Вал. А. Луков, В. А. Гневашева, Вл. А. Луков: Российская молодежь: Ценности и ценностные ориентации (социологический анализ)

 

Российская молодежь: 

Ценности и  ценностные ориентации (социологический анализ)

Вал. А. Луков,
В. А. Гневашева,
Н. В. Захаров,
Вл. А. Луков,
С. В. Луков,
О. О. Намлинская

Аннотация: Статья основана на коллективном докладе Института гуманитарных исследований (ныне Институт фундаментальных и прикладных исследований) Московского гуманитарного университета. В ней рассмотрены социальные и культурные ценностные ориентации современной российской молодежи.

Ключевые слова: социология, российская молодежь, ценностные ориентации.

 

Введение

В России исследования проблем молодежи имеет давние традиции. По своей направленности и по своему назначению они частично совпадают с традициями, известными из гуманитарных наук Европы и Америки. Как и там, в России в разные времена многообразные концепции молодежи выражали и продолжают выражать ожидания общества от новых поколений, это своего рода теоретическое зеркало естественного процесса смены поколений. В современных условиях они сводятся к трем установкам: молодежь - «ничейная земля», молодежь - общественная опасность, молодежь - надежда общества. В то же время теории молодежи в России несут на себе отпечаток социокультурных контекстов и контекстов развития гуманитарных наук. Эти сходства и отличия и рассматриваются в данной статье.

Развитие теорий молодежи в мире в целом и в России в частности происходит скачками. Три основных направления теоретического осмысления молодежи (по нашей группировке. См.: Ковалева, Луков, 1999) сложились в 1920-е - начале 1930-х годов. Были, правда, небольшие отклонения: например, книга американского социолога Г. Стэнли Холла «Юность» была издана в 1904 г., публикации немецкого психолога К. Грооса, содержавшие важные для становления теорий молодежи положения, появились в 1912 г., книга немецкого социолога К. Манхейма «Диагноз нашего времени», где развивались его ранее высказанные положения о смене поколений, опубликована в 1943 г. и т. д.

Первое направление характеризует молодежь как носительницу психофизических свойств молодости. Исследователи рассматривают не собственно молодежь, а молодость (юность) как период жизни индивида (Г. Стэнли Холл, Ш. Бюлер, В. Штерн, А. Фрейд, В. Райх и др.).

Второе направление трактует молодежь как культурную группу - через совокупность присущих ей культурных свойств и функций. (Э. Шпрангер, Р. Бенедикт, Б. Малиновский, М. Мид и др.).

Третье направление изучает молодежь как объект и субъект процесса преемственности и смены поколений, здесь на первый план выходит социальная функция молодежи (социологи марксистской школы, К. Манхейм).

Взлет социологии молодежи в 1960-е - начале 1970-х го­дов (тоже с небольшими отклонениями за пределы этого периода) идет по тем же путям, прежде всего по второму (Ш. Эйзенштадт, Ф. Тенбрук, Т. Роззак и др.) и третьему (Г. Шельски, Л. Розенмайр и др.) направлениям.

Мы связываем обстоятельства скачка в теоретическом осмыслении молодежи в эти два периода с тем, что именно тогда молодежь особенно ярко проявилась через самореференцию в формах молодежного движения. Теоретические предпосылки для выделения молодежи как объекта специального исследования имелись еще в XIX веке, тем не менее они не реализовались в теориях молодежи. Теоретические возможности для развития представлений о молодежи имеются в современной социологии, существенно изменившейся с распространением феноменологической социологией и утверждением постмодернистских тенденций, но эти возможности остаются по большей части потенциальными. В этом мы видим особенности самореализации молодежи и ее самореференции. Видимо, то, что относят к современным молодежным субкультурам, недостаточно в качестве самореференции молодежи, в этих формах не достигается того, что было характерно для массового молодежного движения 1920-х и 1960-х годов.

1. российская молодежь: теоретические

и эмпирические исследования

1.1 Ранние российские исследования

 

По крайней мере, с начала ХХ века исследования проблем молодежи в России велись в режиме известной автономии в рамках складывавшихся тогда общественных наук - психологии, социологии, антропологии, криминологии и т. д. Таковыми, в частности, были социальные обследования студенческой молодежи в ряде университетов России, проведенные в 1910-х годах (К характеристике современного студенчества, 1911, и др.). Но и число исследований по молодежной проблематике, и их масштабность в то время были очень незначительными, а какой-либо теории молодежи в связи с ними не формулировалось.

Тем не менее на эмпирическом уровне собирался материал, впоследствии давший толчок для построения оригинальных теоретических концепций, связанных с осмыслением феномена молодежи.

Основные направления исследований молодежи в России в начале ХХ века отражают новые процессы, которые разворачиваются в динамичных условиях революционных перемен. Молодежь - активный участник трех русских революций, а всякое революционное преобразование в масштабах всего общества ведет к обновлению правящей элиты за счет прихода молодых поколений политиков, общественных деятелей. Октябрьская революция 1917 г. - не исключение.

На новом общественном фоне исследования молодежи пошли по трем основным направлениям.

Первое направление - разработка проблем рабочей молодежи. Эта категория в дореволюционный период российской истории фактически была вне поля научных интересов (некоторое внимание к отдельным аспектам - прежде всего в связи с анализом проблем детского труда - уделяли российские марксисты, но это все же скорее фрагменты, чем собственно исследования). В 1920-е годы формируется обширная литература по изучению рабочего подростка, молодых рабочих в аспекте психологии, педагогики и социологии. Среди работ этого рода и сегодня интерес представляют книги И. А. Арямова «Рабочий подросток» (Арямов, 1928), В. А. Зайцева «Труд и быт рабочих подростков» (Зайцев, 1926), Б. Б. Когана и М. С. Лебединского «Быт рабочей молодежи» (Коган, Лебединский, 1929) и др. Нередко рабочая молодежь в этих трудах изучалась вне четких дисциплинарных рамок, что, в частности, характерно для педологических исследований, где переплетались педагогические, психологические и социологические аспекты изучения молодых рабочих. С учетом интегральных тенденций в области современного социального знания междисциплинарность многих работ 1920-х годов представляется актуальной.

Второе направление - исследование учащейся молодежи. В 1920-е годы здесь также обнаруживается стремление к интегральным обобщениям чаще всего на основе педологических концепций. При всей спорности этих концепций в их рамках сложились важнейшие для последующих исследований молодежи теоретико-методоло­гиче­ские позиции таких крупных ученых, как П. П. Блонский (1925), Л. С. Выготский (1928). Развернувшаяся в СССР критика «педологических извращений» и запрет педологии в 1930-е годы сместили акценты в изучении учащихся и студентов. Не все из этих смещений были в научном смысле бесплодны (хотя очевидно, что в условиях жесткого идеологического контроля и политических репрессий определенная часть исследований носила характер имитации и реализовала задачу выживания научного сообщества). Из наиболее продуктивных для последующих десятилетий теоретических и социально-проектных конструкций, сохраняющих и сегодня свое эвристическое значение, следует назвать концепцию детского и юношеского коллектива А. С. Макаренко (Ма­каренко, 1983). Сегодня в российской науке она воспринимается неоднозначно. Нападки на Макаренко как на разработчика концепции воспитания, ведущей якобы к тоталитарному подчинению личности, особенно характерны для начала 1990-х годов. Период нападок прошел, однако нового осмысления концепции Макаренко в связи с задачами работы среди детей и молодежи в изменившихся российских условиях (в том числе воспроизводящих беспризорность в среде детей и подростков) пока не возникло, что надо признать серьезным упущением и в научном, и в практически-прикладном аспектах (Луков Вл., Луков Вал., Ковалева, 2006).

Третье направление - исследование молодежного движения. В 1920-е годы отмечается необыкновенное внимание к этому вопросу. Это, разумеется, не случайно. Во-первых, именно тогда зачатки молодежных движений обретают ясную организационную форму на разных полюсах идейно-политического спектра. Быстро развиваются политические молодежные организации, другие организованные формы молодежной активности. Идет рост контактов молодежных организаций на международном уровне, формируются международные молодежные объединения. Во-вторых, в ранний период советской истории социальная субъектность молодежи обладает огромным потенциалом возможностей и имеет многообразные формы воплощения. Активность как черта личности и коллектива востребована, является важнейшей идеологической установкой, она не может быть на обочине и научного осмысления.

В целом исследования молодежи 1920-х, частью 1930-х годов - обширное поле для различного рода научных экспериментов, поисков, теоретических новаций. Некоторые темы вводятся в круг научных предметов под явным воздействием фрейдизма, психоаналитический уклон в изучении молодежи в то время очень заметен (Залкинд, 1925). Широко применяются идеи психотехники, ставятся педагогические эксперименты. Научные преувеличения (вульгарный социологизм, педология) - обычное явление тех лет, как и жесткая дискуссия в научном сообществе.

С начала 1930-х годов в научную полемику все больше вмешивается власть, приверженность к той или иной научной теории все чаще оценивается с позиций политической лояльности и благонадежности, а анализ научных достижений в исследовании молодежных проблем, имевшем место в СССР после 1934 г. (года убийства С. М. Кирова и последовавших массовых репрессий в среде ученых-обществоведов), может сегодня вестись только с учетом реальных условий сталинской эпохи для научного творчества в сфере общественных наук.

1.2. Исследования «второй волны»

 

Для современного знания о молодежи большое значение имеют исследования - теоретические и эмпирические, - которые проводились с середины 1960-х годов, когда возникли новые условия для развития в СССР общественных наук, возродилась социология, существенно изменилась ситуация в психологии и педагогике и т. д. Созданная в 1964 г. при Центральном Комитете комсомола группа социологии стала первой (после длительного, на несколько десятилетий перерыва) в стране собственно социологической лабораторией, и не случайно развитие в СССР социологии как науки теснейшим образом связано с разработкой проблем молодежи, с обеспечением исследований, проводившихся по инициативе и при организационном и финансовом обеспечении комсомольских органов (Социология молодежи, 1996).

Эмпирические исследований по молодежной проблематике в 1960-1980-е годы приобрели огромный размах. Проведение всесоюзных, региональных, местных опросов молодежи (а именно анкетные опросы в то время ассоциировались с социологией как наукой) вошло в постоянную практику партийной и комсомольской работы. Научные коллективы и отдельные ученые специализировались на различных тематических блоках, из которых наиболее активно изучались проблемы труда и трудового воспитания молодежи, идейно-поли­тиче­ского воспитания, общественной активности, ценностных ориентаций молодежи, жизненного старта и т. д. В этих исследованиях сложился научный авторитет таких ныне известных российских социологов, как Н. М. Блинов, Б. А. Грушин, С. Н. Иконникова, И. М. Ильинский, А. И. Ковалева, И. С. Кон, В. Ф. Левичева, В. Т. Лисовский, М. Н. Рутке­вич, М. Х. Титма, В. Н. Шубкин и др.

Для сегодняшнего состояния исследований проблем молодежи особое значение имеет то обстоятельство, что уже несколько десятилетий изучением молодежной проблематики как базовой для себя параллельно занимаются - иногда в конкуренции научных школ, но чаще в совместной работе, - во-первых, академические институты, и прежде всего социологические институты АН СССР, затем РАН, во-вто­рых, ведущие университеты и вузы страны - в Москве, Ленинграде (Санкт-Петербурге), Барнауле, Екатеринбурге, Красноярске, Новосибирске и других городах России и, наконец, в-третьих, крупнейший специализированный научный комплекс в области изучения молодежных проблем, расположившийся в московских Вешняках, - Высшая комсомольская школа (1969-1990) и ее Научно-исследовательский центр (1976-2002), позже созданный на этой базе Институт молодежи (1991-2000), Московская гуманитарно-социаль­ная академия (2000-2003), а ныне Московский гуманитарный университет (с 2003 г.).

Эти «три кита» российской социологии молодежи находились в сложнейшем положении в начальные годы реформ (особенно в 1990-1993 гг.), но в основном не растеряли научный потенциал и в последнее время вновь вышли на проведение общероссийских и региональных исследований. Очевидно возрождение социологии молодежи и в содержательном, и в научно-организационном смысле.

Особой формой развития научного знания о молодежи стали государственные доклады о положении молодежи в Российской Федерации. Первый доклад был подготовлен под научным руководством И. М. Иль­ин­ского в 1993 г., второй - под научным руководством И. М. Ильинского и А. В. Ша­ронова 1995 г., третий - под руководством Вал. А. Лукова в 1996 г., четвертый и пятый - под руководством Вал. А. Лукова, В. А. Родионова и Б. А. Руч­кина в 1998 и 2000 гг., шестой - под руководством В. А. Родионова и Э. Ш. Камалдиновой в 2002 г., седьмой - под руководством Ю. А. Зубок и В. И. Чупрова в 2003 г. Надо отметить, что если в других странах подобным докладам нередко не придается особого значения как формам представления научного знания (считается, что это главным образом справочник, в котором выражена ведомственная позиция, малоинтересная для исследователя), в России ситуация иная. Государственные доклады (а по их модели - и региональные доклады) определили современный механизм сбора и анализа огромной по объему и разнообразной по содержанию информации о молодежи. В связи с подготовкой докладов были проведены оригинальные общероссийские исследования, сама работа над текстом докладов ведется в атмосфере научной полемики между видными учеными в этой области - представителями разных школ в социологии, социальной психологии, демографии, криминологии и т. д.

После распада СССР и коренной трансформации социального строя в России в исследованиях молодежи наметились новые тематическое области.

Во-первых, возникли и получили на базе исследований проекты по организации социальной работы с молодежью в новых условиях. На этом направлении исследований большое значение стало придаваться анализу мирового опыта социально-молодежной работы, его адаптации к российским условиям (Колков, 1997).

Во-вторых, существенно расширилась исследовательская практика в изучении различного рода проблемных точек в положении молодежи. В учебных пособиях по социологии молодежи стали специально выделяться обширные разделы о девиантном поведении молодежи (Лисовский, 2000; Волков и др., 2001); появились обстоятельные исследования по наркотизации, алкоголизации молодежи и т. д. (Шереги, Арефьев, 2003; Актуальные проблемы наркоситуации в молодежной среде, 2004). Активно изучается влияние на молодое поколение новой информационной ситуации (Карпухин, Макаревич, 2001). На более фундаментальной основе изучается социализация молодежи, в том числе и специфика социализации таких категорий молодежи, которые раньше не анализировались в этом аспекте, например неслышашей молодежи (Ковалева, Реут, 2001), молодежи с особыми потребностями (Жулковска, Ковалева, Луков, 2003).

Новые стороны в исследованиях молодежи появились по мере утверждения в ряде российских научных школ феноменологических концепций и качественных исследовательских методов. Более основательными в этом аспекте стали микроисследования молодежных сообществ (Омельченко, 2004; Луков, Агранат, 2005).

