В. В. Журавлев: Глобализация: вызовы истории и ответы теории

 

 

Глобализация: вызовы истории
и ответы теории

 

В. В. Журавлев

 

Что-то мешает безоговорочно принять это понятие (скорее, термин), ко­торым пытаются обозначить некую универсальную тенденцию современного мира. Состыковка понятия глобализации с такими, ранее вошедшими в обиход современного дискурса категориями, как «интернационализм», «универсализм», интеграция» почему-то не осуществляется, хотя такое занятие было бы не бес­полезным. Нет ясности и в том, является ли глобализация объективным, сти­хийно-спонтанным процессом или же представляет собой организованное и це­ленаправленное приобщение стран и народов к некоему эталону цивилизован­ности. Еще большую уязвимость демонстрирует термин «глобализма» перед лицом последних мировых событий. А они скорее подтверждают известную ги­потезу Хантингтона о том, что источником конфликтов в настоящем и будущем мира выступают различия культур и религий. Происходит ли на самом деле глобализация, если под нею все-таки подразумевать вселенский котел, в кото­ром переплавляются региональные, национальные, конфессиональные различия стран и народов в какую-то универсальную модель, отвечающую критериям со­временной цивилизации? На одном из заседаний постоянно действующего се­минара по глобалистике при президиуме Российского философского общества была высказана определенная точка зрения на сей счет. По мнению ее автора, современное общественное развитие характеризуется двумя разнонаправленными тенденциями: 1) интенсивно нарастающее единство в сфере материаль­ной, экономической, технологической; 2) противоположные процессы в сфере духовно-культурной жизни: нарастают тенденции культурной изоляции и про­тивостояния, в системе ценностных приоритетов на первое место выходят куль­турная и национально-религиозная самобытность[1].

С этим утверждением можно согласиться, но с одним серьезным уточ­нением: интеграционные процессы глобальны, захватывая и технику, и эконо­мику, и культуру. Но в сфере культуры они встречают сопротивление культур­ной экспансии Европы и США, выдающих свою культурную модель в качестве универсальной и образца для подражания и воспроизводства. Чем прочнее ядро и культурный пояс национальной культуры, тем длительнее и успешнее ее сопротивление культурной экспансии Запада. Что же касается России и других стран бывшего СССР, то они оказались жертвами когда-то внешней изоляции советской культуры от мирового культурного процесса. «Железный занавес» рухнул вместе с социально-политическим строем, и культурное пространство оказалось объектом массированного наступления западной, чаще всего квази­культурной продукции.

А между тем претензии пропагандистов англо-американской модели культурного развития на универсализм и перспективу для всего человечества лишены объективных оснований и, так сказать, «исторической правоты». Ака­демик Н. Н. Моисеев пишет в связи с этим: «в перспективе наибольшую опас­ность для вида гомо сапиенс я вижу в представлении об универсальности циви­лизации, в канонизации «этики протестантизма», утверждающей существование избранности, а ее мерой личный успех»[2]. Современная цивилизация и совре­менный капитализм - понятия пересекающиеся, но не тождественные.

Во-первых, «классический» вариант капитализма представлен лишь группой стран, образующих так называемый «золотой миллиард», количествен­но не преобладающий.

Во-вторых, все больше фактов и объективных тенденций расхождения между векторами цивилизационного процесса и происходящими внутри этого «золотого миллиарда» изменениями. Это дает основание исследователям делать вывод об исчерпанности той цивилизационной модели, которая навязывается всему остальному миру как его будущее. Один из них отмечает «недопусти­мость... продолжения той социальной практики, которая имеет генетическую новоевропейскую обусловленность и которая несет непосредственную ответст­венность за возникновение многих глобальных проблем человечества...»[3]. Еще более определенно высказывается на сей счет академик Н. Н. Моисеев: «Эпоха, открытая реформацией и английской революцией, подходит к концу. Следова­тельно, система ценностей, создавших капитализм, становится опасным для че­ловечества, для его существования. Дав человеку невиданное могущество, она загнала его в тупик, противопоставила природе и тем лишила перспективы его развития в рамках современных цивилизационных парадигм. Слов нет, она создала великую науку и великую технику, но не создала той нравственной осно­вы, которая позволила бы всем этим достижениям открыть новую страницу ис­тории развития человечества - новую страницу антропогенеза»[4]. Ход и направ­ленность современного цивилизационного процесса вытесняют капитализм, ос­нованный на частной собственности и прибыли. Одно из направлений глобали­зации, которое почему-то у многих остается в тени состоит в том, что собствен­ность становится общественной не только по распоряжению, но и по владению. Наша страна сегодня, как и часто в прошлом, увы, опять плывет против течения, будучи жертвой зациклинности власти и политической элиты на идее спаси­тельности дальнейшего углубления приватизации всего и всех, которая на прак­тике выглядит обворовыванием общества, народа.

