Человеческий потенциал России и его взаимосвязь с безопасностью страны. Исследование Института человека РАН (1995 г.)

 

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ РОССИИ И ЕГО ВЗАИМОСВЯЗЬ С БЕЗОПАСНОСТЬЮ СТРАНЫ

(Отчет о научно-исследовательской работе)

 

 

 

 

 

 

 

Москва, 1995

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ                                                                                                                    4

ГЛАВА 1.

КОНЦЕПЦИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА: ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ

 

1.1. Человеческий потенциал как объект анализа, оценки и практической  деятельности 11

1.2. Человеческий потенциал как проблема национальной безопасности 14

1.3. Человеческий капитал, человеческие ресурсы                         30

1.4. Социально-экологические проблемы человеческого потенциала   35

1.5. Концептуальные основы политики в области сохранения и развития  человеческого потенциала                                41

1.6. Методологические основания оценки человеческого потенциала 54

ЛИТЕРАТУРА                                                                                               60

ГЛАВА 2.           

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ СТРАНЫ:

ФАКТОРЫ РИСКА

2.1. Состояние здоровья населения как фактор риска                     63

2.2. Влияние экологии на человеческий потенциал                          67

2.3. Положение детей в условиях социально-экономических перемен 69

2.4. Изменение состояния семьи как фактор риска                    74

2.5. Факторы риска в системе образования                                 78

2.6. Состояние молодежи как фактор риска                                          80

2.7. Некоторые факторы риска, связанные с практическим использованием  научно-технических

достижений                                                                                                                       83

2.8. Факторы риска, обусловленные воздействием на человека средств  массовой  информации                                               87

ЛИТЕРАТУРА                                                                                                  92

ГЛАВА 3.

РАЗРАБОТКА МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ ОСНОВ ГУМАНИТАРНОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ

3.1. Исходные соображения                                                                    95

3.2. Общее понятие гуманитарной экспертизы                                  97

3.3. Объект гуманитарной экспертизы                                                100

3.4. Характеристики субъекта гуманитарной экспертизы       106

3.5. Цели и задачи гуманитарной экспертизы                                  110

3.6 О средствах, методах и процедурах гуманитарной экспертизы  115

ЛИТЕРАТУРА                                                                                        117

ЗАКЛЮЧЕНИЕ                                                                                                            118

 

ВВЕДЕНИЕ

 

                Статья 2 "Конституции Российской Федерации" гласит: "Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства". Будем исходить из того, что эта зафиксированная в высшем законе страны норма отношения к человеку на момент подготовки и принятия Конституции была скорее декларацией о намерениях, чем констатацией реального положения дел. Важно, однако, чтобы она воспринималась и действовала не в качестве всего лишь декларации, а как основание для определения политического курса государства.

                В настоящее время едва ли какой-нибудь серьезный эксперт или аналитик возьмется определить общее направление, результирующий вектор тех изменений, которые происходят в России. Множество самых разнообразных политических партий и движений предлагает свои сценарии будущего России, свои ориентиры. Представляется, однако, что полемика по вопросу о том, в направлении какого "-изма" (коммунизма, капитализма и пр.) должна развиваться Россия, все больше обнаруживает свою бесперспективность.

                Вместе с тем, насколько нам известно, ни одна из политических сил в стране (включая "державные" и националистические) не выступает против тех статей Конституции, в которых говорится о статусе человека в обществе и государстве, о его правах и свободах. Вопрос лишь в том, чтобы эти положения реально и последовательно претворялись в жизнь, наполнялись конкретным содержанием. И, в идеале,  именно на это должна быть направлена деятельность властных структур, именно этим, по большому счету, должны определяться и основы стратегии в сфере национальной безопасности. Но это, в свою очередь, предполагает разработку системы приоритетов, которые позволяли бы оценивать, так сказать, человеческую, гуманитарную составляющую решений и действий властных структур.

                Задаваемое Конституцией понимание места и роли человека в обществе и государстве, безусловно, во многом кардинально расходится с господствовавшими в прошлом воззрениями по данному вопросу. Оно предполагает поэтому и переопределение проблематики национальной безопасности, прежде всего - в плане основных целей и задач политики и деятельности в этой области. Для такого переопределения, однако, необходимо проделать специальную аналитическую работу, направленную на методологически корректное сопоставление, сопряжение двух понятий - "человека" и "национальной безопасности", которые обыденным сознанием, да и не только им, воспринимаются как относящиеся к двум совершенно разным смысловым рядам.