 

1.3. Проблемы развития теорий молодежи

 

Эмпирические исследования по молодежной проблематике разворачивались начиная с 1960-х годов в тесной связи с теоретическим осмыслением социального феномена молодежи. До 1990-х годов поиски в этой области велись на основе признания марксистско-ленинской теории и методологии изучения общества. Исторический материализм по крайней мере декларировался как методологическая база таких исследований (хотя на практике это не всегда было так). Наиболее обстоятельно разрабатывался классовый подход к молодежи. Догматические трактовки марксовых положений были широко распространены, но это не мешало исследователям реальных процессов в советском обществе углублять теоретическое понимание молодежи через анализ ее места в социальной структуре, трактовку воспроизводства социально-профес­сиональной структуры при специфике профессиональных ориентаций (Чередниченко, Шубкин, 1985), разработку теории социального развития молодежи (Чупров, 1985), изучение проблематики межпоколенческих различий (Филиппов, 1989) и т. д.

В некоторых работах, пытающихся представить исторический путь развития социологии молодежи в России, утверждается идея, что для молодежных исследований 1960-1980-х годов были характерны две ориентации. Одна состояла в выполнении идеологического заказа власти, другая - в активном противостоянии этому заказу и развитии исследований, направленных на изучение молодежи как субъекта общественной жизни (Семенова, 1998; Волков и др., 2001). Этот миф не основан на реальности. В действительности ведущие социологи страны, работавшие в области молодежной проблематики, активно взаимодействовали с властью, и только в силу этого у них имелась возможность проведения крупных исследований по проблемам молодежи. Именно это обстоятельство способствовало развитию социологии молодежи в стране, ее признанию в мировом научном сообществе (в рамках ИК 34 «Социология молодежи» Международной социологической ассоциации, на международных симпозиумах в Приморско и др.). Политический водораздел между советскими учеными-молодеж­ни­ками проводить бессмысленно.

Более оправдано деление по научным школам, где можно увидеть некоторые оттенки в трактовке теоретических положений относительно молодежи, даже когда авторы в один голос заявляли, что придерживаются марксистско-ленинской методологии социального анализа. Различия проявились уже в обобщающих работах о молодежи, опубликованных в конце 1960-х - начале 1970-х годов (Лисовский, 1968; Иконникова, Кон, 1970; Боряз, 1973; Иконнико­ва, 1974). Тогда в понимании молодежи утвердилась позиция И. С. Кона, согласно которой молодежь представляет собой социально-демографическую группу, выделяемую на основе совокупности возрастных характеристик, особенностей социального положения и обусловленных тем и другим социально-психологических свойств (Кон, 1974). Подход В. Т. Лисовского, связывающий понятие молодежи с процессом социализации, остался без должного внимания (что было связано с критикой термина «социализация» представителями официальных структур в научных сообществах).

В подходе Лисовского мы усматриваем недостаточно реализованный потенциал. И хотя в некоторых новейших работах сохраняется упор на структурные характеристики молодежи, более продуктивными становится анализ динамических характеристик, что отражает парадигмальный переход от социально-экономи­че­ской к социокультурной направленности социологии молодежи. В российской практике ана­логичный переход наметился в конце 1980-х годов и наиболее заметен был в исследованиях неформальных молодежных движений (В. Ф. Левичева, Е. Е. Ле­ванов, Э. А. Орлова, С. И. Плаксий и др.), ду­ховной культуры молодежи (Т. А. Кудрина, А. И. Шендрик), но распространившийся и в более широких по проблематике исследованиях (И. С. Кон, В. Т. Ли­совский, в анализе делинквентных субкультур молодежи - Г. М. Миньковский, зарубежных молодежных движений и субкультур - Ю. Н. Да­выдов, В. Ц. Худавердян и др.). В то же время основные исследования молодежи оставались в русле трактовок социальной детерминации поведения и сознания молодежи в трудовой деятельности (Е. Д. Катульский, В. И. Мухачев, О. В. Ромашов, И. М. Слепенков, Н. С. Слепцов, В. Г. Харчева и др.), в ходе изменения образовательного статуса (Н. А. Аитов, Ф. Р. Филиппов, В. Н. Шубкин), в политическом процессе и управленческой деятельности (И. М. Ильинский, Ю. П. Ожегов) и т. д. Известным достоинством развития социологии молодежи следует считать то, что она смогла вобрать в себя даже крайние позиции, не приведя этим тем не менее к войне научных школ и направлений. Такое положение стало еще более характерным для наших дней.

На переломе ХХ и XXI века, как и следовало ожидать, вновь возникло стремление к теоретическому осмыслению молодежи. Отмечается стремление подвести итог многолетним исследованиям. Таковы упомянутая книга В. Т. Лисовского (Лисовский, 2000), обобщающие работы И. М. Ильинского (Ильин­ский, 2001, 2006), книга по теоретическим вопросам социологии молодежи А. И. Ковалевой и Вал. А. Лукова (Ковалева, Луков, 1999), коллективная монография «Российская молодежь: проблемы и решения» (2005) и др. Эти работы - одни больше, другие меньше - продвигают вперед теоретическое осмысление молодежи в свете нового социального опыта последнего десятилетия. В книгах И. М. Ильинского, в частности, заново осмысливается философия молодежи, тра­к­ту­емой как ценность, ставится вопрос о новых поколениях в свете глобальных вызовов XXI века. Ильинский на основе опыта прошлого и настоящего концептуализирует молодежную проблематику и формирует подходы к молодежной политике, адекватной нашему времени.

В ряде обобщающих работ последнего времени более масштабно на теоретическом уровне представлено осмысление эмпирического материала, отразившего новые аспекты социальной жизни последнего десятилетия. Таковы, в частности, итоги изучения рисков, которым подвержены новые поколения (Чупров, Зубок, Уильямс, 2001; Зубок, 2003).

Расширение проблематики исследований молодежи, постановка теоретических обобщений эмпирического материала в контекст современной социальной науки оживили разработку интегральной науки о молодежи. Эта позиция, активно обсуждавшаяся еще в 1970-е годы, вновь стала предметом обоснования в трудах В. В. Павловского, который предлагает вести интеграцию знаний о молодежи в рамках особой науки ювентологии (Павловский, 2001). Ту же идею, хотя и в иной интерпретации, высказывает Е. Г. Слуцкий и его коллеги (Слуцкий, 2002, 2004). В рамках интеграции современного гуманитарного знания такая позиция естественна, хотя и не необходима, поскольку в интегральной функции применительно к молодежной проблематике сегодня может выступить любая из социальных наук, не связанных более (как это было характерно в начале ХХ века) жесткими границами по объекту, предмету и методу исследования.

 

1.4. Тезаурусная концепция молодежи

 

Теоретическая разработка проблем молодежи, как представляется, прежде всего должна идти по пути разрешения ряда противоречий, которые сложились в практике эмпирических исследований, что тесно связано и с вопросом о социологическом обеспечении молодежной политики, социально-молодежной работы и других практических сфер применения научных знаний о молодежи.

На создание более адекватной практическим задачам теории молодежи направлены попытки многих российских исследователей, посвятивших себя изучению молодежной проблематики.

Одна из теорий такого рода основывается на тезаурусном подходе (Луков, 2003). Молодежь в рамках этой теории трактуется как социальная группа, которую составляют (1) люди, осваивающие и присваивающие социальную субъектность, имеющие социальный статус молодых и являющиеся по самоидентификации молодыми, а также (2) рас­про­страненные в этой социальной группе тезаурусы и (3) выражающий и отражающий их символический и предметный мир. Такой состав компонентов понятия, такая связь между ними, понимаемая как отражение социальной реальности, меняет сам взгляд на социологию молодежи.

Тезаурусная концепция молодежи позволяет прояснить пути развития социальной субъектности молодежи и обнаружить ее противоречивые черты как в опредмеченной деятельности, так и в фактах самосознания, выполняющих важную регулятивную функцию.

То обстоятельство, что институциализированный мир мало освоен молодым человеком, требует от него компенсаторных действий - самостоятельных и предопределенных взаимодействием в peer group (группах сверстников). По­степенно происходит освоение им пространства, правил, реальностей этого мира.

Механизмами освоения становятся конструирование социальной реальности и ее проектирование. Причем конструкции и проекты молодого человека могут существенно отличаться от конструкций и проектов «ответственного взрослого» (родители, учителя и т. д.) и, кроме того, динамично изменяться. Особенностью молодежной среды является совмещение нескольких тезаурусных конструкций, которое ведет к событийной гиперболизации одной из них, - той, что представляется наиболее подходящей в наличной жизненной ситуации.

Общая схема конструирования социальной реальности включает:

(1) адаптацию к условиям среды (пробы и ошибки; узнавание частей среды и правил; изменение поведения в соответствии с правилами; понимание и легитимация части среды через «на­ше»);

(2) достраивание реальности (символизация через идеальное «благо» и «зло», построение символического универсума; компенсация недоступного; дей­ствия по ограждению «своего мира», выделение зоны независимости);

(3) переструктурирование условий среды (игнорирование неважного; изменение пропорций и комбинирование в соответствии с тезаурусом; действие вне «своего мира» в соответствии со своим символическим универсумом).

Эти позиции реа­лизуются как фактический итог жизнедеятельности и как результат осуществления проекта.

Конструирование реальности хорошо видно в действиях различных молодежных групп. Задача состоит в том, чтобы не остановиться на этих хорошо различимых поведенческих, символических и вещных комплексах, нередко выделяемых сторонним наблюдателем с негативной оценочной позиции. Активность молодежи в социальном конструировании реальности составляет важнейшее условие ее социализации и в этом плане относится не к отдельным, а ко всем молодежным сообществам.

 

2. ценностные ориентации российской молодежи

 

2.1. Исходные положения

 

В данном исследовании под ценностными ориентациями понимается направленность субъекта (личности, группы, сообщества) на цели, осознаваемые им позитивно значимыми (благими, правильными, высокими и т. п.) в соответствии с принятыми в обществе (сообществе) образцами и имеющимся жизненным опытом и индивидуальными предпочтениями. Такая направленность представляет собой совокупность устойчивых мотивов, лежащих в основе ориентации субъекта в социальной среде и его оценок ситуаций. Она может осознаваться в разной степени, выражаться в фактах поведения, веры, знания и иметь форму стереотипа, суждения, проекта (программы), идеала, мировоззрения. При этом из направленности на признаваемые позитивными жизненные цели не следует автоматически активных действий субъекта по их достижению в реальной действительности.

Исследование ценностных ориентаций в России велось с середины 1960-х годов, когда появились теоретические работы психолога Б. Г. Ананьева, социологов А. Г. Здравомыслова, В. А. Ядова и др., а также эмпирические исследования, крупнейшим из которых стало социологическое и социально-психологическое исследование ценностных ориентаций рабочих (в том числе и молодых), выполненное ленинградскими учеными под руководством В. А. Ядова в начале 1970-х годов (Журавлева 2006. С. 22, 57). В советское время изучение ценностных ориентаций молодежи в значительной мере было направлено на выявление их соответствия коммунистическому идеалу, социалистическому образу жизни (Шендрик 1990). В период перестройки (1985-1991 гг.) поле проблем заметно расширилось за счет исследований неформальных молодежных объединений (фактически это был путь к переходу к изучению молодежных субкультур). Наконец в последние 15 лет ценностные ориентации российской молодежи стали исследоваться немалым числом отдельных ученых и научных коллективов. Ситуация смены общественного строя и «переосмысления ценностей» в масштабе целой страны подтолкнула ученых к осмыслению трансформаций ценностных ориентаций россиян. Большое научное значение имеет крупное исследование динамики ценностных ориентаций россиян, проведенное под руководством Н. И. Лапина (Лапин, Беляева 1996).

В последние 15 лет в России проведены десятки эмпирических исследований, защищены несколько сотен диссертаций по проблемам ценностных ориентаций молодежи (сведения о них содержатся: Журавлева 2006. С. 258-315). Правда, нередко масштабы таких исследований, их методическая корректность и возможности сопоставления данных остаются предметом критики.

Мы рассмотрим тенденции изменений в ценностных ориентациях студенческой молодежи, которые зафиксированы на эмпирическом уровне. Однако для начала установим, в чем теоретический смысл исследования ценностных ориентаций, в чем суть ценностного аспекта молодежных исследований.

 

2.2. Ценности: проблемы теории

 

Напомним, что в понятийный словарь гуманитарных наук термин «ценность» была ведена Рудольфом Лотце, для которого ценность существует лишь в ее значимости для субъекта и в то же время объективна, обладая общезначимостью для индивидов. Как указывал Г. Риккерт, «Лотце хотел не только "исчислять" мир, но также и "понимать" его» (Риккерт 1998. С. 336), иначе говоря, новая категория увязывалась в философии с проблемой понимания. Уже Лотце отметил двойственность ценности, ее субъективно-объективную природу. В последующих трактовках этой категории подчеркивалась то субъективность ценности, то ее объективность. Объективистская трактовка ценности воплотилась в диспозициональной концепции личности Гордона Олпорта, в 1930-1960-е годы разработавшего «тест изучения ценностей». В российской социологии диспозиционную концепцию личности предложил В. А. Ядов, и она принята многими исследователями.

На современных российских исследователей ценностей и ценностных ориентаций немалую роль оказали работы О. Г. Дробницкого (Дробницкий 1967, 1970), в последнее время заметны следы подходов, принятых в свое время классиками Чикагской социологической школы (Thomas, Znaniecki 1918). В ходе исследования ценностей как теоретической проблемы ученые разных стран, представители различных научных школ высказали немало оригинальных идей, позволяющих говорить о достаточно высоком уровне ее разработки. Развитие теории ценностей ожидается в направлении уточнений, которые вносит в нее сама жизнь, а именно ситуация переходного периода и рождения нового типа цивилизации - информационной, и в направлении применения к исследованию новых научных методов, формирующихся в последнее время. В ряде случаев необходимо заново пройти путь самых общих рассуждений, чтобы определиться с исходными позициями эмпирического исследования.

Специфика гума­нитарного знания (Гуманитарное знание, 2006), предполагает, что ис­пользуемая в нем терминология подчиняется по ряду параметров дру­гим правилам в сравнении с терминологией так называемых точных наук. Здесь воз­мож­на многозначность терминов и, более того, историческая изменчи­вость их содержания, поэтому оказывается существенной история их возникновения и понимания разными научными школами. В сущности, в большинстве случаев в гуманитарном знании уче­ный имеет дело вовсе не с терминами, а с концептами, т. е. со сло­вами, в которых помимо некоего содержания присутствует еще и возни­кающий в сознании образ, который, в свою очередь, вызывает ту или иную эмоциональную реакцию. Концепты, в отличие от терминов, трудно перевести на другой язык, они несут отпечатки истории языка и культуры, что приводит к сложностям в понимании гуманитарных концепций, созданных в разных странах: одни и те же концепты в них редко бывают абсолютно идентичными.

Именно таким концептом оказывается понятие «ценность». Оно в русском языке восходит к прилагательному «ценный», которое образо­вано от существительного «цена». Этимология этого общеславянского слова раскрывается в сравнении с авестийским kaēnā - «месть», перво­начально оно значило «возмездие, воздаяние» (ср. глагол «каяться»), за­тем «штраф», наконец - «стоимость чего-либо» (Шанский, Иванов, Шанская 1961. С. 366). Если обратиться к сло­варю В. И. Даля, фиксирующему употребление слова «цена» и про­изводных от него в XIX веке, становится ясно, что слово «ценность» в то время еще не занимает заметного места в русском языке, определяется «как свойство по при­лагательному» (Даль 1955. С. 578).

