Вал. А. Луков, Вл. А. Луков: Образование и интергация гуманитарного знания: тузаурусный подход

 

ОБРАЗОВАНИЕ И ИНТЕГРАЦИЯ

ГУМАНИТАРНОГО ЗНАНИЯ:

ТЕЗАУРУСНЫЙ ПОДХОД

Вал. А. Луков, Вл. А. Луков

 

В 2009 г. вышла коллективная работа «Высшее образование и гуманитарное знание в XXI веке»[1], вносящая существенный вклад в развитие теории тезаурусного подхода и демонстрирующая применение этого подхода в различных гуманитарных науках, рассматриваемых как единое целое. Авторами книги выступили сотрудники Института фундаментальных и прикладных исследований Московского гуманитарного университета - директор института проф. Вал. А. Луков, зам. директора - доктор философии (PhD)  Н. В. Захаров, директора центров института - чл.-корр. РАН Б. Г. Юдин, проф. Вл. А. Луков, к. экон. н. В. А. Гневашева, научные сотрудники - д. филос. н. П. Д. Тищенко, к. филос. н. Б. Н. Гайдин, к. полит. н. Г. Ю. Канарш, к. филол. н. К. Н. Кислицын, к. филос. н. Ч. К. Ламажаа, к. с. н. С. В. Луков, к. с. н. О. О. Намлинская - представители разных поколений, различных гуманитарных дисциплин, руководителей и участников авторитетных научных школ, объединенных стремлением выявить существенные черты общей картины высшего образования в России и мире. Работа вносит свой вклад в научную разработку проблем, определившихся в ходе проведения ежегодных международных научных конференций «Высшее образование для XXI века» (с 2004 г., МосГУ), в новой форме - в виде монографии-доклада «Высшее образование и гуманитарное знание в XXI веке», представляемого участникам VI Международной научной конференции «Высшее образование для XXI века» (Москва, МосГУ, 19-21 ноября 2009 г.). В коллективном труде ставится задача зафиксировать связь изменений его содержания и форм не только с глобализацией, наступлением информационной цивилизации и другими общими тенденциями, которые составляют скорее условия развития высшего образования, но с формированием новой парадигмы гуманитарного знания, которая воздействует на содержание и формы высшего образования уже не косвенно, а непосредственно. Эта новая парадигма гуманитарного знания видится авторам монографии-доклада в том, что в XXI веке оно предстает как целое, причем его структуру определяют ныне все меньше границы гуманитарных наук, все больше - совокупность гуманитарных констант, междисциплинарных и синтетических областей и проблем, а также социокультурная динамика их функционирования. В монографии-докладе раскрываются теоретические основы общегуманитарного тезаурусного подхода как методологии изучения гуманитарного знания в его целостности, в той форме, как оно, по всей видимости, предстанет в XXI веке по мере развития уже обозначившихся тенденций.

Авторы отмечают, что существенные изменения в экономике, политике, культуре, которые проявились повсеместно в начале XXI века, заставляют заново обратиться к самим основам университетской системы и высшего образования - к тому, чему учить, чему учиться и как обеспечивать передачу знаний от поколения к поколению в условиях быстрого обновления не отдельных фрагментов, а всего корпуса современных наук. В содержании высшего образования проблемы выживания человека, глобальных рисков для человеческой цивилизации лишь намечены, образовательные парадигмы остаются в своей основе теми же, что были полвека назад, изменение в технологии коммуникаций обновило способы передачи знаний, но образовательная революция (термин И. М. Ильинского[2]) может считаться свершившейся, когда человек с высшим образованием начнет проводить в жизнь идеи устойчивого развития, примет ценности социальной ответственности, будет открыт к диалогу культур. Пока же инерционность университетской системы преодолевается крайне медленно и по большей части в вопросах, касающихся форм образовательной деятельности, а не ее существа.

Это сопротивление изменениям - естественное следствие слишком значительных по своим масштабам и слишком решительных по последствиям средовых давлений на университетскую систему. На Всемирной конференции ЮНЕСКО по высшему образованию (1998) радикальные средовые изменения были обозначены девятью характеристиками: глобализация, интернационализация, регионализация, демократизация, массовость, делокализация, маргинализация, фрагментация, технологизация.

