Купить игру Мафия на http://letauschieryby.ru/

Вал. А. Луков: Комплексное изучение человека как задача наук о человеке и обществе

Вал. А. Луков

 

Комплексное изучение человека как задача наук о человеке и обществе в концептуальном ключе утвердилось во второй половине ХХ века, когда стало ясно, что четкое сегментирование гуманитарных наук есть лишь этап в их становлении, а достоинства работы в четко очерченных рамках наук, разделенных по объекту, предмету и методу, оказываются сомнительными, как только приходится иметь дело с такими комплексными по природе своей объектами, как человек и человеческое общество. Из этого исторического обстоятельства, правда, не следует, что за последние 30-40 лет комплексное изучение человека утвердилось как базовая, генеральная научная программа, оттесняющая дифференцированные исследования человека на второй план. В известном смысле комплексность больше декларируется, чем реализуется как эвристически ценная идея, исключений из этого не так и много [1]. Причем и в отношении исключений есть основания говорить, что они сильны скорее в концептуальном ключе и реализуются в философском дискурсе намного активнее, чем в дискурсе собственно научном.

Не обязательно такого рода явления следует рассматривать как слабость ученых или науки на современном этапе. Вполне вероятно, что комплексность в изучении человека вызревает в преодолении постмодернистского методологического коллажа как интеллектуального отражения переходной эпохи со свойственной ей аномией и в сфере ценностных императивов, и в сфере мировоззренческих устоев гуманитарного знания. По мере становления новой эпохи стабильности, даже если сегодня не кажется, что такое возможно, комплексность в изучении человека заметно укрепится.

Но дело не только в чередовании стабильных и нестабильных (переходных) эпох. К комплексным исследованиям человека подталкивают научное сообщество и новые обстоятельства человеческой жизни, которые раньше, может быть, и присутствовали в той или иной мере, но не были и не могли быть массовыми, не касались перспектив человечества. Эти обстоятельства сегодня вызывают и надежды, и опасения, они означают одновременно, что науки о человеке и обществе оказались перед вызовом, который преодолеть они смогут, значительно перестроившись и отказавшись от многих усвоенных из прошлой практики схем исследования и интерпретации действительности. Обратимся к этим новым обстоятельствам.

Начало нового тысячелетия человечество встречает в условиях такого научно-технического и технологического прогресса, который простирается далеко за пределы самых дерзких мечтаний прошлых эпох. Скорость, с какой происходят перемены, нередко кардинальные, в вещном мире людей, в обустройстве и переустройстве их быта и особенно коммуникационных возможностей, сопоставима уже не с жизнью поколения, а с фазами жизни индивида. Причем такие изменения захватывают не локальные территории, а весь мир. Например, потребовалось всего 10 лет для того, чтобы компакт диск (CD) вытеснил другие форматы записи и воспроизведения звука, но спустя 20 лет после своего изобретения он уже на грани вытеснения более удобным для практических нужд форматом MP3. Это, конечно, частность, но затрагивающая сотни миллионов людей в самом близком для них круге жизнедеятельности - в сфере повседневности.

Происходит кардинальная смена корпуса знаний, необходимых специалисту высокой квалификации. Базовые знания в ряде специальностей меняются быстрее, чем студент успевает получить образование в вузе. Однако новый век ставит проблему высшего образования шире и фундаментальнее, чем синхронизация скорости обновления образовательных вузовских программ со скоростью обновления специального знания. Новые вызовы бросает высшему образованию уже переходящая в стадию реализации возможность изменения природных свойств человека.

Технологии «улучшения» человеческой природы - это, пожалуй, самый дерзкий вызов человеку, брошенный им самим. Теоретически, а можно сказать - идеологически эти технологии обосновываются в рамках трансгуманизма, сторонники которого утверждают: «Следующие 50 лет искусственный интеллект, нанотехнологии, генетическая инженерия и когнитология позволят людям забыть об ограниченности человеческого тела. Средняя продолжительность жизни приблизится к столетию. Возможности наших органов чувств и познавательной деятельности будут увеличены. Мы будем обладать более развитыми способностями контроля над нашими чувствами и памятью. Наши тела и мозг будут окружены и поглощены компьютерной энергией. Мы будем использовать эти технологии для воспроизведения себя и себе подобных, что расширит границы возможностей человека» [2].