В новых европейских языках два значения ценности - как стоимости и как значимости - обычно разведены. Так, во французском языке есть слово prix - цена, ценность (в значении стоимости) и есть слово valeur, впервые зафиксированное в текстах 1080 г. (Robert 1967. P. 1873), очевидно, от лат. valeo - быть здоровым, сильным, могущественным, которое и используется в научных текстах в значении «ценность». В английском - сходно: price и value (valuables), в немецком - Kostbarkeit (предмет) и Wert (понятие). Хотя английское value и немецкое Wert могут сопрягаться со значением «стоимость», но обычно не в прямом, а в переносном смысле. И все же вряд ли тезис Фридриха Ницше о «переоценке ценностей» означает то же самое, что такой же лозунг означал у Диогена. А тот же лозунг, произнесенный на русском языке и воспринятый русским культурным тезаурусом (упорядоченной совокупностью социокультурных ориентаций), означает нечто третье. Подчеркнем, что даже самые подробные разъяснения их значений в первоисточниках не могут отменить того факта, что «ценность» - не термин, а концепт, так что на эмоциональном, почти не осознаваемом уровне представитель русской культуры вкладывает в это слово некий дополнительный смысл, определяемый историей его бытования в российской среде.

И сегодня оно по-прежнему тесно связано с понятием цены, платы. Насыщение его инородным, пришедшим из западной философии содержанием происходит без опоры на собственную научную традицию его истолкования, которая начала складываться совсем недавно, поэтому в концепциях отечественных ученых-гуманитариев оно легко воспринимает смыслы, которые предлагают различные западные научные школы.

Тем не менее можно выделить некий общий смысл, который соединяет исходное понимание ценности в русской культуре, насчитывающее много веков, и в какой-то мере его научные интерпретации, появившиеся в последние десятилетия: ценность - это все то, что дороже денег. Если это вещь, то за нее не жалко отдать запрашиваемые деньги. Если это люди (родители, родственники, друзья, любимые, герои, кумиры и т. д.) или понятия (Родина, свобода, дружба, любовь, молодость, здоровье, искусство, наука и т. д.), то и в этом случае они относятся к ценностям, если воспринимаются как бесценные, т. е. более значимые, чем любые деньги. Наконец, если сами деньги воспринимаются как ценность, они тоже становятся бесценными - утрачивают количественную сторону.

Эти аспекты мы учтем при обобщении данных, полученных в эмпирических исследованиях.

 

2.3. Российская молодежь в зеркале ее ценностных ориентаций

 

Многие социологические опросы последних 15 лет в своих выводах фиксируют общий ценностно-нормативный кризис у российской молодежи, который имеет характер переоценки культурных, этических и духовных ценностей предшествующих поколений. Полученные данные нередко трактуются как нарушение преемственности и передачи социокультурного опыта от старшего поколения к последующему (Карпухин 2006). В этих выводах нашло отражение безвременье первых лет после распада СССР. В молодежной политике этого времени также заметно движение от жесткого регулирования к поддержке свободного самоопределения молодого человека, а в конечном счете - его опоры на собственные силы. Молодежь и молодежная политика оказались на периферии государственных интересов. Россия «ельцинского» периода была попросту не готова к борьбе со множеством новых для нее экономических, политических и социальных вызовов, и молодежь оказалась предоставленной сама себе.

В этот период резко падает в молодежной среде значение интегральных ценностей, дававших ориентиры в советское время. Приведем пример. Согласно данным исследования по политической культуре молодежи, проведенного в 1984 г. под руководством Е. Е. Леванова и А. И. Шендрика, от 60 до 84% молодых людей (по различным категориям молодежи) считали, что марксизм-ленинизм является единственным учением, в котором верно отражаются закономерности развития природы, общества и человека. Наибольшая доля так считающих отмечалась в группах опрошенных студентов вузов, творческой интеллигенции и молодых инженеров. Спустя пять лет в исследовании, данные которого приводит А. И. Шендрик, лишь 29% опрошенных молодых людей считали так же, 36% были с этим отчасти согласны, а 26% были убеждены, что это ошибочное утверждение (Шендрик 1990. С. 255). Такие резкие и быстрые перемены в ориентировочных комплексах лишь частично отражают перемену в структуре ценностей (которая имела место в масштабах всего российского общества). В действительности исследования начала 1990-х годов отражают главным образом смену ценностных маркеров, другими словами - концептов, соотносимых с социальной нормой. В то же время базовые ценности передавались из поколения в поколение в достаточно устойчивых конфигурациях.

Исследования, в том числе и наши, показали, что при крайне малой доле тех молодых людей, которые позитивно оценивают коммунизм (эта доля отмечалась на уровне 2-5%), доля тех, кто согласен в позициями, атрибутивными для коммунизма (равенство в сфере распределения и потребления, следование принципу «от каждого по способностям - каждому по потребностям» и т. п.), гораздо больше, в некоторых случаях в десятки раз. Приведем в качестве примера данные общероссийского опроса Всероссийского центра исследований общественного мнения (ноябрь 1997 г.). Среди идей, которые, по мнению респондентов, смогли бы объединить российское общество, только 1,3% опрошенных назвали коммунизм (среди респондентов в возрасте до 29 лет - 0,9%). В то же время такой идеей 14,0% опрошенных (12,7% в молодежной группе) признали «равенство и справедливость», что в действительности следовало бы трактовать как прокоммунистическую ориентацию (Информация: результаты опросов, 1998). Из этого следует, что реакция на дискредитированный к тому времени в российском обществе маркер, выраженный словом «коммунизм», может не отражать ожиданий молодежи от общества и, следовательно, реальных ценностных ориентаций.

В исследованиях ценностных ориентаций молодежи важны те косвенные обстоятельства, которые отмечаются в прожективных вопросах. Значимый результат дают ответы на вопрос об ожиданиях от будущего. Эмпирические исследования показали, что большинство опрошенных надеются на избранную ими профессию, но считают, что в основном при выборе работы будут руководствоваться прагматическим подходом. Таковы, в частности, данные исследований, проведенных под руководством Б. А. Ручкина: 59,9% из числа 17-летних, 65,3% из числа 24-летних и 64,4% -- 31-летних молодых россиян признали, что «большая зарплата» была решающим мотивом при выборе места работы. Тем не менее найти работу самостоятельно надеялись только половина опрошенных (50,5%). Для большей уверенности в успешном трудоустройстве 51,4% молодых людей стремились получить высшее образование, 30,4% -- овладеть иностранным языком, 29,5% - компьютером, 27,7% -- приобрести навыки работы в условиях рыночной экономики, 14,6% - получить правовую подготовку. Каждый четвертый из опрошенных молодых людей планировал после получения специальности организовать свое дело. Самыми престижными профессиями молодежь уверенно называла специализации менеджера и предпринимателя (16,6% и 27,7% соответственно), тем не менее это не помешало 4,3% молодых людей включить в этот список бандитизм и рэкет (Ручкин Б. А. 1998, С. 93.).

Косвенные данные о ценностных ориентациях молодежи в конечном итоге точнее показывают действительные предпочтения молодых людей, чем прямые вопросы о ценностях. Это, в частности, связано со свойствами изучаемой социальной группы, какую составляет молодежь. Если мы говорим о «переоценке ценностей», то это скорее позиция зрелых людей, имеющих определенный жизненный опыт, достаточно долго подвергавшихся социализационным воздействиям. Для молодежи характерно становление ценностно-нормативной системы, что означает действие иных механизмов, нежели в ситуации переоценки ценностей. В этом случае применяемые в российской социологии сопоставления ценностных шкал разных возрастных групп (включая молодежь) дают информацию о разнообразии ценностей, разделяемых в российском обществе, но не вполне адекватно фиксируют ценностный мир и стратегические предпочтения молодежи как таковой.

 

2.4 Ценностные ориентации студентов негосударственных

и государственных вузов

 

Мы в своих исследованиях студенческой молодежи фиксируем ценностные ориентации по ряду косвенных показателей, исходя из того, что студенчество находится в активной стадии вторичной социализации. Социализация представляет собой, по определению А. И. Ковалевой, «процесс становления и развития личности, состоящий в освоении индивидом в течение всей его жизни социальных норм, культурных ценностей и образцов поведения, позволяющий индивиду функционировать в данном обществе» (Ковалева, 2003. С. 445). Это двусторонний процесс. Одна сторона его состоит в том, что общество постоянно в разных формах, разными способами и с разным эффектом задает личности ориентиры социально приемлемого поведения и мышления. Другая сторона процесса социализации - освоение индивидом этих организующих и ориентирующих его импульсов, идущих от общества. Итог социализации - это результирующая многих разнонаправленных воздействий. Но в период студенчества можно говорить лишь о некотором уровне социализации, достигнутом к этому времени, который подвергается изменению уже в силу того, что любая образовательная система непосредственно выступает в качестве института социализации. Кроме этого, в студенческие годы на личность начинает оказывать все большее влияние макросоциальная среда: она начинает осознаваться как существенная, как источник ориентаций и регулятор выбора жизненных позиций. Следовательно, и ценностные ориентации, во-первых, во многом будут отражать принятые в обществе жизненные ориентиры, и, во-вторых, зависеть от актуальной ситуации и меняться, иногда значительно. В то же время ценностные ориентации достаточно автономны и могут передаваться от поколения к поколению не столько даже в порядке прямого наследования (через семью), но и через сетевую коммуникацию в многообразных социальных общностях (Луков Вал. А., Луков Вл. А. 2004, Р. 93-100; Луков Вал. 2006. С. 106-109).

Изучение мнения студентов о своих вузах, качестве преподавания, настроениях, ценностных ориентациях, ожиданиях относительно своего будущего имеет давнюю традицию. Но лишь относительно недавно в исследованиях, проводимых в студенческой среде, выявился новый ракурс: студенческие мнения о своем вузе рассматриваются с учетом разделения вузов на государственные и негосударственные. Компаративные исследования такого рода стали проводиться Союзом негосударственных вузов Москвы и Московской области совместно с Московским гуманитарным университетом с марта 2000 г. Это мониторинговое исследование «Российский вуз глазами студентов» (научный руководитель проекта проф. И. М. Ильинский, руководитель IV-VI этапов проф. Вал. А. Луков) ставит своей целью выявить важные характеристики нового для России типа образовательных учреждений - негосударственных вузов. В ходе исследования важно было установить, каковы проблемы этой новой подсистемы высшего образования, чего ей удается добиться, где ее нереализованные ресурсы и в чем состоят перспективы ее развития. В рамках мониторинга сопоставляются две группы вузов - государственных и негосударственных, причем в обеих группах были представлены лучшие вузы Москвы, а на последних этапах - и более десяти других городов России.

В итоге удалось показать, что при всем различии состава студентов государственных и негосударственных вузов их отношение к учебе, удовлетворенность студенческой жизнью, включенность в жизнь вуза, уровень материальной обеспеченности, представление о перспективах и жизненных планах и главное: базовые ценности - имеют сходную конфигурацию. Эта конфигурация определяется особенностями социально-экономического положения, социокультурными процессами, общественными настроениями в стране.

Основное содержание ранее проводившихся исследований охватывало вопросы жизненных планов студентов, их представлений о ценности образования, оценки качества образовательного процесса, его обеспеченности и т. д. Материалы опросов, которые проводились в негосударственных и государственных вузах, публиковались.

Общий объем выборки составил 1129 единиц. В исследовании ценностные ориентации студентов были представлены прежде всего через ответы на вопрос, что для них означает «хорошо жить». Такой подход основывается на придании значимости субъективным конструкциям своего современного положения на фоне ожиданий относительно жизненной траектории в обозримом будущем. Возможность выбрать до 5 вариантов ответа, а также представить мнение за пределами формализованной части шкалы (вопрос полузакрытый) дает довольно ясное представление об общей направленности ценностного выбора.

В итоге распределение ответов опрошенных в ходе исследования студентов негосударственных и государственных вузов выглядит следующим образом (таблица 1, сумма процентных показателей превышает 100%, поскольку была возможность выбирать несколько ответов).

 

 

Таблица 1. Ценностные ориентации студентов

(в % к числу опрошенных)

 

Что для Вас означает «хорошо жить»?

Негосударственные вузы

Государственные

вузы

 

быть материально обеспеченным

иметь хорошую работу

иметь хорошую семью

совсем не работать

иметь власть, занимать высокое положение в обществе

любить и быть любимым

быть здоровым

жить не для себя, а для людей

иметь хорошее образование

чувствовать себя защищенным, в безопасности

быть независимым, свободным

другое

 

75,5

67,4

71,1

3,4

14,8

 

57,6

70,5

6,0

20,5

27,9

 

35,1
3,0

 

77,9

65,9

70,4

2,4

17,6

 

65,9

70,7

7,3

14,8

29,6

 

37,0

2,1

 

Главное наблюдение из представленных данных заключается в том, что представления о стандартах «хорошей жизни» у студентов двух групп вузов практически не различаются: на первые места те и другие ставят: материальную обеспеченность (76% студентов негосударственных вузов, 78% - государственных), хорошую семью (71 и 70%), здоровье (70 и 71%), хорошую работу (67 и 66%).

С другой стороны: одинаково низки альтруистские настроения (жить не для себя, а для людей - 6 и 7%), нет особого намерения иметь власть, занимать высокое положение в обществе (15 и 18%), одинаково слабо в обеих группах представлена замыкающая рейтинг позиция «совсем не работать» (3 и 2%).

Более детальное представление дает выявление позиций по данному вопросу, которые преимущественно выбирают мужчины и женщины. Дифференциация выборов с учетом половых различий и типов вузов дана в таблице 2.

Таблица 2. Ценностные ориентации студентов: гендерный аспект

(в % к числу опрошенных)

 

Что для Вас означает «хорошо жить»?

Мужчины

Женщины

Негосударственные вузы

Государственные вузы

Негосударственные вузы

Государственные

вузы

 

быть материально обеспеченным

иметь хорошую работу

иметь хорошую семью

совсем не работать

иметь власть, занимать высокое положение в обществе

любить и быть любимым

быть здоровым

жить не для себя, а для людей

иметь хорошее образование

чувствовать себя защищенным, в безопасности

быть независимым, свободным

другое

 

74,5

 

67,9

70,7

4,9

19,0

 

43,5

62,0

11,4

22,8

21,7

44,0

3,3

 

72,2

 

50,8

58,7

6,3

31,7

 

44,4

58,7

7,9

17,5

23,0

47,6

2,4

 

75,7

 

67,2

71,1

2,7

13,1

 

63,6

74,3

3,9

19,4

30,6

31,1

2,9

 

79,6

 

70,7

73,9

1,2

13,3

 

72,4

74,6

7,1

14,0

31,5

33,5

2,0

 

 

У девушек, обучающихся в негосударственных и государственных вузах, меньше различий между собой. Наиболее заметно расхождение числа выборов по пункту «любить и быть любимым», но и это различие не меняет ранговых позиций показателей.

У мужчин заметны различия в ценностных ориентациях на хорошую работу (различие в 17,1%), хорошую семью (различие в 12%): здесь большее число выборов делают студенты негосударственных вузов.

Заметна разница и по показателю «иметь власть, занимать высокое положение в обществе», где выбор позиции чаще представлен в ответах студентов государственных вузов (различие в 12,7%).