В самой университетской системе в последние десятилетия проявилась тенденция стремительного роста числа студентов в вузах по всем формам обучения как ответ на резко возросшую потребность в кадрах с высшим образованием. О массовизации высшего образования как общемировой тенденции свидетельствуют 6-кратный рост числа студентов за четыре десятилетия (1960-2000 гг.), 2-кратный рост за последние 15 лет, постановка целым рядом стран задачи обеспечить всеобщее обязательное высшее образование.

Наложение тенденций мирового развития и тенденции массовизации высшего образования приводит к ряду следствий, которые нельзя не учитывать в анализе актуальной ситуации в отечественной и мировой университетской практике. Обозначим в качестве таких следствий следующие:

- глобализация в сочетании с массовизацией высшего образования порождает унификацию образовательных программ для обеспечения их совместимости на международном рынке услуг; университет все меньше руководствуется правилами научного сообщества и все больше должен ориентироваться на диктат рынка труда;

- технология производства специалистов при их массовом производстве оттесняет на второй план задачи личностного развития студентов в прямом контакте по модели «учитель-ученик»; даже там, где такая модель реализуется, она все шире предполагает дополнительные способы ретрансляции знаний и оценки их освоения студентами: система работы профессора через ассистентов, дистанционное обучение, тестирование и т. п.;

- при массовизации высшего образования теряется значение университетской автономии, ее поддержание носит скорее символический характер;

- проблемы качества образования сталкиваются с трудностями набора подготовленного на необходимом уровне контингента обучаемых и обучающих, фрагментизации передаваемого знания;

- крупные вузы, привлекая на свою территорию (особенно при наличии кампусов) огромные массы молодежи, становятся очагами маргинальности, детонаторами общественных беспорядков и социальной напряженности.

Эти тенденции по-разному проявляются в мире, многие университеты находят оригинальные решения насущных задач, разворачивая те или иные свои возможности в качестве конкурентных преимуществ. Тем не менее, в общих оценках ситуация в сфере высшего образования продолжает оцениваться как кризисная. Если в начале 1960-х годов кризисность высшей школы в странах Запада связывалась с несоответствием имеющихся образовательных систем вызовам научно-технической революции, то в 2000-е годы обнаруживается их несоответствие новым возможностям человека в сфере коммуникаций, развитию информационного общества, где обновление фундаментальных знаний идет быстрее, чем завершается цикл получения высшего образования. Но в описании опыта отдельных вузов, напротив, ноты образовательного кризиса звучат скорее как внешний фон, а на передний план выдвигаются достижения, к которым пришли вузовские коллективы. Эти достижения представляют основной интерес при анализе тенденциях в развитии университетского образования в России и мире.

Как уже отмечено выше, авторы монографии-доклада пришли к убеждению, что содержание высшего образования, а также его основные формы порождаются состоянием сферы гуманитарного знания. Это не принижает значение естественно-научного знания. Но формы самого естественно-научного знания (а как показывает тезаурусный подход, в определенной мере и его содержание) вырабатываются в гуманитарной сфере, особенно если речь идет об университетской науке. Достаточно заметить, что формы лекции, учебника, порядка изложения материала преподавателем, характера аргументации и т. д. определяются не физикой или химией, а чем-то, что находится вне их предмета. Это именно гуманитарная составляющая. Совокупность всех гуманитарных областей - философия и филология, педагогика и психология, культурология и социология - вот что в первую очередь определяет картину высшего образования, его уровень, эффективность, освоение, даваемое им развитие личности и возможности раскрытия человеческого потенциала.

Отсюда вытекает необходимость обращения к гуманитарному знанию и тенденциям его развития на современном этапе при решении задачи анализа перспектив высшего образования.

Гуманитарное знание в XXI веке - как это видно уже по первому десятилетию - синтезирует характеристики и тенденции, которые еще недавно воспринимались в интеллектуальных сообществах как совершенно несовместимые. Этому в немалой степени способствовал постмодернизм в философии, гуманитарных и социальных науках, деконструировавший классические понятия и развенчавший признанные концепции. И хотя постмодернистская эйфория в основном себя исчерпала, нельзя не заметить, что «крестовый поход» на устоявшиеся схемы рациональности (впрочем, как и иррациональности) стал возможным и более того необходимым в силу определенных веяний времени.