                Замысел данного исследования, проведенного  сотрудниками Института человека Российской академии наук, состоит в том, чтобы провести такое сопоставление, отталкиваясь от человековедческой проблематики. Однако уже на первом шагу здесь возникает сложная теоретическая и методологическая проблема, которая заключается в неопределенности, а, может быть, даже и принципиальной неопределимости понятия "человек". Количество самых разнообразных трактовок этого понятия практически необозримо, а цели и задачи нашего исследования не позволяют взять за основу какую-либо одну из них, отбросив все остальные и не понеся при этом существенных потерь как в плане ценностных оснований, так и в концептуальном содержании.

                Представляется целесообразным поэтому относиться к данному понятию скорее как к идеальному, как к "регулятивной идее" (по Канту), а не как к рабочему инструменту. В качестве же такового инструмента мы будем использовать понятие "человеческий потенциал". Его содержание раскрывается в первой главе Отчета. Уже здесь, однако, необходимо высказать ряд предварительных замечаний, касающихся смысла этого понятия.

                В отечественной и мировой литературе предложено немало понятий и концепций, имеющих целью сформировать такое интегральное представление о человеке, которое, с одной стороны, могло бы быть проработано аналитически, а значит, употребляться достаточно строго, и, с другой стороны, было бы операционализируемым.

                В этой связи можно, в частности, назвать концепции "человеческих ресурсов" и "человеческого капитала" (рассматриваемые в первой главе), или концепции "уровня жизни" и "качества жизни". Нисколько не ставя под вопрос их содержательность и продуктивность, отметим лишь, что первые две из них рассматривают человека прежде всего как то, что потребляется, используется в процессах производственной или социальной практики. Две другие, напротив, ориентируют на восприятие человека как существа по преимуществу потребляющего.

                Для целей же настоящего исследования необходимо опираться на понятие, которое включало бы в себя оба этих аспекта, но, вместе с тем, было бы более объемным, позволяющим отразить и представления о самоценности человека. Именно этими соображениями и диктуется обращение к понятию "человеческого потенциала", которое, как мы считаем, является интегральным по отношению как к названным, так и другим концепциям.

                При этом, конечно, следует иметь в виду определенные методологические сложности работы с данным понятием. Бесконечное многообразие условий и возможностей актуализации человеческого потенциала (как, впрочем, и многообразие возможных толкований самого этого понятия) делает не просто затруднительной, а преждевременной и где-то даже бессмысленной разработку в настоящем исследовании всего комплекса характеристик и компонентов человеческого потенциала. Дальнейшее продвижение в этом направлении возможно, на наш взгляд, только после обсуждения предложенной трактовки самыми широкими кругами гуманитарной общественности.

                На нынешнем этапе представляется более конструктивным рассмотрение отдельных аспектов - актуальных прежде всего с точки зрения национальной безопасности - как индивидуального проявления человеческого потенциала, так и его включенности в общественные процессы. Такие аспекты можно сравнить с проекциями некоего пространственного объекта на отдельные плоскости, когда целостное представление о нем определяется суммой этих проекций. Таким образом, предлагаемое исследование рассматривается как исходное для дальнейших фундаментальных исследований и практических разработок.

                Многие из изменений, происходящих сегодня в России, подчас очень глубоких, носят стихийный, мало управляемый или вовсе неуправляемый характер. А между тем нередко они обнаруживают двойственные, а то и попросту опасные как для нынешней социальной стабильности, так и для будущего страны тенденции. Более того, подчас и целенаправленные, казалось бы, рационально обоснованные воздействия управляющего характера наряду с ожидаемым эффектом (а то и вместо него) ведут к непредвиденным и нежелательным последствиям.

                В своем исследовании мы по возможности не будем  касаться политических, экономических, социальных и идеологических аспектов происходящих трансформаций. Речь пойдет главным образом о том, что касается человеческого потенциала страны, являющегося тем материалом, который и подвергается преобразованиям, но вместе с тем, очевидно,  и тем, что должно быть сохранено и развито в их ходе. Поэтому человеческий потенциал общества, его состояние может служить критерием для того, чтобы по крайней мере качественно оценивать направления и тенденции протекающих в обществе процессов. Это, впрочем, не отменяет возможности и необходимости разработки объективных количественных способов оценки его состояния.