Трансгуманизм не только чисто ментальное явление. Действует, в частности, Институт этики и новых технологий (IEET) [3], в 2002 г. принята Трансгуманистическая декларация (The Transhumanist Declaration). Трансгуманизм, по определению его сторонников, представляет собой радикально новый подход к размышлениям о будущем, основанный на предположении, что человеческий вид не является концом нашей эволюции, но скорее, ее началом. «Мы строго определим это понятие как: (1) Изучение результатов, перспектив и потенциальных опасностей использования науки, технологий, творчества и других способов преодоления фундаментальных пределов человеческих возможностей. (2) Рациональное и культурное движение, утверждающее возможность и желательность фундаментальных изменений в положении человека с помощью достижений разума, особенно с использованием технологий, чтобы ликвидировать старение и значительно усилить умственные, физические и психологические возможности человека. Трансгуманизм можно описать как продолжение гуманизма, от которого он частично и происходит. Гуманисты верят, суть людей в том, что лишь отдельные личности имеют значение. Мы можем не быть идеальными, но мы можем улучшить положение вещей и содействовать рациональному мышлению, свободе, терпимости и демократии. Трансгуманисты согласны с этим, но они также придают особую важность тому, кем мы потенциально можем стать. Мы не только можем использовать разумные способы улучшения положения человека и окружающего мира; мы также можем использовать их, чтобы улучшить себя, человеческий организм. И доступные нам методы не ограничены теми, которые обычно предлагает гуманизм, такими как образование. Мы можем использовать технологические способы, которые в итоге позволят нам выйти за пределы того, что большинство считает человеческим» [4].

На этой основе строится новая концепция эволюции человека. Переходным типом объявляется трансчеловек, впервые детально описанный пионером радикального футуризма FM-2030 (Fereidoun M. Esfandiary). Он называет такие признаки трансчеловечности, как улучшение тела имплантантами, бесполость, искусственное размножение и распределенная индивидуальность. По определению из «Словаря трансгуманистической терминологии», трансчеловек - это некто, активно готовящийся стать постчеловеком. Постчеловек (posthuman) - это потомок человека, модифицированный до такой степени, что уже не является человеком. Идеал постчеловека выглядит, в описании трансгуманистов так: «В качестве постчеловека вы будете обладать умственными и физическими возможностями, далеко превосходящими возможности любого немодифицированного человека. Вы будете умнее, чем любой человек-гений, и будете обладать намного более совершенной памятью. Ваше тело не будет подвержено заболеваниям и оно не будет разрушаться с возрастом, что обеспечит вам неограниченную молодость и энергию. Вы сможете получить гораздо большие способности испытывать эмоции, удовольствие и любовь или восхищаться красотой. Вам не придется испытывать усталость или скуку и раздражаться по мелочам». В итоге «постлюди могут оказаться полностью искусственными созданиями (основанными на искусственном интеллекте) или результатом большого числа изменений и улучшений биологии человека или трансчеловека. Некоторые постлюди могут даже найти для себя полезным отказаться от собственного тела и жить в качестве информационных структур в гигантских сверхбыстрых компьютерных сетях. Иногда говорят, что мы, люди, не способны представить себе, что значит быть постчеловеком. Их дела и стремления могут оказаться так же недоступны нашему пониманию, как обезьяне не понять сложности человеческой жизни» [5].

Идеи трансгуманизма лишь по видимости утопичны, их реализация в той или иной степени началась, и в этом немалые надежды возлагаются на систему образования, построенного на иных основаниях, нежели это предопределено государственными образовательными стандартами и обычной практикой образовательных учреждений. Хотя это зона экспериментов, которые не предназначены для массового воспроизводства и направлены на закрепление социальных барьеров между элитой и остальными людьми, она рано или поздно проявит себя и в более широких контекстах.

Этот фактор важно принять во внимание в общественном дискурсе о содержании и смысле высшего образования как сегодня, так и в будущем. Из скорости смены базовой информации и технологий следует, что проблема изменения природы человека станет существенной в масштабах всего человечества уже через 20-25 лет. Как на этом фоне должно меняться высшее образование, особенно в гуманитарной сфере, где, с одной стороны, новые возможности человека особенно значимы, а, с другой, образовательные программы наиболее консервативны и наиболее последовательно выражают функцию культуры как поддержание образца (по Т. Парсонсу)?

Вполне вероятно, что при таких изменениях гуманитарное научное знание все в большей мере станет строиться как ценностно-ориентированное. Тезаурусные различия в «картинах мира» потеснят институциональное стремление к универсализации «культурного человека». Наиболее существенно то, что роль субъектности (не субъективности) в формировании научной концепции в сфере гуманитарного знания будет возрастать, и к такой перспективе следует говориться как соответствующей вызовам времени.