Два обстоятельства в этом отношении заслуживают особого внимания. Первое - кризис гуманитарных наук как таковых: они не смогли соответствовать критериям научности, выработанным применительно к естественным наукам, и стало ясно, что само намерение строить науки о человеке и обществе по лекалам позитивизма и естественнонаучных парадигм выводит за их пределы собственно человеческое и собственно социальное содержание.

Второе - рывок в развитии интеллектуальных технологий, который делает ранее накопленный багаж знаний, интерпретационных схем, технологических решений не только быстро устаревающим, но и просто неадекватным для решения принципиально новых задач. Если такого рода знаниевые революции имели место и в прошлом, то специфика нынешней в том, что она затрагивает фундаментальную сферу человеческого бытия и социальзации - сферу повседневности. Происходящее в определенной мере теряет цикличность, а это означает, что процессы накопления и применения гуманитарного знания претерпевают явную трансформацию.

Одна из наиболее значимых в этом сложном процессе - трансформация констант, изучению которой по преимуществу посвящен доклад-монография.

Рассмотрение тенденций развития гуманитарного знания в XXI веке - задача сложная и потому, что само гуманитарное знание многогранно, необозримо, противоречиво, и потому, что тенденции раз­вития в науке можно очертить лишь в самом общем виде, опираясь на экстраполяцию, моделирование, экспертную оценку некоторых черт и свойств, которые проявились уже достаточно ясно и в силу этого стали доступными для наблюдения и осознания. На деле же многие черты гу­манитарного знания, которое мы сами или новые поколения ученых увидят через пять, десять, пятнадцать, пятьдесят и т. д. лет, сегодня со­вершенно не установимы, скрыты от нас.

Частью эти новые черты и свойства гуманитарного знания не из­вестны в силу того, что материальная составляющая человеческого су­ществования стремительно изменяется. Достоверно сказать, что войдет в повседневную жизнь людей уже через пять лет и какие социальные, психологические, антропологические последствия этого ожидаются, нельзя. Но это очевидное ныне обстоятельство - не единственное, ко­торое следует учесть. Применение тезаурусного подхода (о нем немало сказано в монографии-докладе) к анализу современного гума­нитарного знания показывает, что в интеллектуальном пространстве все время находятся какие-то фрагменты старых и даже древних знаниевых систем (тезаурусных конструкций), которые долго, иногда многие века могут находиться в запасниках коллективной памяти и никак не прояв­лять себя, но в переходные периоды вдруг становятся актуальными для человеческих общностей, обретают своих адептов - теоретиков и прак­тиков, перемещаются в зону социальной нормы.

Так сливаются Будущее и Прошлое, преодолевая мимолетность Настоящего. Настоящее таким путем раздвигает пространство и время и составляет в каждый момент множество параллельных социальных, культурных, ментальных целостностей, нередко совершенно не похожих друг на друга и даже враждебных друг другу, но поставленных в один пространственно-временной контекст. В этом смысле когда мы говорим об актуализации фрагментов ушедших, забытых знаниевых систем или о предполагаемом гуманитарном знании будущего, нельзя не видеть, что и то и другое не обладают в Настоящем первозданностью и неизменно­стью, они контекстуально и субъектно переконструированы.

Предпринятая учеными Института фундаментальных и приклад­ных исследований МосГУ попытка проследить тенденции развития гу­манитарного знания в наступившем веке с учетом сказанного сама стро­ится по модели тезаурусной конструкции, поскольку структурирует поле исследования по субъектно-ориентированному принципу. В чем он вы­ражается в данном случае?

Кроме общих причин, связанных с мировой социокультурной ди­намикой, подчеркнем значение такого простого и конкретного обстоя­тельства: Институт фундаментальных и прикладных исследований соз­дан как структурное подразделение Московского гуманитарного уни­верситета, и его научно-исследовательская деятельность, помимо прове­дения фундаментальных исследований, непосредственно связана с обес­печением образовательных программ данного вуза. Университет не по­шел по пути простого копирования государственных образовательных стандартов высшего образования и разработал дополнения к ним, осно­ванные на новых научных знаниях и современных ожиданиях от выпу­скников по той или иной специальности. В итоге в 2005 году был сформирован Образовательный стандарт МосГУ, который еще называют «госстандартом +». Его корректировка продолжается в связи с изменением подходов к стандартам в государственных органах образования. В общем, здесь - обширное поле для гуманитарных наук, формирования на­учных школ и направлений.