                Во множестве конкретных практических ситуаций, однако, и качественного анализа бывает достаточно для того, чтобы продумать и обосновать необходимые (и часто весьма простые) меры по сохранению человеческого потенциала общества. Единственное, что нужно для этого - наличие соответствующей политической воли и механизмов для ее реализации, постоянное внимание к вопросам сохранения и развития человеческого потенциала. Важно также, что это откроет широкие возможности и для эффективного применения на благо общества имеющегося арсенала гуманитарных и социально-научных знаний, а также квалификации и способностей специалистов из этих областей науки.

                Все то, что ведет к деградации и разрушению имеющегося человеческого потенциала, является, несомненно, угрозой национальной безопасности. И напротив, все то, что способствует его сохранению и развитию, ведет к укреплению национальной безопасности.

                Некоторые из этих угроз раскрываются и анализируются во второй главе Отчета. Она, впрочем, на нынешней стадии исследования представляет скорее эскиз некоторого систематического понимания различных  факторов риска, нежели целостную картину.

                В третьей главе Отчета речь идет об аналитических возможностях выявления, оценки и коррекции тех воздействий на человеческий потенциал, которые несет с собой появление новых технологий. При этом понятие "технология" истолковывается в самом широком смысле, отнюдь не сводимом к научно-техническим новациям. В основу предлагаемого подхода положена методология гуманитарной экспертизы; очерк этой методологии и представлен в данной главе.

 

 

               

                Отчет подготовлен междисциплинарной группой сотрудников Института человека РАН. Общее научное руководство проектом осуществлял академик РАН, директор Института человека РАН, профессор И.Т.Фролов. В работе по проекту участвовали: кандидат психологических наук Н.Н.Авдеева, кандидат физико-математических наук И.И.Ашмарин, доктор искусствоведения О.И.Генисаретский, кандидат философских наук В.Н.Игнатьев (ученый секретарь проекта), доктор психологических наук Н.А.Носов, А.Е.Разумов, кандидат психологических наук Г.Б.Степанова и доктор философских наук, профессор Б.Г.Юдин (заместитель руководителя проекта).

               

               

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 1.

КОНЦЕПЦИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА: ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ

 

                1.1.Человеческий потенциал как объект анализа, оценки

                и практической деятельности

                В порядке предварительной констатации необходимо заметить, что в настоящий момент термин "человеческий потенциал" скорее обозначает программно заданный объект анализа и практических усилий, чем объект научного изучения и научно обоснованных оценок  (в том числе в контексте проблем национальной безопасности). Эта исходная методологическая ситуация объясняется тем, что сегодня научное сообщество еще не располагает таким понятием человеческого потенциала, которое можно было бы считать определенным и если не общезначимым, то хотя бы согласованным в среде участников работ по данной теме.

                Говоря об этом, стоит вспомнить, что введенное десятилетие назад в отечественный научный и общественный оборот словосочетание "человеческий фактор", несмотря на большое количество исследований и разработок, проведенных под этим флагом, так и не стало сколь-либо определенным научным понятием. Полагая, что тема сохранения, защиты и развития человеческого потенциала на самом деле является крайне важной в практическом и идейно-теоретичесмом отношениях, мы должны соблюдать корректность относительно методологического статуса понятия, с тем, чтобы не впадать в заведомые иллюзии и утопические ожидания, но иметь возможность наметить реалистичные исследовательские и практические перспективы.

                В рамках проекта "Человеческий потенциал России и его взаимосвязь с безопасностью страны" представление о человеческом потенциале очевидным образом сомасштабно государству/нации. Однако предполагает ли это, что в исследованиях и разработках необходимо исходить из утверждения, что полиэтническое население России уже de facto является нацией в смысле понятия национального государства? Очевидно  - нет, и тому есть немало доказательств.

                Не слишком проясняет программную постановку проблемы  вовсе не из научных соображений произведенная замена "государственной безопасности" на "национальную безопасность". Если оставаться в рамках концепции национального государства и предполагать, что совокупное население страны уже составляет нацию, вполне органично влившуюся в наличные государственные формы, то вопроса бы не было.

                В методологическом отношении суть этих соображений состоит в том, что необходимо изначально различать человеческий потенциал как таковой и его возможных носителей (любого масштаба и природы).

                С одной стороны, следуя духу русского языка и здравому смыслу, кажется, бессмысленно было бы говорить о человеческом потенциале отдельного человека или какой-то малой группы людей, но, с другой, вполне осмысленными кажутся суждения о человеческом потенциале страны, народа, государства, сословия или класса, одним словом, различных "больших" социальных систем.