Это осознается в научном сообществе. Одним из свидетельств этого становится поддержка идей субъектной организации гуманитарного знания, которая в разной форме представлена в трудах И. Гофмана, П. Бергера и Т. Лукмана, П. Бурдье и др. В российской науке все больше сторонников приобретает теоретико-методоло­гической тезаурусный подход [6].

Тезаурус в контексте этого подхода определяется как полный систематизированный свод освоенных социальным субъектом знаний, существенных для него как средство ориентации в окружающей среде, а сверх этого также знаний, которые непосредственно не связаны с ориентационной функцией, но расширяют понимание субъектом себя и мира, дают импульсы для радостной, интересной, многообразной жизни. Тезаурусы, таким образом, представляют собой субъектно организованное гуманитарное знание.

Основной смысл тезауруса состоит в обеспечении взаимодействия и взаимосодействия субъекта и окружающей среды. Это своего рода вестибулярный аппарат, поддерживающий равновесие, но на социальном уровне жизнедеятельности человека и человеческих общностей разного масштаба. Когда мы говорим о тезаурусе как полном систематическом знании, то и имеем в виду прежде всего то, что по своему происхождению всякое знание обладает ориентационным назначением и только по мере развития человека и общества, нарастания социальных связей, разделения труда и других процессов усложнения социальной и культурной жизни это назначение перестало быть повсеместно заметным на поверхности, приобрело некоторую автономию от субъекта и его задачи биологического выживания, наконец, обрело характер отчуждения, которое, как известно, имеет и аспект враждебности человеку.

Мы характеризуем тезаурус как ориентационный комплекс, учитывая, что знания в нем отличаются от информационных импульсов из внешней среды: они, во-первых, переструктурированы в рамках тезауруса так, чтобы наилучшим образом выполнять ориентационные функции в интересах субъекта (это переструктурирование идет по основанию «свой-чужой-чуждый»), во-вторых, они приобретают свое свойство ориентировать субъекта в его ближнем и дальнем окружении в соединении с пониманием и умением как фундаментальными свойствами человеческого поведения.

Для тезаурусного подхода сплав знания-понимания-умения - вовсе не отдаленное будущее, а вполне естественное настоящее. Собственно, этот сплав и составляет то, что обозначается нами как комплекс (ориентационный комплекс). Понимание - это специфическое состояние знания, освоенного субъектом, умение - это знание, реализованное в действии субъекта.

Знание как тезаурус обладает особенностями своего состава и строения, которые проясняются на контрасте с составом и строением научного знания. Без всяких сомнений, научное знание присутствует в тезаурусе и выполняет ориентирующую функцию в повседневной жизни людей. Но здесь нельзя не учитывать трех обстоятельств. Первое состоит в том, что научное знание в повседневности чаще всего не нужно во всем своем объеме, и действуют скорее знаки такого знания, чем оно само. Второе обстоятельство - готовность субъекта (в данном случае индивида) мыслить в формах научного знания. Здесь на первый план выдвигается полученное им образование. При всей широте распространения высшего образования в мире это явление не всеобщее. Напротив, задача ориентации в повседневном мире обладает признаком всеобщности. Немаловажно и третье обстоятельство - несовпадение предмета наук с областью повседневности.

Каким же видится знание, если его представить сквозь призму повседневности? По крайней мере, три характеристики отличают его от научного знания.

Первая может быть обозначена при помощи удачного и уже упоминавшегося выражения Мишеля Фуко - общность рассеянных событий. Иными словами, обыденное сознание обеспечивает некоторую связь между фрагментами, которые составляют не аналитически выделенные элементы, а целостности. Как фрагменты (рассеянные события), так и их связь (общность) достаточно размыты, пока не возникает актуальная ситуация включения знания о них в то или иное действие.

Вторая состоит в том, что мир, в котором субъект живет и действует, становится объектом не столько изучения и интеллектуальной интерпретации, сколько переживания как поля своих возможностей и рисков, что совершенно меняет и характер, и группировку знания. Характеризуя повседневное знание А. Шюца прозорливо замечал, что организация знания в этом случае происходит по другому принципу, нежели это действует в науке: субъект группирует мир, помещая себя в его центр и дифференцирует знание на основе того, насколько оно важно ему для достижения определенных целей. В итоге знание человека, действующего и думающего в мире своей повседневной жизни, не гомогенно, оно несвязно, обладает лишь частичной ясностью и вообще не свободно от противоречий [7].