Глобализация ставит человечество перед задачей осуществить контроль над собственными социальными силами. Жизненная необходимость ее решения стала осознаваться уже в конце XIX века, по мере становления единого ми­рового хозяйства. В XX веке были предприняты две попытки создать общество, которое функционировало бы как единое целое, которое стало бы управляемой системой, все элементы которой подчинялись бы общему смыслу. Эти попытки строились на различных политико-идеологических основаниях. Это немецкий «национальный социализм» и советский интернациональный социализм. В на­ционал-социализме и социализме советского общества содержался неадекват­ный ответ на вызов истории, на объективную потребность рационализировать социум, изгнать стихийность из социальных процессов, внести в их ход пред­сказуемое и плановое начало. О последствиях этих двух все-таки, на наш взгляд, противоположных по смыслу и цели попытках, о крахе их, о дорогой цене, в которую они обошлись и собственным народам и всему человечеству нужен особый разговор. Одни видят в фашизм и советском коммунизме апогей и крушение европейского рационализма с его установкой устроить жизнь на четких предписаниях и нормах. Другие - вакханалию насилия над историей. Но проблема остается. Последние мировые события - агрессия НАТО по отноше­нию к Югославию, акт терроризма 11 сентября 2001 г. в США, их ответная карательная экспедиция в Афганистане как будто подтверждают гипотеза С. Хангтингтона о том, что в настоящем и будущем источником конфликтов будут различия культур и религий. Думается, что американский социолог отразил лишь верхний слой сложной социально политической и культурной мозаики нашего времени. В глубине же этой пестрой видимости - глобальное противо­речие между зашедшей в тупик техногенной цивилизацией и рождающейся ан­тропогенной цивилизацией. XX век - век торжества технологической цивилиза­ции и одновременно век ее глобального кризиса. Человечество начинает бунто­вать против нее, ищет пути утверждения такой цивилизации и культуры, в ос­нове которой не погоня за прибылью и сверхприбылью, а диогеновский поиск человека, духовность, способность понимать иное - не свое, а также желание сострадать и помогать.

В завидной настойчивости США и НАТО навязывать новый мировой порядок слышатся отголоски печального опыта и фашистского национал - со­циализма и советского интернационал - социализма с их абсолютной уверенно­стью, что они утверждают наконец-то то, что необходимо другим народам. В сопротивлении этой «цивилизаторской миссии», часто выступающей в античе­ловеческих формах терроризма, выступает законное желание других народов, стран сохранить себя, отстоять свою культурную самобытность, остаться сами­ми собой.

Да, на смену индустриальному обществу приходит общество постинду­стриальное, общество информационное, общество, в котором знания, информа­ция будут его главным богатством, а их производство, хранение, распростране­ние и использование - основным видом деятельности. Но этим еще далеко не все сказано. Каким же будет социокультурный облик информационной цивили­зации? Будет ли она суммой самодостаточных индивидов в мире безупречно действующих технологий во всех сферах жизни - от политики до быта и досу­га? Или же будущее общество станет ареной утверждения глобального гума­низма, содружеством личностей, каждая из которых будет продолжением и до­полнением другой личности, других личностей?

