чтобы мы говорили на одном языке. Да, действительно, были случаи отказов от ответов на такого рода вопросы. Большой плюс состоит в том, что волонтер в вводной части сразу объявляет права респондента на отказ от ответа, на ответ «не знаю» и т. п. В этом смысле  достаточно быстро создается безопасная ситуация.

 

Орленко С. А. 

Я бы хотела еще дать разъяснения. Если мы первые два этапа проводили, выясняя экспертное мнение, то в последнем сделали реальный опрос. Нам было важно понять, этот порядок удовлетворяет или нет, создает ли атмосферу безопасности. Совершенно спокойно отвечали, ни один не отказался. Причем, эти дети меня не знали.

 

Ашмарин И. И. 

Я все-таки хотел бы получить ответ на мой второй вопрос по поводу провоцирования раннего начала половой жизни. 

 

Чечельницкая С. М. 

Мы уточняли анкету и по данным предварительных исследований, в которых проводились аналогичные опросы с участием школьников. Правда не всех, а  тех школьников, которые социальным педагогом отнесены к группе риска. По результатам обработки анкет, получилось мало пропущенных вопросов.

 

Юдина Е. Г. 

Поясните пожалуйста, что за группа риска.

 

Чечельницкая С. М. 

Это была группа риска, включающая безнадзорных детей. Отвечая на вопрос Ашмарина И. И. По нашим данным, около 60% школьников, я это подчеркиваю, из группы риска безнадзорных детей, имели половой контакт.

 

Ашмарин И. И. 

Но ведь остается 40%?

 

Чечельницкая С. М. 

Мы надеемся, что возможной провокации удается избежать, если в случае получения отрицательного ответа на вопрос «вы живете половой жизнью» интервьюер сразу переходит к другому блоку вопросов. В анкете предусмотрены переходы. Больше на эту тему не задается ни одного вопроса.

 

Орленко С. А. 

В среде пятнадцатилетних ребят, окончивших 9-й класс, а это был целый класс 25 человек, один мальчик спросил: «Как же вы можете задавать такой вопрос пятнадцатилетним детям, вопрос о постоянных половых партнерах?». Он был реально возмущен, то есть протест был. Однако, когда ему разъяснили, что при первом отрицательном ответе, других вопросов на эту тему ему задано не будет, он успокоился.

 

Степанова Г. Б. 

Существует ли какая-нибудь дифференциация вопросов для четырнадцати- и семнадцатилетних? Это все-таки разный возраст. И если для 14-летних детей из группы риска, такое раннее вступление в сексуальные отношения достаточно распространено, то для обычных детей — не думаю. Что касается волонтеров: мальчики будут задавать вопросы мальчикам, а девочки — девочкам?

 

Чечельницкая С. М. 

Среди волонтеров 50% мальчики, а 50% — девочки.

 

Юдина Е. Г. 

Я хотела бы вернуть разговор в общий контекст. Вы упомянули о том, что в анкете заложены две процедуры, то есть ожидается два результата, на которые она работает. Меня  сейчас интересует второй результат, на который как раз  работает тот блок вопросов, которые и вызывают наибольшие сомнения. Это — мониторинг. Что меня смущает? Смущает отсутствие конкретной задачи. Если этот блок вопросов относительно сексуальных контактов работает на мониторинг, то есть на получение информации о поведенческих моделях, то вопрос — «зачем»? Понятно, что мы работаем в очень рискованной сфере, мы вторгаемся в интимную сферу подростков, в личное приватное пространство. Встает вопрос о соразмерности целей и средств исследования, о чем говорил Борис Григорьевич. Какую задачу мы решаем, так сильно рискуя?  Вроде на профилактические   программы этот опрос не работает.

 

Чечельницкая С. М. 

Должен работать, точнее так мы планируем. Это можно обозначить как ВВП «верность, воздержание, презервативы». Мы планируем, во всяком случае мы на это надеемся. Если наша программа будет работать, нам удастся достичь повышения возраста начала половой жизни, избегания случайных сексуальных связей, то есть хотя бы переход к ориентации подростков на постоянных партнеров, и не на трех, а на одного. Сейчас количество постоянных партнеров у них доходит до трех, а то и до пяти. И, наконец, использование презервативов. Таким образом, вопросы представленные  в поведенческом блоке были направлены на прояснение таких моментов как начало половой жизни, количество партнеров и практики использования презервативов. Также и программа будет направлена через формирование системы установок, ценностных ориентаций, в особенности семейных ценностей, на решение трех задач «воздержание, верность, презервативы».

 

Орленко С. А. 

Интересно, что  наибольшие затруднения у ребят вызывал невинный вопрос об источниках информации, вернее, о критичности к информации, которую они получают на эту тему, о доверии и верности. У подростков нет четкой картины по этим вопросам. Реально ценность верности как будто есть, но это представление смешивается с позицией доверия. Я говорю о доверии именно в сфере сексуального поведения. Если мы не будем эти две ценности разводить, то есть формировать установки на каждую в отдельности, то мы будем опять же рисковать, поскольку смешение этих двух социальных позиций не поможет улучшить результат.