Третья характерная черта знания, применяемого в повседневности субъектом, - сочетание знаниевых фрагментов разной природы. Научная картина мира в этом случае вполне и нередко сочетается здесь с религиозной картиной мира, с мистическим знанием и т. п. без всяких переходов и специальных объяснительных схем. По сути здесь действует общность науки, религии, искусства и других резервуаров, если так можно выразиться, человеческого знания-понимания-умения как символических систем. Для тезаурусного подхода в этом ракурсе методологическую тропу прокладывает Э. Кассирер, концептуализирующий человека в формуле «символическое животное» (animal symbolicum). По Кассиреру, человек «сумел открыть новый способ приспособления к окружению. У человека между системой рецепторов и эффекторов, которые есть у всех видов животных, есть и третье звено, которое можно назвать символической системой... Физическая реальность как бы отдаляется по мере того, как растет символическая активность человека. Вместо того чтобы обратиться к самим вещам, человек постоянно обращен на самого себя. Он настолько погружен в лингвистические формы, художественные образы, мифические символы или религиозные ритуалы, что не может ничего видеть и знать без вмешательства этого искусственного посредника. Так обстоит дело не только в теоретической, но и в практической сфере. Даже здесь человек не может жить в мире строгих фактов или сообразно со своими непосредственными желаниями и потребностями. Он живет, скорее, среди воображаемых эмоций, в надеждах и страхах, среди иллюзий и их утрат, среди собственных фантазий и грез» [8]. Общность различных форм гуманитарного знания (как научного, так и ненаучного) в их обеспечении человеческого опыта, отнесение при несовпадении способов познания и представления мира к символическому универсуму и позволяет сочетать в актуальной ситуации знаниевые фрагменты разной природы.

Собственно, проблема тезаурусного анализа состоит в том, чтобы не утерять специфику знания, обеспечивающего ориентацию человека в повседневности, не подменить ее формами научного знания. Вот почему при рассмотрении тезаурусов несколько иначе стоит вопрос и об элементах, и о структурах такого рода знания: те и другие обладают заметной спецификой.

С учетом сказанного может обсуждаться вопрос о перспективности применения тезаурусного подхода к изучению человека, когда комплексность такого изучения рассматривается в качестве актуальной познавательной задачи. Вполне вероятно, что комплексность недостижима в границах гуманитаристики, дифференцированной по объекту, предмету и методу, и нужно пересечение границ между науками не только на отдельных участках, но и в отношении общего разворота комплексных исследований в иную сторону. Направление такого поворота подсказывает общий принцип обращения к повседневности человеческой жизни как существенного для науки о человеке и обществе. В этом ключе оказывается возможным и изучение таких феноменов - пока скорее интеллектуальных, но уже находящихся на грани практических действий, как постчеловек и общество постлюдей.

Литература

1. См.: Борзенков В. Г., Гранин Ю. Д., Юдин Б. Г. К «центру человеческой души»: В поисках методол. основ комплексн. изучения человека // Свободная мысль. 1997. №12. С. 33-43; Борзенков В. Г., Юдин Б. Г. Человек как объект комплексного, междисциплинарного исследования: методологические аспекты // Личность. Культура. Общество. 2002. Т. IV. №3-4 (13-14). С. 10-36; и др. В зарубежной науке небезынтересны стремления комплексно трактовать человека и общество в трудах Ф. Арьеса, З. Баумана, П. Бурдье и ряда других авторов.

2. Общие вопросы о трансгуманизме // http://www.eternalmind.ru/content/view/67/57/

3. См.: Why Can't We All Be Better Than Well? // http://www.ieet.org/index.phb/IEET/mission.

4. Общие вопросы о трансгуманизме. Цит. соч.

5. Там же.

6. См.: Луков Вал. А., Луков Вл. А. Гуманитарное знание: тезаурусный подход // Вестник Международной Академии Наук (Русская секция). 2006. № 1. С. 69-74. Наиболее полное изложение сути тезаурусного подхода содержится в книге: Луков Вал. А., Луков Вл. А. Тезаурусы: Субъектная организация гуманитарного знания. М., 2008.

7. См.: Шюц А. Избранное: Мир, светящийся смыслом: Пер. с нем. и англ. М., 2004. С. 534-536.

8. Кассирер Э. Опыт о человеке: Введение в философию человеческой культуры // Проблема человека в западной философии: Сб. переводов / Сост. и послесл. П. С. Гуревича; общ. ред. Ю. Н. Попова. М., 1988. С. 28-29.

 


 


 

[1] Статья подготовлена при поддержке Российского гуманитарного научного фонда (проект 09-03-00798в/З).