Ценностные ориентации в рассмотренном представлении студентов о том, что значит «хорошо жить», дополняются другими их суждениями, зафиксированными в анкетном опросе. Существенны в плане анализа ценностных установок студентов являются ответы на вопрос «Как Вы считаете, можно ли сегодня достичь высокого положения в обществе благодаря честному, добросовестному труду?».

Здесь проявляется как общая установка на трудовую деятельность, так и представление о допустимости, легитимности различного рода девиаций, отклонений от моральных норм.

По этому вопросу мнения респондентов распределились следующим образом (таблица 3):

 

Таблица 3. Ориентации студентов на честный, добросовестный труд (в % к числу опрошенных)

 

Как Вы считаете, можно ли сегодня достичь высокого положения в обществе благодаря честному, добросовестному труду?

Негосударственные вузы

Государственные

вузы

 

да                   

нет

трудно сказать

 

39,8

25,5

34,1

 

42,8

23,3

34,0

 

Положительные ответы интерпретируются как готовность к действию в рамках принятых в обществе моральных норм.

Лишь примерно 40% опрошенных в обеих группах декларируют такую готовность, 1/4 часть определились с отрицательным ответом и более 1/3 не сформировали свое мнение.

Такая ситуация в целом соответствует состоянию социальной аномии в российском обществе. Это одна из проблемных зон в воспитательном воздействии вуза на становление будущего специалиста. В сопоставительном плане представляется важным, что по этому индикатору ценностных ориентаций студентов нет решительно никакой разницы между студентами негосударственных и государственных вузов.

Небезынтересно то, что в гендерном аспекте есть некоторое различие в ответах студентов двух групп вузов.

В группе негосударственных вузов среди студентов-юношей доля положительных ответов возрастает до 56,0% (у девушек - 32,5%), в государственных вузах гендерных различий здесь нет (43,7 и 42,4%).

В отрицательных ответах картина противоположная: здесь нет различий между позициями юношей и девушек негосударственных вузов (27,2 и 24,5%), зато заметна дистанция в группе государственных вузов: 34,1% юношей и 20,0% девушек считают, что высокого положения в обществе невозможно достичь благодаря честному, добросовестному труду. Иными словами, между юношами первой и второй групп вузов заметно несогласие по этому индикатору ценностных ориентаций: юноши-студенты негосударственных вузов гораздо более позитивно оценивают перспективу честного труда, чем юноши студенты, обучающиеся в государственных вузах.

Подобного рода наблюдения возникают при анализе ответов студентов на вопрос: «Если бы Вам предложили выгодный контракт, который предполагает выезд за границу на постоянное место жительства, Вы бы согласились?». Данный вопрос рассматривается как индикатор патриотических установок респондентов. В таблице 4 представлена полученная картина:

 

Таблица 4. Патриотические ориентации студентов

(в % к числу опрошенных)

 

Если бы Вам предложили выгодный контракт, который предполагает выезд за границу на постоянное место жительства, Вы бы согласились?

Негосударственные вузы

Государственные

вузы

 

да

нет

не знаю

 

47,1

27,3

25,7

 

41,7

24,6

31,5

Практически нет разницы в ответах на этот вопрос студентов обеих выделенных групп вузов. Готовность переехать за границу на постоянное место жительства, если будет предложен выгодный контракт, выражают 47,1 и 41,7% студентов обеих групп вузов. В государственных вузах те, кто учится по бесплатной форме, даже немного чаще выражают это намерение (42,0%). Еще более показательны ответы юношей: среди студентов негосударственных вузов положительный ответ на данный вопрос дают 54,3% опрошенных, среди студентов государственных вузов - 54,8%. Иначе говоря, не только среди тех, кто сам оплатил свое образование, но и тех, кто учится на средства из государственного бюджета, почти половина (среди юношей - больше половины) рассматривают образование как свой личный ресурс вне связи с интересами страны.

Возникает противоречие: требование увеличения затрат из государственного бюджета на цели высшего образования теряет смысл, если более половины студентов уже сейчас готовы стать специалистами не в своей стране, за рубежом.

В целом же анализ ценностных ориентаций студентов негосударственных и государственных вузов показывает, что здесь нет существенных различий. Этот вывод важен как сам по себе (т. е. в отношении характеристики контингентов студентов двух групп вузов), так и как исходное положение для рассмотрения путей прихода в вуз и мнений студентов о своих вузах.

Важно установить, подтверждаются ли выделенные тенденции начала 2000-х годов в ходе мониторинга самого последнего времени?

Приведем соответствующие данные.

В исследовании, проведенном в 2006 г. (N = 3262), ответы студентов распределились следующим образом (см. табл. 5; сумма процентных показателей превышает 100%, поскольку была возможность выбирать несколько ответов).

Достижение материальной обеспеченности остается наиболее распространенной в студенческой среде ценностной ориентацией.

Тем не менее она не исчерпывает представления о «хорошей жизни», в отношении которой высока значимость ценностей

«хорошей семьи» (73% по всей выборке),

«хорошей работы» (71%),

здоровья (71%),

любви (65%).

Таблица 5. Распределение ответов студентов на вопрос:

«Что для Вас означает хорошо жить?» (2006 г., в %)

 

Вся

выборка

Москва

Регионы

Государст-венные

вузы

Негосударст-венные

вузы

Государст-венные

вузы

Негосударст-венные

вузы

быть материально обеспеченным

81,2

72,6

81,2

82,3

84,3

иметь хорошую работу

70,9

64,5

65,8

70,4

78,0

иметь хорошую семью

73,2

68,4

70,4

76,8

73,6

совсем не работать

2,2

1,7

5,3

1,3

1,5

иметь власть, занимать высокое положение в обществе

17,1

11,5

19,1

16,0

20,0

любить и быть любимым

64,7

65,0

62,7

70,1

60,1

быть здоровым

71,7

60,9

68,7

75,5

75,1

жить не для себя, а для людей

4,1

6,6

4,4

3,5

3,2

иметь хорошее образование

23,6

22,3

18,9

19,6

31,5

чувствовать себя защищенным, в безопасности

22,9

24,4

23,0

24,1

20,7

быть независимым, свободным

38,8

40,3

37,5

41,4

35,9

Эти компоненты, по сути, и формируют сегодняшнее понимание счастья у молодежи, рисуют картину ожидаемого качества жизни в будущем. У студентов региональных вузов больший уклон в ответах отмечается в духовную сторону их жизнедеятельности (семья, здоровье, любовь). При этом обе группы оценивают как менее значимый фактор наличие власти, хотя, казалось бы, образ богатого начальника, особенно в региональном понимании, все еще идентифицируется в массовом сознании со стабильностью и достатком. Обе группы стремятся к свободе и независимости, к безопасности и защищенности. Что касается альтруистических убеждений - жить не для себя, а для людей - то они хоть и присутствуют, но у совсем незначительной части студентов.

В отношении ценностей труда и образования некоторую картину рисуют данные, представленные в таблицах 6 и 7.

Таблица 6. Распределение ответов студентов на вопрос:

«Как Вы считаете, можно ли сегодня достичь высокого положения

в обществе благодаря честному, добросовестному труду?» (в %)

 

Вся выборка

Москва

Регионы

да

46,3

40,7

51,1

нет

19,5

24,8

17,5

трудно сказать

34,2

34,5

31,4

Таблица 7. Распределение ответов студентов на вопрос:

«Является ли сегодня высшее образование гарантией жизненного

успеха» (в%)

 

Вся выборка

Москва

Регионы

да

24,4

21,9

26,4

нет

47,0

50,8

44,3

трудно сказать

28,6

27,3

29,3

 

И в этом случае нас интересует не столько называние ценностей и их иерархия, сколько постановка ценностей в контекст современной российской действительности. В конечном счете, это и есть путь к более точному отражению ценностных ориентаций.

Подобным образом мы рассматриваем и проблему патриотических ценностей, избегая маркер «патриотизм» и выявляя проблемную ситуацию при сопоставлении ответов на два вопроса: «Гордитесь ли Вы своей страной?» и «Если бы Вам предложили выгодный контракт, который предполагает выезд за границу на постоянное место жительства, Вы бы согласились?». По сути наличие достаточно большой доли положительных ответов и на первый, и на второй вопрос означает наличие определенного конфликта ценностных ориентаций (см. табл. 8 и 9).

Поставленные в контексты ситуации в столице и регионах и перспектив реализации полученного образования, эти ответы можно считать индикаторами патриотических настроений в среде российского студенчества.

Таблица 8. Распределение ответов студентов на вопрос:

«Гордитесь ли Вы своей страной?», в %

 

Вся

выборка

Москва

Регионы

Государст-венные

вузы

Негосударст-венные вузы

Государст-венные вузы

Негосударст-венные вузы

да

65,0

59,7

57,5

68,4

68,8

нет

10,3

13,5

13,9

7,6

9,3

затрудняюсь ответить

24,7

26,8

28,6

24,0

21,9

 

Представленные фрагменты исследования показывают, что студенты четырех групп вузов примерно в одинаковых пропорциях разделяются при выражении своих мнений, оценок, позиций, уровня политической активности и т. д. Еще раз подтверждается, что обобщающее слово «студенчество» точно отражает действительность. В самом деле, исследованные 28 вузов России очень не похожи друг на друга. Но в студенческой среде устойчиво проявляется тенденция: хотя представлены разные, иногда диаметрально противоположные позиции, но в том, что касается ценностных ориентаций и социальных норм, распределение ответов различается главным образом по гендерному и возрастному основаниям, по характеру выбранной профессии, в некоторых случаях зависят от территориальной специфики (почему и введено у нас различение Москвы и регионов) и почти не связаны с правовым статусом вуза. Для российской образовательной системы это важно: до сих пор существует общественное предубеждение в отношении негосударственных вузов как образовательных институтов.

 

Таблица 9. Распределение ответов студентов на вопрос: «Если бы Вам

предложили выгодный контракт, который предполагает выезд за

границу на постоянное место жительства, Вы бы согласились?», в %

 

 

Вся

выборка

Москва

Регионы

Государст-венные вузы

Негосударст-венные вузы

Государст-венные вузы

Негосударст-венные вузы

да

47,0

41,2

44,6

49,6

48,8

нет

20,5

23,4

19,8

19,1

20,7

не знаю

32,5

35,4

35,6

31,3

30,5

Студенчество московских и региональных вузов если и имеют различия в ценностных ориентациях, то совсем не в таких масштабах, чтобы говорить о пропасти, разделяющей столицу и провинцию. Для студенчества регионов больше свойственны патриотические устремления, намерение после окончания вуза работать по специальности, ожидание гарантированного вузом трудоустройства, несколько больший уровень оптимизма во взглядах на будущее и др. Но эти отличия, как правило, незначительны.

Исследования российской молодежи, проведенные в последнее десятилетие, показывает, что в новых условиях не произошло полного отторжения молодого поколения от российских культурно-исторических ценностей предшествующих поколений. Более того, можно предположить, что в условиях глобализации и власти СМИ, отражающих доминирующее положение американской культуры в современном мире и, безусловно, сказывающихся на российской молодежи, система ценностей в тезаурусах молодых россиян должна приобретать все более автономный характер, в такой форме выражающей стремление и возможность русского народа отстоять свою самоидентичность.

 

3. Молодежь и СМИ: взаимодействие, доверие

и ожидания

3.1. Вводные замечания

 

Че­ло­век XX ве­ка жи­вет в ме­диа­ти­зи­ро­ван­ном про­стран­ст­ве, ко­то­рое со­став­ля­ет его но­вую сре­ду оби­та­ния, ре­аль­ность со­вре­мен­ной куль­ту­ры. Сред­ст­ва мас­со­вой ин­фор­ма­ции про­ник­ли во все сфе­ры жиз­ни. Ме­диа ста­ли ос­нов­ным сред­ст­вом про­из­вод­ст­ва со­вре­мен­ной куль­ту­ры, а не толь­ко пе­ре­да­точ­ным ме­ха­низ­мом. Ме­диа­ти­за­ция ста­ла оп­ре­де­лять мно­гие па­ра­мет­ры со­циу­ма, ин­ду­ст­рии, по­ли­ти­ки. Про­изош­ла гло­ба­ли­за­ция се­ти ин­фор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий, в ко­то­рую по­сте­пен­но вклю­ча­ют­ся и ас­си­ми­ли­ру­ют­ся оте­че­ст­вен­ные ком­му­ни­ка­ци­он­ные сис­те­мы.

Ин­фор­ма­ци­он­ный бум, став­ший ре­аль­но­стью жиз­ни рос­сий­ско­го об­ще­ст­ва, при­вел, с од­ной сто­ро­ны, к вклю­че­нию Рос­сии в гло­баль­ное ин­фор­ма­ци­он­ное про­стран­ст­во, яв­ляю­щее­ся од­ним из важ­ней­ших ком­по­нен­тов со­вре­мен­ной ци­ви­ли­за­ции, а с дру­гой - стал во мно­гом оп­ре­де­ляю­щим фак­то­ром в фор­ми­ро­ва­нии лич­но­ст­ных ха­рак­те­ри­стик мо­ло­до­го че­ло­ве­ка, сре­ди ко­то­рых су­ще­ст­вен­ную роль за­ни­ма­ет сис­те­ма цен­но­ст­ных ори­ен­та­ций.

Осо­бен­но сле­ду­ет обо­зна­чить зна­чи­мость ме­диа при фор­ми­ро­ва­нии со­ци­аль­ных цен­но­стей со­вре­мен­ной мо­ло­де­жи. СМИ се­го­дня ста­ли од­ним из со­ци­аль­ных ин­сти­ту­тов, ока­зы­ваю­щих влия­ние на ос­нов­ные об­ра­зую­щие об­ще­ст­во про­цес­сы, что дос­та­точ­но лег­ко объ­яс­ни­мо с по­мо­щью те­зау­рус­но­го под­хо­да к со­циа­ли­за­ции (см.: Луков 1999; Ковалева, Луков 1999). Согласно этому подходу, те­зау­рус пред­став­ля­ет свое­об­раз­ную ор­га­ни­за­цию ин­фор­ма­ции у ин­ди­ви­да, ко­то­рая тес­ней­шим об­ра­зом свя­за­на с его ме­стом в об­ще­ст­ве и в мак­ро-, и в мик­ро­со­ци­аль­ном про­стран­ст­вах. Воз­ни­каю­щая в хо­де со­циа­ли­за­ци­он­но­го про­цес­са ком­би­на­ция эле­мен­тов (мо­де­лей по­ве­де­ния, ус­та­но­вок, цен­но­стей, ин­фор­ма­ции и т. д.) вы­страи­ва­ет­ся из фраг­мен­тов те­зау­ру­сов зна­чи­мых дру­гих. Эти фраг­мен­ты са­ми не­сут в се­бе сле­ды бо­лее ран­них те­зау­рус­ных об­ра­зо­ва­ний, так­же вос­при­ня­тых от зна­чи­мых дру­гих ино­го по­ко­ле­ния. Об­щая часть те­зау­рус­ных фраг­мен­тов, из ко­то­рых, соб­ст­вен­но и фор­ми­ру­ют­ся ин­ди­ви­ду­аль­ные те­зау­ру­сы, на­зы­ва­ют­ся те­зау­рус­ны­ми кон­ст­рук­ция­ми, ко­то­рые мож­но срав­нить с кор­ня­ми слов, при­ни­маю­щи­ми точ­ное зна­че­ние в со­че­та­нии с дру­ги­ми строи­тель­ны­ми бло­ка­ми (с пре­фик­са­ми, аф­фик­са­ми и т. д.) (см.: Луков Вал. А., Луков Вл. А. 2004). Сце­п­ле­ние те­зау­рус­ных кон­ст­рук­ций в те­зау­ру­сы обу­слов­ле­но за­да­ча­ми ори­ен­та­ции в со­цио­куль­тур­ном про­стран­ст­ве-вре­ме­ни.