Но ясно и то, что образовательные программы не могут быть скла­дом всех научных достижений, здесь неизбежны ограничения, и, следо­вательно, действует принцип отбора наиболее важного. А значит, вклю­чается ценностный регулятор устанавливаемой нормы «триаде» фило­софии образования: знание, понимание, умение (зафик­сирована в названии научного журнала «Знание. Понимание. Умение»[3]). Институт фундаментальных и прикладных исследований участвует в этом процессе, и его взгляд на перспективы гуманитарного знания во многом определяются образовательными задачами. Это не значит, что Институт не ведет исследований за пределами утилитарных потребностей вузовских программ. Напротив, он не имел бы смысла как научный коллектив, если бы не разрабатывал фундаментальные проблемы наук о человеке и обществе, не шел впереди учебного процесса, хотя бы и организованного на основе «госстандарта +». Наиболее существенными научными результатами работы ИФПИ (и предшествовавшего ему Института гуманитарных исследований) стали:

в области фундаментальных наук о человеке и обществе: трак­товка перспектив человека как фундаментальной проблемы гуманитар­ного знания; создание концепции социального проектирования как ос­новного механизма сознательного преобразования общества; обогаще­ние теоретической концепции биоэтики новыми интерпретациями базо­вых понятий (биоэтика, информированное согласие, принцип предосто­рожности, технологический императив и др.) и разработка подходов к биоэтической составляющей гуманитарной экспертизы; разработка тео­рии социальной справедливости и постановка перед научным сообщест­вом проблемы социальной справедливости в аспекте связи биоэтики и прав человека; разработка подходов к концепции социальных общно­стей; применение тезаурусного подхода к междисциплинарным иссле­дованиям социокультурных реальностей, введение в тезаурусную кон­цепцию новых понятий (трактовка социализационного значения события и др.); разработка концепций человеческого потенциала и этнонационального аспекта социального развития России;

в области разработки проблем университетского образования: создание концепции университетской культуры как особой сферы миро­вой культуры; участие в разработке концепции Образовательного стан­дарта Московского гуманитарного университета; осмысление современ­ных проблем университетского образования в контексте мировой куль­туры; обобщения на основе эмпирических исследований оценок студен­тами негосударственных и государственных вузов Москвы и ряда ре­гионов страны реализации их вузами образовательных программ;

в области социологии молодежи: осмысление итогов предыдущих этапов развития научной школы социологии молодежи МосГУ; форми­рование категориального аппарата социологии молодежи с применением тезаурусного подхода; обобщения относительно социального облика студентов государственных и негосударственных вузов и социализаци­онных характеристик студентов МосГУ на всех этапах их обучения;

в области исследования мировой литературы в контексте куль­туры: обобщения в отношении литературного процесса, охватывающего около шести тысячелетий и установление ритмики смены базовых лите­ратурных систем; трактовка стабильных эпох и переходных периодов в мировой литературе на основе историко-теоретического и тезаурусного подходов; выявление принципов-процессов в мировой литературе и ис­следование шекспиризации, руссоизации, мелодраматизации в европей­ской и русской литературах как примеров таких принципов-процессов; комплексное исследование феномена «русского Шекспира»; комплекс­ное исследование предромантизма, романтизма, неоромантизма; культу­рологическая интерпретация дизайна, в том числе как явления литера­туры, культуры и общественной жизни, целостное рассмотрение фено­мена личности писателя в сфере культуры.

Достигнутые результаты - плод научной деятельности специали­стов в разных областях гуманитарных наук. Но очевидны внутренние связи исследовательских проектов ИФПИ, их междисциплинарный характер. Соответственно этому и в данной монографии представлены темы, исключительно значимые для интердисциплинарного исследования и осмысления нынешнего состояния и тенденций развития гуманитарного знания.