                Но все же остается вопрос о том, кто и в каком смысле является носителем человеческом потенциала и чью безопасность мы защищаем, сохраняя и развивая человеческий потенциал? Безопасность государства, являющегося определенным типом социальной организации и никак не совпадающего ни с обществом, ни с народами, жизнедеятельность которых им организуется? Безопасность  страны, имеющей свои границы, этноландшафтную структуру и историю?  Безопасность народа, как населения или как совокупность этносов? Безопасность большинства, меньшинств ... и так вплоть до отдельного человека? Или и то, и другое и все вместе взятое?

                Это вопросы - отнюдь не риторические. Они выражают то интуитивно схватываемое, исходное пред=понимание человеческого потенциала, согласно которому человеческий потенциал - это объект:     

                - во-первых, каким-то образом рерпрезентирущий человеческие качества/возможности, вполне понятные в "малых" масштабах рассмотрения (на уровне отдельного человека или групп, связанных межличностными отношениями) - в "больших" масштабах рассмотрения (на уровне страны, государства, народа);

                - а во-вторых, особым образом, - иначе, чем в других контекстах, -  рефокусирующий вокруг себя понимания того, что есть страна, государства, народ и т. д.

                Кроме того, как можно было бы показать  в более развернутом рассуждении, выходящем за рамки данной главы, репрезентация  и рефокусировка являются не двумя функциями, а двумя сторонами одной и той же функции человеческого потенциала (как объекта изучения).         

                Из сказанного следует вполне определенная методологическая стратегия для аналитики человеческого потенциала и связанных с ним практическим проблем. Эта стратегия состоит в том, чтобы

                I. Выбрать такую концептуальную конструкцию, которая включала бы в себя ряд антропологем, то есть человеческих качеств/возможностей, которые были бы очевидными с точки зрения принятой в работе антропологии и вкупе выражали бы  "опережающий" образ человека, прогностически релевантный, как минимум, среднесрочной перспективе развития общества;

                На данном этапе исследований в качестве учетных антропологем принимаются:

                - здоровье (телесное и душевное), обеспечивающее общую               жизнеспособностьчеловека;

                - готовность к семейной жизни и воспитанию детей;       

                - знания и квалификация;

                - адаптированность к социальной инфраструктуре                               общества;

                - культурно-ценностные ориентиации и

                - психологическая компетентность.

                II. Перечислить те  функционально-аксиологические горизонты функционирования и развития общества, в рамках которых предполагается анализировать и оценивать динамику человеческого потенциала. При этом ясно, что   для каждого из этих горизонтов нужно будет заново переопределять понятие человеческого потенциала, вводя новые термины для каждой такой горизонтной проекции.

                Принятое за отправное в данной работе понятие человеческого потенциала переопределяется:

                -  в социально-организационном горизонте как                                       человеческие ресурсы,

                - в экономическом горизонте - как человеческий капитал,

                - в социально-экологическом как жизненный потенциал                     (общая жизненспособность),

                - в экзистенциальном, духовно-практическом - как                                личностный потенциал.

                III. Перечислить те социально-практические деятельности, с опорой на которые предполагается далее осуществлять решение тех или иных проблем по сохранению и/или развитию человеческого потенциала.

                - обеспечеие безопасности ( задача сохранения                                                    человеческого потенциала);

                -  разработка проектов инфраструктурно-технологической               подсистемы, способной обеспечивать развитие челове-       ческого потенциала;

                -  разработка предложений по культурно-психологическим программам обесепечения роста личностного потенциала общества.

               

 

1.2. Человеческий потенциал как проблема национальной безопасности

                Ситуацию в России, ее политическую картину многие аналитики  и просто граждане оценивают как "тяжелую",  "кризисную" и даже "тупиковую". Сама "логика событий" понуждает искать ориентиры, без которых трудно расчитывать на появление действенных стратегий и эффективных практических мер по преодолению нынешних тяжких российских обстоятельств.

                Требуется переориентация государственной практической политики на мобилизацию, актуализацию гражданского, человеческого, личностного потенциалов (это пересекающиеся, хотя далеко не тождественные понятия). Государство и власть, декларируя заботу, на деле проявляют почти демонстративное небрежение в вопросах воспитания и образования, физического, психического и социального здоровья граждан. Уже это является источником напряжений, угроз и опасностей, а есть еще много других. 