С пер­вых лет сво­ей жиз­ни че­ло­век по­па­да­ет в ин­фор­ма­ци­он­ное по­ле, соз­да­вае­мое се­тью мас­со­вых ком­му­ни­ка­ций. Сред­ст­ва мас­со­вой ин­фор­ма­ции (СМИ) вклю­ча­ют все ви­ды средств мас­со­вой пе­ре­да­чи ин­фор­ма­ци­он­ных по­то­ков, функ­цио­ни­рую­щих в гло­ба­ли­зи­ро­ван­ном куль­тур­ном про­стран­ст­ве, в ин­фор­ма­ци­он­ном по­ле, соз­дан­ном при по­мо­щи но­вых тех­но­ло­гий и объ­е­ди­няю­щем в се­бе со­цио­куль­тур­ные зна­че­ния его раз­но­род­ных эле­мен­тов. В свя­зи с этим воз­ни­ка­ет про­бле­ма взаи­мо­влия­ния ин­фор­ма­ци­он­ной сре­ды и сис­те­мы цен­но­стей мо­ло­до­го че­ло­ве­ка как со­ци­аль­но­го аген­та.       

 

3.2 Зна­чи­мость ви­део­куль­ту­ры в со­циа­ли­за­ции мо­ло­де­жи

Наи­бо­лее зна­чи­мой ча­стью ин­фор­ма­ци­он­ной сре­ды се­го­дня яв­ля­ет­ся ви­део­куль­ту­ра. Раз­лич­ные об­лас­ти жиз­не­дея­тель­но­сти мо­ло­де­жи - шко­ла и сис­те­ма про­фес­сио­наль­ной под­го­тов­ки, мо­ло­деж­ные цен­тры, ра­бо­та и сфе­ра до­су­га - вхо­дят в сфе­ру ее влия­ния. Она ста­но­вит­ся важ­ней­шим аген­том со­циа­ли­за­ции и мощ­ным фак­то­ром фор­ми­ро­ва­ния сис­те­мы цен­но­стей.

Ана­лиз те­ле­ви­де­ния как сред­ст­ва от­ра­же­ния внеш­не­го ми­ра в рам­ках со­вре­мен­ной тео­рии ос­но­ван на по­ло­же­нии об обу­слов­лен­но­сти ре­пре­зен­та­ции: все на­ши по­пыт­ки ре­пре­зен­ти­ро­вать ре­аль­ность обу­слов­ле­ны язы­ком, куль­ту­рой и идео­ло­ги­ей. Ес­ли со­гла­сить­ся с тем, что мы по­зна­ем мир че­рез сис­те­мы ре­пре­зен­та­ций, то са­ма по­ста­нов­ка про­бле­мы объ­ек­тив­но­сти или субъ­ек­тив­но­сти те­ле­ви­де­ния из­ме­нит­ся и на ме­сто во­про­са: «Уз­на­ем ли мы из те­ле­ви­де­ния прав­ду о ми­ре?» вста­нет во­прос: «Ка­ким об­ра­зом оно ре­пре­зен­ти­ру­ет мир?».

Рас­ши­ре­ние сфе­ры ви­део­куль­ту­ры ве­дет к из­ме­не­нию струк­ту­ры до­су­га под­ро­ст­ков и мо­ло­де­жи. Ес­ли еще в не­дав­нем про­шлом боль­шую роль как в со­циа­ли­за­ции, так и в вос­пи­та­нии твор­че­ской ак­тив­но­сти и ду­хов­но-эс­те­ти­че­ских ка­честв мо­ло­до­го по­ко­ле­ния иг­ра­ли уч­ре­ж­де­ния куль­ту­ры, то с се­ре­ди­ны 1980-х годов ста­ли воз­рас­тать воз­мож­но­сти удов­ле­тво­ре­ния многих куль­тур­ных по­треб­но­стей в до­маш­них ус­ло­ви­ях, а ко вто­рой по­ло­ви­не 1980-х годов из­ме­нив­шие­ся жиз­нен­ные ус­ло­вия при­да­ли сво­бод­но­му вре­ме­ни преимущественно рек­реа­ци­он­ный ха­рак­тер. СМИ мощ­но вры­ва­ют­ся в сфе­ру до­су­га мо­ло­де­жи, ста­но­вясь его ос­но­во­по­ла­гаю­щим, струк­ту­ри­рую­щим ком­по­нен­том.

В ис­сле­до­ва­нии, про­ве­ден­ном Ин­сти­ту­том гу­ма­ни­тар­ных ис­сле­до­ва­ний и ка­фед­рой со­цио­ло­гии Мо­с­ков­ско­го гу­ма­ни­тар­но­го уни­вер­си­те­та, «Осо­бен­но­сти тру­до­вой со­циа­ли­за­ции не­со­вер­шен­но­лет­них под­ро­ст­ков» (см.: Трудовая социализация подростков 2005) распределение ответов под­ро­ст­ков от­но­си­тель­но про­ве­де­ния ими до­су­га по­ка­зы­ва­ет, что те­ле­ви­де­ние за­ни­ма­ет од­но из при­ори­тет­ных мест.

 Пе­ре­чень до­су­го­вых ме­ро­прия­тий впол­не тра­ди­цио­нен для со­вре­мен­ных под­ро­ст­ков. Смот­рят те­ле­ви­зор и ви­део 41,2%, встре­ча­ют­ся с при­яте­ля­ми у се­бя или у них на квар­ти­ре 37,4%. При­мер­но рав­ные до­ли (не­мно­гим бо­лее тре­ти оп­ро­шен­ных) ис­поль­зу­ют до­суг для чте­ния книг, за­ня­тий в спорт­за­лах и тре­на­жер­ных за­лах, по­хо­дов в ки­но. 27% хо­дят на ту­сов­ки, ве­че­рин­ки, дис­ко­те­ки, в сту­ден­че­ские клу­бы. Хо­дят по ма­га­зи­нам и иг­ра­ют на ком­пь­ю­те­рах по 25% под­ро­ст­ков. При­мер­но столь­ко же «от­сы­па­ет­ся» в сво­бод­ное вре­мя. Пу­те­ше­ст­ву­ют в Ин­тер­не­те, «бол­та­ют­ся по ули­це» по 16% под­ро­ст­ков. Столь­ко же за­ни­ма­ют­ся са­мо­об­ра­зо­ва­ни­ем, идут в те­атр, му­зей, биб­лио­те­ку. Иг­ра­ют на му­зы­каль­ных ин­ст­ру­мен­тах 10,7%. За­ня­тия в драм­круж­ке, ху­до­же­ст­вен­ной, тан­це­валь­ной сту­ди­ях, под­го­тов­ка к вы­сту­п­ле­ни­ям в ко­ман­де КВН; ез­да на ав­то­мо­би­ле, мо­то­цик­ле, ве­ло­си­пе­де; по­се­ще­ние боль­ных род­ст­вен­ни­ков - эти за­ня­тия за­пол­ня­ют до­суг около 10% под­ро­ст­ков.

Су­ще­ст­ву­ет взаи­мо­связь ме­ж­ду при­над­леж­но­стью к учеб­но­му за­ве­де­нию и ви­дом до­су­га. Соб­ст­вен­но го­во­ря, при­над­леж­ность к ти­пу учеб­но­го за­ве­де­ния, как и вид до­су­га, в оп­ре­де­лен­ной ме­ре сви­де­тель­ст­ву­ет о до­хо­дах се­мей под­ро­ст­ков и при­ня­тых в них цен­но­ст­ных ори­ен­та­ци­ях. Ком­пь­ю­тер­ные иг­ры как фор­ма до­су­га бо­лее рас­про­стра­не­на сре­ди ли­це­ис­тов (29,8%) и сту­ден­тов ву­за (27,6%), за­тем уча­щих­ся кол­лед­жей и школ. Что ка­са­ет­ся уча­щих­ся проф­тех­учи­лищ, то сво­бод­ное вре­мя ком­пь­ю­тер­ным иг­рам по­свя­ща­ет толь­ко 12,5%. В Ин­тер­не­те пу­те­ше­ст­вуют 6,9% уча­щих­ся ПТУ и 27,7% ли­це­ис­тов.

СМИ все стре­ми­тель­нее за­пол­ня­ют лич­но­ст­ное про­стран­ст­во людей в об­ще­ст­ве, усиливаются ориентации на мнения, сформированные в СМИ, растет доверие к их информации и оценкам. В боль­шей ме­ре это­му под­вер­же­но мо­ло­дое по­ко­ле­ние. Оп­ро­сы ВЦИ­ОМ (см.: Пресс-выпуск ВНИОМ 2004) по­ка­зы­ва­ют, что рос­сий­ские СМИ в це­лом по­зи­тив­но оце­ни­ва­ют­ся боль­шин­ст­вом рос­си­ян (53%). При этом уро­вень одоб­ре­ния ра­бо­ты СМИ вы­ше, чем мно­гих го­су­дар­ст­вен­ных и об­ще­ст­вен­ных ин­сти­ту­тов (та­ких, на­при­мер, как пра­ви­тель­ст­во, Го­су­дар­ст­вен­ная Ду­ма, Со­вет Фе­де­ра­ции, по­ли­ти­че­ские пар­тии, пра­во­ох­ра­ни­тель­ные ор­га­ны). Дос­та­точ­но вы­сок ин­те­рес к ин­фор­ма­ци­он­но­му и ин­фор­ма­ци­он­но-ана­ли­ти­че­ско­му ве­ща­нию. Треть оп­ро­шен­ных (31%) еже­днев­но смот­рят по те­ле­ви­зо­ру вы­пус­ки но­во­стей и ин­фор­ма­ци­он­но-ана­ли­ти­че­ские пе­ре­да­чи на по­ли­ти­че­ские те­мы, еще при­мер­но столь­ко же (32%) смот­рят не­сколь­ко раз в не­де­лю. Од­на­ко нема­ло и тех (35%), кто ли­бо смот­рит эти про­грам­мы от слу­чая к слу­чаю, ли­бо не смот­рит их во­все. Как и сле­до­ва­ло ожи­дать, су­ще­ст­вен­но боль­ший ин­те­рес эти про­грам­мы вы­зы­ва­ют у рес­пон­ден­тов стар­ших воз­рас­тных групп мень­ший - у мо­ло­де­жи.

В наше время завершает сущест­во­ва­ние и раз­ви­тие один тип че­ло­ве­ка и скла­ды­ва­ют­ся ус­ло­вия для об­ра­зо­ва­ния ино­го ти­па, с дру­гой пси­хи­кой и те­лес­но­стью, ду­хов­но­стью и сис­те­мой эс­те­ти­че­ских цен­но­стей. Сей­час го­во­рят о «вто­ром ко­пер­ни­кан­ском пе­ре­во­ро­те», свя­зан­ном с про­ник­но­ве­ни­ем «но­вых тех­но­ло­гий» во все сфе­ры об­ще­ст­вен­ной жиз­ни и об опас­но­сти ее де­гу­ма­ни­за­ции. В этих ус­ло­ви­ях за­да­чи вос­пи­та­ния мо­ло­де­жи не­по­сред­ст­вен­но свя­за­ны с ус­ло­вия­ми фор­ми­ро­ва­ния че­ло­ве­ка гря­ду­щей куль­ту­ры и ци­ви­ли­за­ции. Но­вые фор­мы жиз­ни, но­вый опыт об­ще­ния во мно­гом свя­за­ны и с раз­ви­ти­ем средств мас­со­вой ин­фор­ма­ции и ком­му­ни­ка­ции, ко­то­рые иг­ра­ют ог­ром­ную, мож­но ска­зать, да­же оп­ре­де­ляю­щую роль в фор­ми­ро­ва­нии цен­но­ст­ных при­ори­те­тов и лич­но­ст­ных ка­честв мо­ло­до­го по­ко­ле­ния.

 

3.3 Влия­ние пе­рио­ди­че­ских из­да­ний на мо­ло­дое по­ко­ле­ние

 

Сре­ди всех средств мас­со­вой ин­фор­ма­ции, пред­став­лен­ных на се­го­дняш­нем рын­ке ин­фор­ма­ци­он­ных ус­луг пе­рио­ди­че­ские из­да­ния мень­ше все­го поль­зу­ют­ся по­пу­ляр­но­стью сре­ди мо­ло­де­жи. Ка­ж­дый де­ся­тый сту­дент ут­вер­жда­ет, что не бе­рет в ру­ки га­зет (кро­ме про­грам­мы те­ле­ви­де­ния и афиш­ных стра­ни­чек); сре­ди школь­ни­ков эта до­ля зна­чи­тель­но вы­ше. 70-80% мо­ло­де­жи за­гля­ды­ва­ют в га­зет­ные по­ло­сы слу­чай­но, про­смат­ри­вая по­пав­шие­ся на гла­за га­зе­ты, вы­пи­сан­ные ро­ди­те­ля­ми или бес­плат­ные эк­зем­п­ля­ры в ка­фе или мет­ро в ожи­да­нии дру­га.

 При­чи­на столь низ­кой по­пу­ляр­но­сти пе­рио­ди­че­ских из­да­ний заключается в ха­рак­те­ре ин­фор­ма­ци­он­ных ка­на­лов, а также в воз­мож­но­стях об­ра­бот­ки ин­фор­ма­ции с це­лью пе­ре­да­чи мак­си­му­ма со­дер­жа­ния, ин­те­ре­сую­ще­го слу­ша­те­ля в крат­чай­шие сро­ки и же­ла­тель­но с ис­поль­зо­ва­ни­ем долж­ных средств при­вле­че­ния по­тре­би­те­лей к ин­фор­ма­ци­он­но­му по­то­ку. Об­ще­ст­вен­но-по­ли­ти­че­скую ин­фор­ма­цию удоб­нее по­лу­чать с эк­ра­на те­ле­ви­зо­ра, о куль­тур­ной жиз­ни и «свет­ских ту­сов­ках» пол­нее и кра­соч­нее рас­ска­жут глян­це­вые жур­на­лы. По от­дель­ным оцен­кам, мо­ло­дежь ско­рее бу­дет чи­тать «жел­тую прес­су», чем серь­ез­ное по­ли­ти­че­ское из­да­ние. Как но­си­тель опе­ра­тив­ной ин­фор­ма­ции га­зе­та не мо­жет кон­ку­ри­ро­вать с элек­трон­ны­ми СМИ, к то­му же (это не­ма­ло­важ­но для со­вре­мен­ной «бе­гу­щей» мо­ло­де­жи) она не­удоб­на для чте­ния «на хо­ду». Чте­ние жур­на­лов как пра­ви­ло по­верх­но­ст­но. Ста­тьи и ин­тер­вью не столь­ко чи­та­ют, сколь­ко про­смат­ри­ва­ют. Еди­ни­цы мо­гут на­звать по­лю­бив­ших­ся ав­то­ров. Для по­дав­ляю­ще­го боль­шин­ст­ва мо­ло­дых чи­та­те­лей жур­на­ли­сти­ка бе­зы­мян­на.