Содержание монографии-доклада предопределено, во-первых, необозримостью гуманитарного знания и тенденций в нем и соответственно принципиальной невозможностью обеспечить полноту привлекаемых для анализа данных, во-вторых, тем обстоятельством, что концептуальная целостность гуманитарного знания обеспечивается на уровне конструируемых картин мира. Это обстоятельство парадоксальным образом отвергает ценность научного знания, если оно не прошло стадию ментальной переработки субъектом познания на основе концепции, обеспечивающей, в конечном счете, понимание значительной группы фактов, а именно тех, которые доступны для восприятия в данной социокультурной среде.

Авторы стремятся представить понимание человека как назначение гуманитарного знания и на этой основе охарактеризовать как перспективы человека, так и субъектные основы их осмысления в соответствии с социальным идеалом нашего времени.

Важнейшие для перспектив гуманитарного знания проблемы обра­зования рассматриваются в ключе концепции образовательной революции. Это позволяет обратиться и к культурологическим аспектам университета как институциональной формы выстраивания образовательных траекторий новых поколений носителей гуманитарного знания, и к актуальным дискуссиям об образовании, которые ведутся сегодня (в том числе и в связи с противоречиями Болонского процесса).

Особое место в монографии-докладе занимают проблемы осмысления молодежи как реального феномена нашей повседневности и одновременно как своеобразного моста в Будущее. Современное состояние молодежных исследований и перспективы развития теорий молодежи характеризуются с учетом особой роли научной школы социологии молодежи Московского гуманитарного университета.

Большое внимание в монографии-докладе уделено тезаурусному подходу в гуманитарных науках, который активно развивается на базе Института фундаментальных и прикладных исследований МосГУ. Здесь на первый план выдвигается тезаурусный анализ мировой культуры и применение тезаурусного подхода к исследованию человека и общества.

Посвящая книгу гуманитарному знанию, как оно представляется в начале XXI века, авторы искали наиболее общие черты, свойства, отношения, определяющие именно этот период его развития. Это тот конкретный исследовательский аспект в фундаментальной проблеме, который представляется мало разработанным. В итоге была сформулирована следующая гипотеза для характеристики современного периода (переходного в социокультурном аспекте) развития гуманитарного знания: в преддверии появления принципиально нового содержания гуманитарное знание находится в стадии трансформации уже прежде выделенных и освоенных гуманитарных констант; при этом его структуру все меньше определяют границы гуманитарных наук, на первый план выходит совокупность гуманитарных констант, междисциплинарных и синтетических областей и проблем в социокультурной динамике их функционирования.

Что в этом контексте значит «гуманитарная константа»? Гуманитарная константа может быть определена как культурный феномен, качественные характеристики которого включены в социализационный процесс - передачу социокультурного опыта от старших поколений к младшим в силу того, что они обеспечивают устойчивость тезаурусов (ориентационных комплекстов), просто осваиваются и могут применяться для интерпретации и конструирования картин мира и образцов поведения на фоне стремительного потока событий и жизненных впечатлений людей. Гуманитарные константы объединяет то, что содержание, вопрощеное в разных формах (знак, понятие, концепт, образ, символ и т. д.), легко приспосабливается к широкому спектру ситуаций на протяжении целых эпох. Поэтому, образно говоря, гуманитарная константа выступает как остров стабильности в бурном море социокультурной динамики.

Трансформация гуманитарной константы - это мера изменчивости, в границах которой константа сохраняет свое основное содержание и функцию. Высшее образование ближайшего будущего будет основано на приоритете гуманитарных констант.



[1] Высшее образование и гуманитарное знание в XXI веке: Монография-доклад Института фундаментальных и прикладных исследований Московского гуманитарного университета VI Международной научной конференции «Высшее образование для XXI века» (Москва, МосГУ, 19-21 ноября 2009 г.) / Под общей редакцией Вал. А. Лукова и Вл. А. Лукова. М.: Изд-во Моск. гуманит. ун-та, 2009. 480 с.

[2] См.: Ильинский И. М. Образовательная революция. М. : Изд-во Моск. гуманит.-социальн. академии, 2002.

[3] Знание. Понимание. Умение. Журнал издается с 2004 г. Московским гуманитарным университетом.