Сумеет ли оно преодолеть крайности, с одной стороны, «свободного капитализма» с его индивидуалистической личностью и с другой - «казармен­ного» социализма с его безличностным коллективизмом? Станет ли оно обще­ством личностного коллективизма, или коллективистской личности? Кстати, ответ на этот вопрос содержит в себе и прогноз о судьбе социалистической идеи и социалистического идеала. Сегодня возможна и необходима новая концепция социализма, отвечающая реалиям современного мира, ориентирующаяся на бу­дущее, а не прошлое. Нужна не ретроспективная, а перспективная теория со­циализма, опирающаяся на всесторонний анализ тенденций настоящего с обос­нованной экстраполяцией их на будущее. Рассматривая два пути социалистиче­ских преобразований, первый из которых был осуществлен в СССР и других странах социалистической системы, а второй имеет место в индустриально раз­витых капиталистических стран, М. Н. Руткевич делает вывод, который состоит в том, что оба пути в XX веке оказались использованы историей и подтвердили действие общей социологической закономерности общественного прогресса - смягчение форм присвоения чужого труда и возрастания социального равенст­ва, а тем самым развития от капитализма к социализму»[5].

Информационное общество самой логикой своего функционирования становится обществом социоприродного гуманизма» (Н. Н. Моисеев), или обще­ством «нового социализма» - а значит субъектом мирового, или глобального, общественного сознания. Сегодня требуется прорыв в теории общественного сознания, созданной советской философией в 1960-1980-е годы. В научной литера­туре были разработаны принципы анализа структуры общественного сознания, обоснованы критерии рассмотрения по объекту (формы и уровни) и субъекту (индивидуальное, групповое, классовое, этническое сознание). Гипертрофия классового подхода в официальной марксистско-ленинской философии стала препятствием на пути рассмотрения человечества как глобального субъекта об­щественного сознания. Сегодня успех решения глобальных проблем предпола­гает адекватное понимание человечеством себя как тотального субъекта созна­ния, познания, деятельности. Речь идет о том, достаточно ли зрелым является современный социум, достаточно ли ответственным перед собой, своим про­шлым, настоящим и будущим, чтобы выступить в роли единого субъекта обще­ственного сознания и познания. Можно ли сегодня утверждать: возникает об­щечеловеческий разум, «коллективный интеллект, обеспечивающий человече­ству выполнение его главного эволюционного предназначения - самоконтроли­рование через самопознание, благодаря чему человечество и может выжить, сохраниться и породить более высокие формы состояния ноосферы»[6]. По опреде­лению академика Н. Н. Моисеева, «коллективный разум (коллективный интел­лект) - это системное свойство совокупности индивидуальных разумов, способ­ных обмениваться информацией, формировать общее миропонимание, коллек­тивную память, и, может быть, самое главное - вырабатывать и принимать кол­лективные решения»[7]. Н. Н. Моисеев различает коллективный интеллект и ис­кусственный интеллект, последний является лишь инструментом, изобретенным и созданным человеком. Такое разграничение имеет принципиальное значение, поскольку современный научно-технический прогресс сопровождается новой формой духовно-культурного отчуждения: «Из-за непрерывного роста инфор­мационного окружения и постепенного перехода функций ориентации и позна­ния от «чисто человеческого» мышления к сложным информационным систе­мам человечеству начинает противостоять совокупное интеллектуальное богат­ство общества. Оно оказывается значительно шире собственно-человеческого разума, результатов непосредственной интеллектуальной деятельности челове­ка. В мире, где интеллект перестал быть исключительным достоянием человека, положение индивида как духовного существа становится особенно сложным и противоречивым...»[8]. Поэтому у человечества нет более важной задачи, чем за­дача спасти человека от негативных результатов его деятельности. Гуманисти­ческий вектор глобализационного процесса - создание оптимальной экологии человека. Решить проблему экологии человека - значить создать общество на основе расширенного производства человечных обстоятельств и самоизменения человека.

 

Знание. Понимание. Умение. 2004. №1.



[1] См.: Вестник РФО. 2000. № 2. С. 61.

 

[2] Моисеев Н. Н. Мировое сообщество и судьба России. М., 1997. С. 51.

[3] Любченко В. И. Информационное сознание и экологические перспективы. Автореферат дис­... Ставрополь, 2001. С 15.

 

[4] Моисеев Н. Н. Мировое сообщество и судьба России. С. 52-53.

 

[5] Руткевич М. Н. Общество как система: Социологические очерки. СПб., 2001. С.105.

[6] См.: Каширин В. И. Социальное самосознание человечества и перспективы его развития. Авто­реф. дис... докт. филос. наук. Ставрополь. 1998. С. 26.

[7] Моисеев Н. Н. Мировое сообщество и судьба России. С. 220.

[8] Киселев Г. С. Постмодерн и христианство // В ир. 2001. № 12. С. 5.