Иде­аль­ная мо­дель из­да­ния для мо­ло­де­жи долж­на со­дер­жать сле­дую­щие ос­нов­ные те­ма­ти­че­ские на­прав­ле­ния: об­ще­ст­вен­но-по­ли­ти­че­скую ана­ли­ти­ку; ста­тьи о тру­до­уст­рой­ст­ве, жи­лье, здо­ро­вье (со­ци­аль­ный блок); ин­фор­ма­цию о клу­бах, ки­но, кон­цер­тах и кни­гах с крат­ки­ми ан­но­та­ция­ми; по­зна­ва­тель­ные ма­те­риа­лы (о стра­нах, о зна­ме­ни­то­стях, о со­бы­ти­ях про­шло­го); ин­тер­вью с са­мы­ми раз­но­об­раз­ны­ми ге­роя­ми; кросс­вор­ды, юмор; по­ве­ст­во­ва­ние, до­ку­мен­таль­ное и ху­до­же­ст­вен­но-вы­мыш­лен­ное (осо­бым спро­сом поль­зу­ет­ся сен­ти­мен­таль­ная ме­ло­дра­ма); кри­ми­нал; спорт; спе­ци­аль­ные со­ве­ты де­вуш­кам и мо­ло­дым до­мо­хо­зяй­кам; ком­пь­ю­тер­ная и ав­то­мо­биль­ная стра­нич­ка; и, на­ко­нец, что-ни­будь про­ник­но­вен­ное, «о веч­ном», «о смыс­ле жиз­ни».

Сле­ду­ет от­ме­тить, что, по популярности, ли­ди­ру­ют жен­ские жур­на­лы. Их чи­та­ют 3/4 де­ву­шек, при­чем школь­ни­цы за­мет­но ак­тив­нее, чем сту­дент­ки. По сло­вам де­ву­шек, юно­ши то­же не прочь за­нять­ся это­го ро­да пе­рио­ди­кой, толь­ко стес­ня­ют­ся при­знать­ся. Мо­ло­дые лю­ди как пра­ви­ло де­мон­ст­ри­ру­ют по­ка­за­тель­ное чте­ние ком­пь­ю­тер­ных и ав­то­мо­биль­ных жур­на­лов.

 

3.4 Воз­дей­ст­вие СМИ на фор­ми­ро­ва­ние об­ще­ст­вен­но­го мне­ния

По от­дель­ным оцен­кам влия­ние СМИ на фор­ми­ро­ва­ние «об­ще­ст­вен­но­го мне­ния» дос­та­точ­но ве­ли­ко. Э. Ден­ни­с пред­по­ла­гал, что «СМИ «фор­ми­ру­ют» на­ше мыш­ле­ние, «воз­дей­ст­ву­ют» на на­ши мне­ния и ус­та­нов­ки, «под­тал­ки­ва­ют» нас к оп­ре­де­лен­ным ви­дам по­ве­де­ния, на­при­мер, го­ло­со­ва­нию за оп­ре­де­лен­но­го кан­ди­да­та» (Деннис 1997. С. 139).

Вме­сте с тем да­ле­ко не все ис­сле­до­ва­те­ли уве­ре­ны в мо­гу­ще­ст­ве СМИ. То­му же Э. Ден­ни­су оп­по­ни­ру­ет его со­ав­тор Д. Мер­рилл: «Воз­мож­но, сред­ст­ва мас­со­вой ин­фор­ма­ции и об­ла­да­ют си­лой фо­ку­си­ро­вать на­ше вни­ма­ние на оп­ре­де­лен­ных ве­щах, но это не та власть, ко­то­рая за­став­ля­ет дей­ст­во­вать» (Мерилл 1997. С. 155). Он же да­лее при­хо­дит к сле­дую­щей до­воль­но уме­рен­ной оцен­ке: «влия­ние СМИ со­сто­ит ско­рее в том, что­бы ука­зы­вать об­ще­ст­ву, о чем сле­ду­ет за­ду­мать­ся, а не в том, что­бы го­во­рить ему, что сле­ду­ет ду­мать...». Ины­ми сло­ва­ми, власть СМИ во мно­гом со­сто­ит в оп­ре­де­ле­нии в ка­ж­дый кон­крет­ный мо­мент со­от­вет­ст­вую­щей «по­ве­ст­ки дня».

Осо­бое зна­че­ние при фор­ми­ро­ва­нии об­ще­ст­вен­но­го соз­на­ния СМИ спо­соб­ны ока­зы­вать на мо­ло­дое по­ко­ле­ние. Здесь спо­соб­ст­вую­щи­ми вну­шае­мо­сти ка­те­го­рия­ми вы­сту­па­ет ос­нов­ные про­бле­мы мо­ло­до­го воз­рас­та - боязнь оди­но­че­ст­ва, не­по­ни­ма­ние под­ро­ст­ков ок­ру­жаю­щи­ми, ро­ди­те­ля­ми, учи­те­ля­ми, свер­ст­ни­ка­ми; без­от­вет­ная сим­па­тия; не­уме­ние ор­га­ни­зо­вать свой до­суг, най­ти ин­те­рес­ное для се­бя за­ня­тие, де­ло. В под­ро­ст­ко­вом воз­рас­те воз­ни­ка­ет же­ла­ние со­тво­рить се­бе «ку­ми­ра» и во всем под­ра­жать ему. Мо­ло­дой че­ло­век, ми­ро­вос­прия­тие ко­то­ро­го скла­ды­ва­ет­ся в ин­фор­ма­ци­он­ной сре­де, т. е. не толь­ко под воз­дей­ст­ви­ем норм и цен­но­стей, нау­чае­мых в сфе­ре меж­лич­но­ст­но­го об­ще­ния, а во мно­гом имен­но бла­го­да­ря раз­но­об­раз­ным ви­дам СМИ, сей­час час­то ока­зы­ва­ет­ся не­спо­соб­ным при­об­ре­сти вер­ные ори­ен­ти­ры в по­то­ке силь­но ис­ка­жен­ной ин­фор­ма­ции, пе­ре­да­вае­мой раз­ны­ми ка­на­ла­ми СМИ. При су­ще­ст­вую­щем идео­ло­ги­че­ском ва­куу­ме чрез­вы­чай­ная не­объ­ек­тив­ность и про­ти­во­ре­чи­вость ин­фор­ма­ци­он­ных по­то­ков спо­соб­ст­ву­ет то­му, что ми­ро­воз­зре­ние мо­ло­дых лю­дей ста­но­вит­ся все ме­нее цель­ным, ока­зы­ва­ет­ся бо­лее под­вер­жен­ным ма­ни­пу­ля­ции, воз­дей­ст­вию про­па­ган­ды лож­ных идеа­лов и цен­но­стей жиз­ни.

На про­тя­же­нии по­след­них де­ся­ти­ле­тий во всем ми­ре все боль­ше воз­рас­та­ет ин­те­рес к кон­цеп­ци­ям иден­ти­фи­ка­ции и иден­тич­но­сти. Иден­тич­ность ста­но­вит­ся приз­мой, че­рез ко­то­рую рас­смат­ри­ва­ют­ся, оце­ни­ва­ют­ся и изу­ча­ют­ся мно­гие важ­ные чер­ты со­вре­мен­ной жиз­ни (см.: Бауман 2002). В дан­ном слу­чае речь пой­дет о рус­ской на­цио­наль­ной иден­тич­но­сти. Со­глас­но тео­ре­ти­че­ским пред­став­ле­ни­ям эт­ни­че­ское са­мо­соз­на­ние есть по­ня­тие бо­лее ши­ро­ко­го пла­на, пред­став­лен­ное бо­лее ши­ро­кой иден­ти­фи­ка­ци­ей, вклю­чаю­щей в се­бя кро­ме соб­ст­вен­но эт­ни­че­ской и дру­гие фор­мы иден­ти­фи­ка­ции, со­от­вет­ст­вую­щие ак­ту­аль­но су­ще­ст­вую­щим объ­ек­там по­ли­форм­ной эт­ни­че­ской ре­аль­но­сти: тер­ри­то­ри­аль­ной, куль­тур­ной, язы­ко­вой, ре­ли­ги­оз­ной, об­ря­до­вой, ра­со­вой, ан­тро­по­ло­ги­че­ской, пси­хо­ло­ги­че­ской и др. (см.: Хотинец 2000). К па­ра­мет­рам эт­ни­че­ско­го раз­ви­тия общ­но­сти от­но­сят­ся ра­со­во-био­ло­ги­че­ский (ро­до­вые кор­ни), кли­ма­то-гео­гра­фи­че­ский (ис­то­ри­че­ская тер­ри­то­рия) и со­цио­куль­тур­ный (ис­то­рия сво­его на­ро­да, эт­ни­че­ские сим­во­лы куль­ту­ры и ре­ли­гии и др.), ко­то­рые, в свою оче­редь, яв­ля­ют­ся эт­нои­ден­ти­фи­ка­ци­он­ны­ми мар­ке­ра­ми.

«Что зна­чит быть рус­ским се­го­дня?» - так бы­ла сфор­му­ли­ро­ва­на те­ма пуб­лич­но­го кон­кур­са со­чи­не­ний стар­ше­класс­ни­ков, про­­в­е­д­ен­­­н­ого в мар­те-ию­ле 2003 г. в Рос­сии. Учредителями конкурса выступили Комитет по культуре и туриз­му Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, Федеральная русская национально-культурная автоно­мия России, Лига защиты национального достояния, Русский интел­лектуальный клуб, Русский клуб искусства и культуры, «Националь­ная газета», Региональный общественный фонд содействия русской культуре «Русский фонд». На конкурс было прислано 565 писем, содержащих эссе юных авторов.

Сре­ди рас­смот­рен­ных во­про­сов на­цио­наль­ной иден­ти­фи­ка­ции по­став­ле­ны во­про­сы рас­про­стра­не­ния и фор­ми­ро­ва­ния на­цио­наль­ной куль­ту­ры, где не по­след­нюю роль, по мне­нию мо­ло­де­жи, иг­ра­ют СМИ. Имен­но СМИ мо­гут быть эф­фек­тив­ным ору­жи­ем в на­вя­зы­ва­нии и ста­нов­ле­нии об­щей идеи на­ции в стрем­ле­нии к спло­че­нию на­ции рав­но как и раз­жи­га­те­лем меж­на­цио­наль­ных роз­ней, фор­ми­рую­щим не­га­тив­ный об­раз от­дель­ной на­ции и да­же стра­ны в це­лом во внеш­нем ми­ре. «Нель­зя до­пус­кать про­па­ган­ды ра­ди­каль­ных идей, ко­то­рые воз­вы­ша­ют од­ну на­цию над дру­гой...» - отмечает в конкурсном сочинении Ан­на П. (Рес­пуб­ли­ка Та­тар­стан). Есть ра­бо­ты, ав­то­ры ко­то­рых счи­та­ют, что «ро­див­шим­ся рус­ски­ми не про­сто опас­но хо­дить по Зем­ле ...пред­ков, а смер­тель­но опас­но, ибо рус­скость ста­ла нын­че при­го­во­ром, вы­не­сен­ным си­ла­ми Зла... Об этом пи­шут га­зе­ты, жур­на­лы, об этом ве­ща­ет ра­дио.... ко­то­рые на­стой­чи­во вдалб­ли­ва­ют в го­ло­вы мо­ло­дых: рус­ским ко­нец!» (Ири­на С., Мо­с­ков­ская об­ласть). О ро­ли СМИ и влия­нии За­па­да мно­го на­пи­са­но в со­чи­не­ни­ях: «Сле­ду­ет по­мень­ше рав­нять­ся на За­пад, на его цен­но­сти, где глав­ное день­ги» (Та­рас Л., с. Шу­ган); «...вме­сте с хо­ро­ши­ми об­раз­ца­ми мы пе­ре­ни­ма­ем у За­па­да пло­хое», «Те­ле­ви­де­ние - сплош­ное на­си­лие, нар­ко­ти­ки, ору­жие. Де­ти учат рек­лам­ные сло­га­ны» (Ан­на П., Рес­пуб­ли­ка Та­тар­стан, г. Ка­зань); «аг­рес­сив­ное на­сту­п­ле­ние го­лу­бо­го эк­ра­на» (Ве­ра Я., г. Бирск). Но тут же за­ме­ча­ют: «слож­ным во­про­сом яв­ля­ет­ся: фор­ми­ру­ем ли мы со­дер­жа­ние ста­тей, ре­пор­та­жей СМИ или на­обо­рот, они нам что-то на­вя­зы­ва­ют, за­став­ляя из­ме­нить се­бя... СМИ в пер­вую оче­редь ори­ен­ти­ру­ет­ся на на­ши на­цио­наль­ные осо­бен­но­сти, вме­сте с тем они на­стой­чи­во об­ра­ща­ют вни­ма­ние рус­ских на ев­ро­пей­ские мер­ки и стан­дар­ты» (Да­рья С., Рес­пуб­ли­ка Ады­гея, г. Май­коп). По оцен­кам мо­ло­де­жи об­раз­цы куль­ту­ры, ко­то­рые де­мон­ст­ри­ру­ют­ся се­го­дня СМИ на­вя­зы­ва­ют­ся России из­вне и иг­ра­ют оп­ре­де­ляю­щую роль в фор­ми­ро­ва­нии на­цио­наль­ной иден­тич­но­сти мо­ло­дых рус­ских.

 

3.5 Мо­ло­дежь и СМИ: ос­но­вы до­ве­рия

Прак­ти­че­ски все про­во­ди­мые со­цио­ло­ги­че­ские ис­сле­до­ва­ния, це­лью ко­то­рых яв­ля­ет­ся оп­ре­де­ле­ние цен­но­ст­ных ори­ен­та­ций об­ще­ст­ва и со­вре­мен­ной мо­ло­де­жи, рас­смат­ри­ва­ют во­прос влия­ния СМИ на фор­ми­ро­ва­ние сис­те­мы их жиз­нен­но­го вос­при­ятия. Эмпирически бы­ла оп­ре­де­ле­на груп­па наи­бо­лее по­пу­ляр­ных сре­ди мо­ло­де­жи тем, ос­ве­щае­мых СМИ (см.: Молодежь и ее ценностные ориентации 2001).

Од­на из тем - мо­ло­деж­ная мо­да. Про­па­ган­да шо­ки­рую­щей эпа­таж­ной мо­ды с про­па­ган­дой раз­лич­ных суб­куль­тур, мо­ды для дис­ко­те­ки, уни­секс, «клей­ме­ние». Да­лее идет те­ма де­ви­ант­но­сти и пре­сту­п­ле­ния. Де­ви­ант­ность - это от­кло­не­ние, уход с обо­зна­чен­но­го пу­ти, раз­ру­ше­ние та­бу и об­ще­при­ня­тых норм по­ве­де­ния. Сю­да от­но­сит­ся опи­са­ние раз­лич­ных ви­дов пре­сту­п­ле­ний, не­цен­зур­ная брань и т. д.

Сле­дую­щая те­ма - нар­ко­ти­ки. В нее вхо­дит про­па­ган­да «без­ба­шен­но­сти», «экс­тре­маль­но­сти», экс­тре­маль­ных ви­дов спор­та. Во­круг че­ло­ве­ка об­ра­зу­ет­ся ми­фо­ло­ги­че­ская обо­лоч­ка, ко­то­рая спо­соб­ст­ву­ет по­те­ре ори­ен­та­ции в жиз­ни. Ста­но­вит­ся зыб­кой грань ме­ж­ду ре­аль­ным и во­об­ра­жае­мым.

Да­лее не­ма­ло­важ­ной яв­ля­ет­ся те­ма поп-звезд и поп-му­зы­ки. Рек­ла­ма поп-звез­ды, све­де­ния о ее го­но­ра­рах, по­клон­ни­ках, опи­са­ние ус­пе­ха, бо­гат­ст­ва, лю­бов­ные при­клю­че­ния, со­об­ще­ния о де­ви­ант­ных по­ступ­ках. По­сколь­ку с об­ра­зом «звез­ды» у мо­ло­дых лю­дей свя­зы­ва­ют­ся их по­ступ­ки и стиль жиз­ни, по­нят­но, ка­кие при­ме­ры для под­ра­жа­ния им на­вя­зы­ва­ют­ся.

Завершает пятерку популярных среди молодежи тем - молодежная инфраструктура и спо­со­бы раз­вле­че­ний: рек­ла­ма клу­бов, рок-кон­цер­ты, дис­ко­теки, мас­со­вых празд­ни­ки.

Ре­зуль­та­ты оп­ро­сов сту­ден­тов (см.: Молодежь и ее ценностные ориентации 2001) сви­де­тель­ст­ву­ют о том, что пред­ста­ви­те­ли мо­ло­до­го по­ко­ле­ния кри­ти­че­ски оце­ни­ва­ют роль СМИ в фор­ми­ро­ва­нии сис­те­мы цен­но­стей мо­ло­де­жи. Согласно исследованию, до­ля мо­с­ков­ских сту­ден­тов, счи­таю­щих, что пуб­ли­ка­ции СМИ вы­зы­ва­ют в об­ще­ст­ве ощу­ще­ние стра­ха и не­за­щи­щен­но­сти, вы­рос­ла с 64% до 70%, злость и аг­рес­сию - с 50% до 60%, по­бу­ж­да­ет к на­си­лию - с 23% до 45%. Кро­ме то­го, 65% мо­с­ков­ских сту­ден­тов об­ви­ня­ют СМИ в про­па­ган­де блат­но­го жар­го­на и ма­та, а 64% - в про­по­ве­ди раз­вра­та и про­сти­ту­ции.

Од­ной из ги­по­тез ис­сле­до­ва­ния вы­сту­па­ло пред­по­ло­же­ние о том, что сту­ден­ты ока­зы­ва­ют не оди­на­ко­вую сте­пень до­ве­рия раз­лич­ным ви­дам СМИ. До­ве­рие СМИ вы­ра­зи­ли 58% рес­пон­де­нтов. Боль­шая часть рес­пон­ден­тов не мо­жет од­но­знач­ным об­ра­зом от­ве­тить на во­прос о до­ве­рии ин­фор­ма­ции, со­дер­жа­щей­ся в Ин­тер­не­те (42,7% за­труд­ня­ют­ся от­ве­тить и 39,3% впол­не до­ве­ря­ют Ин­тер­не­ту). Это мо­жет быть объ­яс­не­но тем фак­том, что но­во­сти и мно­гие дру­гие ви­ды ин­фор­ма­ции, пуб­ли­куе­мые на стра­ни­цах Ин­тер­не­та, час­то дуб­ли­ру­ют ин­фор­ма­цию пе­чат­ной прес­сы. Цен­траль­ной за­да­чей ис­сле­до­ва­ния яв­ля­лось вы­яс­не­ние то­го, ка­кие имен­но цен­но­сти про­па­ган­ди­ру­ют СМИ и на ка­кие цен­но­сти, по мне­нию са­мих сту­ден­тов, они ори­ен­ти­ру­ют со­вре­мен­ную рос­сий­скую мо­ло­дежь.

По мне­нию сту­ден­тов, СМИ ори­ен­ти­ру­ют на сле­дую­щие цен­но­сти, от­но­ся­щие­ся к груп­пе цен­но­стей об­ще­че­ло­ве­че­ско­го ха­рак­те­ра по сте­пе­ни при­ори­тет­но­сти: кра­со­та, цен­но­сти жиз­ни, безо­пас­но­сти, ми­ра и на по­след­нем мес­те - здо­ро­вья.

Сре­ди цен­но­стей че­ло­ве­че­ских взаи­мо­свя­зей сту­ден­ты вы­де­ля­ют в пер­вую оче­редь цен­но­ст­ную ори­ен­та­цию на лю­бовь, за­тем на про­фес­сио­наль­ные от­но­ше­ния и друж­бу, а на брак, по мне­нию оп­ро­шен­ных, СМИ поч­ти со­всем не ори­ен­ти­ру­ют со­вре­мен­ную мо­ло­дежь. Этот факт уже был от­ме­чен в ря­де со­цио­ло­ги­че­ских ис­сле­до­ва­ний, где ав­то­ры от­ме­ча­ют, что из­ме­не­ния взгля­дов мо­ло­де­жи на лю­бовь и брак, вне­сен­ные транс­фор­ма­ци­ей со­цио­куль­тур­ных норм и тра­ди­ций, су­ще­ст­вен­но сни­зи­ли сте­пень влия­ния ро­ди­те­лей на фор­ми­ро­ва­ние их пред­став­ле­ний об этих цен­но­стях, в то вре­мя как роль СМИ в этом во­про­се, на­обо­рот, рас­тет.

Сре­ди цен­но­стей са­мо­ут­вер­жде­ния че­ло­ве­ка в об­ще­ст­ве на пер­вом мес­те от­ме­ча­ют цен­ность ма­те­ри­аль­но­го бла­го­по­лу­чия, на вто­ром - карь­е­ра, да­лее - со­ци­аль­ный пре­стиж и со­ци­аль­ное при­зна­ние. Об­ра­зо­ва­ние же прак­ти­че­ски ни­кто не на­зы­ва­ет цен­но­стью, на ко­то­рую ори­ен­ти­ру­ют СМИ. Та­ким об­ра­зом, по оцен­кам сту­ден­тов, СМИ ут­вер­жда­ют, что в на­ши дни в об­ще­ст­ве в боль­шей ме­ре людей оце­ни­ва­ют не в свя­зи с на­ли­чи­ем у них оп­ре­де­лен­но­го об­ра­зо­ва­ния, а бла­го­да­ря ус­пеш­ной карь­е­ре, ма­те­ри­аль­но­му бла­го­по­лу­чию, со­ци­аль­но­му при­зна­нию. Имен­но это по­зи­цио­ни­ру­ет­ся СМИ как об­ще­ст­вен­но зна­чи­мое.

Сре­ди цен­но­стей са­мо­реа­ли­за­ции лич­но­сти в ка­че­ст­ве ли­де­ра вы­сту­па­ет ак­тив­ная жизнь, по­сле нее сле­ду­ют: са­мо­стоя­тель­ность, ин­ди­ви­ду­аль­ность, сво­бод­ное вре­мя. На твор­че­ст­во СМИ ори­ен­ти­ру­ют сту­ден­тов в го­раз­до мень­шей сте­пе­ни.

В ре­зуль­та­те ис­сле­до­ва­ния под­твер­ди­лась вы­дви­ну­тая ги­по­те­за о том, что сре­ди цен­но­ст­ных ори­ен­та­ций, фор­ми­руе­мых СМИ, по мне­нию сту­ден­тов, на пер­вом мес­те сто­ят цен­но­сти са­мо­ут­вер­жде­ния и са­мо­реа­ли­за­ции. Сре­ди наи­бо­лее час­то встре­чаю­щих­ся в этом спи­ске цен­но­ст­ных ори­ен­та­ций ока­за­лась цен­ность ма­те­ри­аль­но­го бла­го­по­лу­чия: 70,7% оп­ро­шен­ных сту­ден­тов счи­та­ют это цен­но­стью, на ко­то­рую СМИ ори­ен­ти­ру­ют мо­ло­дежь Рос­сии боль­ше все­го. На вто­ром мес­те сре­ди всех пред­ло­жен­ных - цен­ность карь­е­ры (61,3%). При этом при­ме­ча­тель­но, что об­ра­зо­ва­ние по срав­не­нию с цен­но­стью ма­те­ри­аль­но­го бла­го­по­лу­чия и карь­е­ры, яв­ля­ет­ся наи­ме­нее рас­про­стра­нен­ной цен­но­стью. Кро­ме то­го, по мне­нию сту­ден­тов, СМИ при­зы­ва­ют сту­ден­тов быть ак­тив­ны­ми, са­мо­стоя­тель­ны­ми и про­яв­лять ин­ди­ви­ду­аль­ность.

 

3.6 При­ори­тет­ные на­прав­ле­ния на­цио­наль­ной по­ли­ти­ки

ре­гу­ли­ро­ва­ния взаи­мо­от­но­ше­ний мо­ло­де­жи и СМИ

За по­след­ние 10 лет в России воз­ник­ли ты­ся­чи не­го­су­дар­ст­вен­ных те­­л­е­­ра­­дио­­­­ко­мп­аний, поч­ти в 600 го­ро­дах есть ме­ст­ное те­ле­ви­де­ние. В мо­ло­деж­ном ин­фор­ма­ци­он­ном про­стран­ст­ве рез­ко воз­рос­ло влия­ние ча­ст­ных ре­гио­наль­ных ра­дио­ком­па­ний. В на­стоя­щее вре­мя за­­р­е­­ги­­с­т­­­р­­ир­ов­ано 652 та­ких ра­дио­ком­па­нии (см.: Положение молодежи 2002. С. 96-102).

В ус­ло­ви­ях рас­ши­ре­ния те­ле­ве­ща­ния ра­дио не толь­ко не по­те­ря­ло ау­ди­то­рию, но по­лу­чи­ло пер­спек­ти­ву ее раз­ви­тия. Ра­дио­ве­ща­ние по­шло даль­ше те­ле­ви­де­ния в пла­не диф­фе­рен­циа­ции про­грамм, рас­счи­тан­ных на мо­ло­дых слу­ша­те­лей. Ин­фор­ма­ци­он­ное, ху­до­же­ст­вен­ное ве­ща­ние со­­ста­в­­­л­яют в их про­грам­мах, как пра­ви­ло, не бо­лее 15-20% об­ще­го эфир­но­го вре­ме­ни, ос­таль­ное вре­мя за­ни­ма­ют в ос­нов­ном му­зы­каль­но-раз­вле­ка­тель­ные про­грам­мы.

В на­стоя­щее вре­мя воз­рос­ла по­треб­ность в за­ко­но­да­тель­ных ак­тах, ко­то­рые бы ре­гу­ли­ро­ва­ли со­от­но­ше­ние но­во­ст­ных, раз­вле­ка­тель­ных, куль­­­т­у­рно-про­све­ти­тель­ных (оте­че­ст­вен­ных и за­ру­беж­ных) про­грамм не толь­ко ра­дио, но и те­ле­ви­де­ния.

Пра­ви­тель­ст­во Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции, Го­су­дар­ст­вен­ная Ду­ма, Со­вет Фе­де­ра­ции ФС РФ под­дер­жа­ли пред­ло­же­ния те­ле­ви­зи­он­но­го со­­о­б­­ще­­­с­тва о вы­де­ле­нии средств из фе­де­раль­но­го бюд­же­та на­чи­ная с 2000 г. на под­держ­ку со­ци­аль­но зна­чи­мых про­грамм элек­трон­ных СМИ. В 2000 г. в Рос­сии впер­вые бы­ла ис­поль­зо­ва­на для под­держ­ки про­грамм под­ро­ст­ко­вой и мо­ло­деж­ной на­прав­лен­но­сти сис­те­ма гран­тов. Пер­во­сте­пен­ное зна­че­ние при­да­ет­ся про­грам­мам и пе­ре­да­чам пат­рио­ти­че­ско­го и пра­во­во­го, об­ра­зо­ва­тель­но­го ха­рак­те­ра, по­свя­щен­но­го со­ци­аль­ным про­бле­мам - про­фи­лак­ти­ке нар­ко­ма­нии, пре­ступ­но­сти.

Реа­ли­за­ция сред­ст­ва­ми мас­со­вой ин­фор­ма­ции функ­ций фор­­м­и­­ро­­ва­­ния ми­ро­воз­зре­ния мо­ло­де­жи пред­по­ла­га­ет от­кры­тость и дос­туп­ность ин­­­ф­о­­рм­ации. В Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции за­ре­ги­ст­ри­ро­ва­но свы­ше 350 пе­­ри­о­­ди­­че­­ских из­да­ний для мо­ло­де­жи. Сум­мар­ный ти­раж этих из­да­ний со­став­ля­ет до 3 млн. эк­зем­п­ля­ров еже­ме­сяч­но. Те­ма­ти­че­ски и жан­ро­во юно­ше­ская и мо­ло­деж­ная прес­са за по­­сле­д­­нее де­ся­ти­ле­тие ста­ла раз­но­об­раз­нее, зна­чи­тель­но бо­лее диф­­ф­е­р­ен­­ц­и­р­о­­ва­нной с уче­том по­ла и воз­рас­та чи­та­те­лей, поя­ви­лись га­зе­ты и жур­на­лы для се­мей­но­го чте­ния, рас­счи­тан­ные как на под­ро­ст­ков, так и их ро­ди­те­лей.

Вме­сте с тем на со­вре­мен­ном рос­сий­ском рын­ке пе­чат­ных СМИ для мо­ло­де­жи до­ми­ни­ру­ют из­да­ния раз­вле­ка­тель­но­го ха­рак­те­ра. Их со­­в­о­к­уп­­ный еже­ме­сяч­ный ти­раж со­став­ля­ет до 75% от ти­ра­жа всех ти­пов юно­­ш­е­­ских и мо­ло­деж­ных из­да­ний.

Кро­ме то­го, в из­да­ни­ях, ад­ре­со­ван­ных не­по­сред­ст­вен­но мо­ло­де­жи, ма­ла до­ля пуб­ли­ка­ций, не­по­сред­ст­вен­но за­тра­ги­ваю­щих ее воз­­ра­с­­тные и со­ци­аль­ные про­бле­мы (осо­бен­но это ка­са­ет­ся из­да­ний для под­ро­ст­ков 14-15 лет). Во всем спек­тре мо­ло­деж­ной прес­сы сла­бо пред­став­ле­ны из­да­ния обу­чаю­ще­го и по­зна­ва­тель­но­го ха­рак­те­ра. Быв­шие мо­ло­деж­ные из­да­ния в сво­ей мас­се ста­ли из­да­ния­ми вне­воз­ра­ст­ны­ми, пуб­ли­куе­мые ма­те­риа­лы ори­ен­ти­ро­ва­ны на чи­та­те­лей раз­ных воз­рас­тов.

Все боль­шую ост­ро­ту при­об­ре­та­ет про­бле­ма ин­фор­ма­ци­он­ной не­за­щи­щен­но­сти не­со­вер­шен­но­лет­них. Безу­держ­но рас­тет чис­ло пе­­ри­о­­ди­­че­­ских из­да­ний, ис­поль­зую­щих в ком­мер­че­ских це­лях ма­те­риа­лы сек­­с­у­а­ль­­­н­ого ха­рак­те­ра. В ря­де та­ких жур­на­лов идет пря­мое зло­упот­реб­ле­ние ин­те­ре­са­ми мо­ло­дых. Сот­ни ты­сяч чи­та­те­лей ука­зан­ных из­да­ний во­вле­че­ны в обо­рот пе­чат­ной про­дук­ции сек­су­аль­но­го ха­рак­те­ра.

В по­след­нее де­ся­ти­ле­тие по­лу­чи­ла раз­ви­тие под­ро­ст­ко­вая са­мо­дея­тель­ная прес­са. Эта прес­са су­ще­ст­ву­ет офи­ци­аль­но, вклю­че­на в сис­те­му средств мас­со­вой ин­фор­ма­ции, кон­ку­рен­то­спо­соб­на, час­то вы­пус­ка­ет­ся на хо­ро­шем по­ли­гра­фи­че­ском уров­не, да­ет на­вы­ки жур­на­ли­ст­ско­го мас­тер­ст­ва школь­ни­кам и сту­ден­там. Глав­ное, по­зво­ля­ет вы­ска­зы­вать под­ро­ст­кам свое мне­ние, от­но­ше­ние к про­ис­хо­дя­ще­му.

Влия­ние СМИ но­сит столь все­ох­ва­ты­ваю­щий ха­рак­тер, что, по мне­нию не­ко­то­рых ис­сле­до­ва­те­лей, от них за­ви­сит тех­но­ло­ги­че­ский и со­ци­аль­ный про­гресс го­су­дар­ст­ва, ме­сто в ми­ро­вой эко­но­ми­ке и эко­но­ми­че­ская кон­ку­рен­то­спо­соб­ность стра­ны, эф­фек­тив­ная реа­ли­за­ция ро­ли в ме­ж­ду­на­род­ном рас­пре­де­ле­нии тру­да и раз­ви­тие де­мо­кра­ти­че­ских ин­сти­ту­тов. Кро­ме то­го, все это со­про­во­ж­да­ет­ся и ста­нов­ле­ни­ем но­во­го ми­ро­воз­зре­ния, но­вой ми­ро­вой куль­ту­ры. В этом смыс­ле СМИ вы­сту­па­ют в ка­че­ст­ве од­но­го из ос­нов­ных со­циа­ли­зи­рую­щих ин­сти­ту­тов, в ка­че­ст­ве наи­бо­лее дос­туп­но­го и наи­бо­лее влия­тель­но­го ме­ха­низ­ма фор­ми­ро­ва­ния лич­но­сти. По гло­баль­но­сти воз­дей­ст­вия на лич­ность и воз­мож­но­сти спо­соб­ст­во­вать фор­ми­ро­ва­нию ми­ро­воз­зре­ния ин­фор­ма­ци­он­ные тех­но­ло­гии и сред­ст­ва мас­со­вой ин­фор­ма­ции, в пер­вую оче­редь те­ле­ви­де­ние, мож­но срав­нить се­го­дня раз­ве что с уча­сти­ем се­мьи в со­циа­ли­за­ции лич­но­сти. И осо­бен­но ак­тив­но за­дей­ст­во­ва­на в этом про­цес­се имен­но мо­ло­дежь.

Мо­ло­дые лю­ди час­то са­ми оце­ни­ва­ют свою по­гру­жен­ность в СМИ как чрез­мер­ную, ино­гда вред­ную. Как по­ка­зы­ва­ют ре­зуль­та­ты мно­гих со­цио­ло­ги­че­ских ис­сле­до­ва­ний, по­сто­ян­ные со­об­ще­ния СМИ об от­кло­няю­щих­ся от об­ще­при­ня­тых в об­ще­ст­ве норм яв­ле­ни­ях и со­бы­ти­ях, по­да­вае­мых, как пра­ви­ло, сен­са­ци­он­но, по­ро­ж­да­ют у чи­та­те­лей, слу­ша­те­лей, зри­те­лей бес­по­кой­ст­во и страх пе­ред на­ру­ше­ни­ем при­выч­но­го ми­ро­по­ряд­ка, при­выч­но­го те­че­ния жиз­ни, страх за свое ме­сто в об­ще­ст­ве, за свое бу­ду­щее и т. д. В то же вре­мя фак­ты сви­де­тель­ст­ву­ют, что у лю­дей, слиш­ком час­то при­бе­гаю­щих к ус­лу­гам СМИ, силь­нее вы­ра­ба­ты­ва­ют­ся не­га­тив­ные ус­та­нов­ки от­но­си­тель­но ок­ру­жаю­ще­го ми­ра.

Та­ким об­ра­зом, мож­но го­во­рить о сред­ст­вах мас­со­вой ин­фор­ма­ции, как об ин­сти­ту­те, за­ни­маю­щем важ­ное ме­сто в сис­те­ме фор­ми­ро­ва­ния и обес­пе­че­ния не толь­ко мно­го­чис­лен­ных про­цес­сов и ас­пек­тов жиз­не­дея­тель­но­сти со­вре­мен­но­го об­ще­ст­ва, но и, в том числе его цен­но­ст­ной струк­ту­ры. Труд­но дать од­но­знач­ную оцен­ку гло­баль­но­сти ро­ли ин­фор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий в про­цес­се со­циа­ли­за­ции лич­но­сти и фор­ми­ро­ва­ния цен­но­ст­ных ори­ен­та­ций, мож­но лишь кон­ста­ти­ро­вать тот факт, что лю­бой ком­по­нент, лю­бая функ­ция средств мас­со­вой ин­фор­ма­ции и ком­му­ни­ка­ции не­сет в се­бе и по­зи­тив­ную, и де­ст­рук­тив­ную со­став­ляю­щую. Со­от­вет­ст­вен­но этому СМИ мо­гут спо­соб­ст­во­вать как ин­те­гра­ции об­ще­ст­ва, так и его дез­ор­га­ни­за­ции.

 

Литература

  • Актуальные проблемы наркоситуации в молодежной среде: состояние, тенденции, профилактика. М., 2004.
  • Арямов И. А. Рабочий подросток. М., 1928.
  • Бау­ман З. Ин­ди­ви­дуа­ли­зи­ро­ван­ное об­ще­ст­во. М., 2002.
  • Баш­ки­ро­ва Е. Транс­фор­ма­ция цен­но­стей де­мо­кра­ти­че­ско­го го­су­дар­ст­ва (1995-1999). По­стком­му­ни­сти­че­ская транс­фор­ма­ция и фор­ми­ро­ва­ние де­мо­кра­ти­че­ско­го об­ще­ст­ва в Рос­сии // Пра­во­за­щит­ник. 1999. №3.
  • Блонский П. П. Педология. М., 1925.
  • Боряз В. Н. Молодежь : Методол. проблемы исследования. Л., 1973.
  • Волков Ю. Г., Добреньков В. И., Кадария Ф. Д. и др. Социология молодежи. Ростов н/Д, 2001.
  • Выготский Л. С. Педология школьного возраста. М., 1928.
  • Гуманитарное знание: тенденции развития в XXIвеке / под общ. ред. Вал.А.Лукова. М., 2006.
  • Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. М., 1955. Т.4. (В соответствии со 2-м изд., 1882).
  • Ден­нис Э. Бе­се­ды о масс-ме­диа. М., 1997.
  • Дробницкий О. Г. Мир оживших предметов : Проблема ценности и марксистская философия. М., 1967.
  • Дробницкий О. Г. Ценность // Философская энциклопедия. М., 1970. Т. 5.
  • Жулковска Т., Ковалева А. И., Луков В. А. «Ненормальные» в обществе : Социализация людей с ограниченными интеллектуальными возможностями. Москва - Щецин, 2003.
  • Журавлева Н. А. Динамика ценностных ориентаций личности в российском обществе. М., 2006.
  • Зайцев В. А. Труд и быт рабочих подростков. М., 1926.
  • Залкинд А. Б. Революция и молодежь. Свердловск, 1925.
  • Зубок Ю. А. Проблемы риска в социологии молодежи. М., 2003.
  • Иконникова С. Н. Молодежь. Л., 1974.
  • Иконникова С. Н., Кон И. С. Молодежь как социальная категория : доклад на VII Международном социологическом конгрессе.М., 1970.
  • Ильинский И. М. Молодежь и молодежная политика. М., 2001.
  • Ильинский И. М. Образование. Молодежь. Человек. М., 2006.
  • Информация: результаты опросов // Мониторинг общественного мнения : Экономические и социальные перемены. 1998. № 1. С. 81.
  • К характеристике современного студенчества (По данным переписи 1909-1910 гг. в Петербургском технологическом институте) / 2-е изд. Пб., 1911.
  • Ка­ра-Мур­за С. Ма­ни­пу­ля­ция соз­на­ни­ем. М., 2000.
  • Карпухин О. И., Макаревич Э. Ф. Формирование масс. Калининград, 2001.
  • Карпухин О. И. Молодежь России: особенности социализации и самоопределения //

http://studlib.ru/article/a-84.html

]. (2006).

 

  • Ковалева А. И. Социализация // Социологическая энциклопедия : в 2 т. / под ред. В. Н. Иванова, Г. Ю. Семигина. М., 2003. Т. 2. С. 445-448.
  • Ковалева А. И., Луков Вал. А. Социология молодежи: Теоретические вопросы. М., 1999.
  • Ковалева А. И., Реут М. Н. Социализация неслышащей молодежи. М., 2001.
  • Коган Б. Б., Лебединский М. С. Быт рабочей молодежи. М., 1929.
  • Колков В. В. Теоретические основы формирования социальной работы с молодежью за рубежом // Социально-молодежная работа: международный опыт. М., 1997. С. 8-44.
  • Кон И. С. Молодежь // Большая Советская Энциклопедия : в30т. / 3-е изд. М., 1974. Т. 16. С. 478.
  • Лапин Н. И., Беляева Л. А. (отв. ред.) Динамика ценностей населения реформируемой Рос­сии. М., 1996.
  • Лапин Н.И. Модернизация базовых ценностей россиян // Социол. исследования. 1996. №5.
  • Лисовский В. Т. Духовный мир и ценностные ориентации молодежи России. СПб., 2000.
  • Лисовский В. Т. Методология и методика изучения идеалов и жизненных планов молодежи : дис... канд. филос. наук. Л., 1968.
  • Лу­ков Вал. А. Те­зау­ро­ло­ги­че­ская кон­цеп­ция мо­ло­де­жи // Со­цио­ло­ги­че­ский сбор­ник. Вып. 5 / Ин-т мо­ло­де­жи. М.: Со­ци­ум, 1999;
  • Луков Вал. А. Тезаурусная концепция молодежи // II Всероссийский социологический конгресс. М., 2003. Т. 3. С. 71-72.
  • Луков Вал. А. Воспитание как ответ на вызовы глобализации // Знание. Понимание. Умение. 2006. №1. С. 101-109.
  • Луков Вал. А. Агранат Д. Л. Курсанты: Плац. Быт. Секс. М., 2005.
  • Луков Вал. А., Луков Вл. А. Тезаурусный подход в гуманитарных науках // Знание. Понимание. Умение. 2004. №1. С.93-100.
  • Луков Вл. А., Луков Вал. А., Ковалева А. И. Уроки Макаренко. М., 2006.
  • Макаренко А. С. Опыт методики работы детской трудовой колонии // Макаренко А. С. Пед. сочинения : в 8 т. М., 1983. Т. 1. С. 166-190.
  • Ме­рилл Д. Бе­се­ды о масс-ме­диа. М., 1997.
  • Мо­ло­дежь и ее цен­но­ст­ные ори­ен­та­ции // Со­вре­мен­ная мо­ло­деж­ная по­ли­ти­ка (Пра­во­вые ас­пек­ты реа­ли­за­ции) : сб. на­уч. ста­тей. М, 1999.
  • Омельченко Е. Молодежь: открытый вопрос. Ульяновск, 2004.
  • Павловский В. В. Ювентология : Проект интегративной науки о молодежи. М., 2001.
  • По­ло­же­ние мо­ло­де­жи и реа­ли­за­ция го­су­дар­ст­вен­ной мо­ло­деж­ной по­ли­ти­ки в Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции. 2000-2001 го­ды / Ми­ноб­р. РФ. М., 2002.
  • Пресс-выпуск ВЦИОМ, 2004. №99.
  • Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. М., 1998.
  • Российская молодежь: проблемы и решения. М., 2005.
  • Ручкин Б. А. Молодежь и становление новой России // Социол. исследования. 1998. №5.
  • Семенова В. В. Социология молодежи // Социология в России / под ред. В.А.Ядова. 2-е изд., перераб. и доп. М., 1998. С.130-147.
  • Слуцкий Е. Г. (ред.) Основы ювентологии : Опыт комплексн. междисциплинар. исследования. СПб., 2002.
  • Слуцкий Е. Г. (ред.) Ювенология и ювенальная политика в XXI веке. СПб., 2004.
  • Со­ло­ду­хин Ю. Н. Рос­сий­ские сред­ст­ва мас­со­вой ин­фор­ма­ции: яв­ля­ют­ся ли они «чет­вер­той вла­стью»? // СМИ в по­ли­ти­че­ских тех­но­ло­ги­ях. М., 1995.
  • Социология молодежи / отв. ред. В. Т. Лисовский. СПб., 1996.
  • Тру­до­вая со­циа­ли­за­ция под­ро­ст­ков : По ма­те­риа­лам со­цио­ло­ги­че­ско­го ис­сле­до­ва­ния / под общ. ред. А. И. Ко­ва­ле­вой, Вал. А. Лу­ко­ва. М., 2005.
  • Филиппов Ф. Р. От поколения к поколению. М., 1989.
  • Хо­ти­нец В. Ю. Эт­ни­че­ское са­мо­соз­на­ние. СПб., 2000.
  • Чередниченко Г. А., Шубкин В. Н. Молодежь вступа­ет в жизнь. М., 1985.
  • Чупров В. И. Проблемы социального развития молодежи.М., 1985.
  • Чупров В. И., Зубок Ю. А., Уильямс К. Молодежь в обществе риска. М., 2001.
  • Шанский Н. М., Иванов В. В., Шанская Т. В. Краткий этимологический словарь русского языка. М., 1961.
  • Шендрик А. И. Духовная культура советской молодежи: сущность, состояние, пути развития. М., 1990.
  • Шереги Ф. Э., Арефьев А. Л. Наркотизация в молодежной среде: структура, тенденции, профилактика. М., 2003.
  • Robert P. Dictionnaire alphabétique et analogique de la langue française (Le Petit Robert). P., 1967.
  • Thomas W. I., Znaniecki F. The Polish Peasant in Europe and America. Boston, 1918. Vol. I.
  • Thomson J. B. Ideology and Modern Culture. Cambridge, 1990.

 

 

 

 Луков Вал. А. - доктор философских наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ (руководитель)

Гневашева В. А. -  кандидат экономических наук

Захаров Н. В. -  доктор философии (PhD), кандидат филологических наук

Луков Вл. А. -  доктор филологических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ

Луков С. В. - кандидат социологических наук

 Намлинская О. О. - кандидат социологических наук