                Реакция в обществе на происходящие перемены часто принимает небезопасные формы патриотизма, национализма и державности.     Вместо естественной и возвышающей человека любви к Родине, к "отеческим гробам", взамен чувства личной сопричастности культурным, национальным ценностям, гордости за достойное, сильное, а, значит,  справедливое государство мы имеем их суррогатные, шовинистические, агрессивно-великодержавные, идущие из "живота" и подсознания аналоги. Самое опасное то, что последние начинают обретать вид и статус политических организаций, и здесь не обойтись без организованного противостояния государственных институтов, без сопротивления гражданского общества, гражданских форм сотрудничества.

                Кем-то была запущена в теоретический и повседневный обиход установка,  согласно которой "патернализм" государства является делом сугубо вредным, так как провоцирует, будто бы, "иждивенчество" и безответственность, сковывает личную инициативу. Результатом следования этой установке незамедлительно стало повсеместное вытеснение государства из важнейших сфер общественной жизни, замена государственных институтов аморфной, расплывающейся как нефтяное пятно и  всесильной администрацией и, как следствие, хозяйственный хаос,  политический разброд, спекулятивно-воровская агрессия, масса криминальных "свобод" и социальные и имущественные разрывы. В конечном счете все это ведет к грубому подавлению одних человеческих потенций  в пользу других, менее вдохновляющих.

                В определенных кругах считается, что все теперешние беды суть кислотные дожди, пролившиеся из советской, "коммунистической" истории на нашу демократическую действительность. Нет оснований устранять недавнее прошлое из нынешних актуальных пороков, но такая идеология либо навязывает историческую пассивность, либо подвигает исключительно к поискам пресловутых "родимых пятен" прошлого. Без всякого преувеличения: здесь мы прикасаемся к самым фундаментальным вопросам общественной, государственной и персональной, личной безопасности.

                С государством, которое во "имя своя" или во славу очередного автократора мнет и корежит "человеческий материал", все более или менее ясно - как бы оно ни скрывалось за маскировочным, фасадным "патернализмом". А как быть с тем, которое вовсе лишено отцовских, родительских чувств? Кому и зачем, кроме самого себя, оно нужно? Оно не просто бесполезно, но опасно и вредно.                                             

                О каком развитии личности можно вести "дозволенные речи", если они прекращаются с наступлением темноты? О какой безопасности можно говорить, если сломаны, отброшены ее базовые условия и понятия: производительный квалифицированный труд, профессионализм, культуротворчество и технотворчество, правотворчество и правопорядок? Пока конденсируется полновесная концепция безопасности, подобные вопросы неизбежно останутся риторическими.

                Если доверять Титу Ливию и его "Истории Рима", уже основатель Вечного города Ромул утверждал, что народ он может объединить только законом. Стало быть, уже Ромул понимал, что без правопорядка и патриотизм ущербен, и национализм опасен, и коммунизм не в радость. Еще лучше это понимали египетские жрецы, Солон и Хаммурапи. Что же до нас это тысячу лет не доходит? Потому, что ни Ивану Грозному, ни Петру I Великому, ни Николаю I Палкину, ни Николаю II Кровавому и т.п., никогда и в голову не приходило, что для радикальных реформ нужны какие-то иные поводы, кроме личного волеизъявления, и иные рычаги, кроме бесконтрольной власти.

                Кровавые провалы российских реформ, бунты и революции объясняются прежде всего этой общенародной ментальностью. Постоянная угроза неправового насилия клубилась над всей историей государства российского - начиная от скинутого в воду Перуна. Классический пример - концепция "не ограниченного законом принуждения" Ленина. Классическая практика - белый и красный террор и последующий сталинизм. Потенциальная угроза и актуальное насилие и сегодня являются сильнодействующими факторами, а часто - решающими аргументами в политической борьбе. Пока установка на насилие числится в ряду приоритетных, наивно расчитывать на безопасность. Ведь личные свободы, каких бы ты нравственных высот ни достиг  - полнейшая фикция без свобод гражданских и государственных. В конце концов, даже лозунг : "Человек! Помоги себе сам!" не выполним без серьезной общественной и государственной поддержки.

                Слов нет, мы имели и имеем всегда коррумпированное, насквозь классовое, диковатое государство и такую же власть. Из этого, однако, не следует, что они не могут измениться к лучшему. Принципы и идеи не становились ложными от того, что их искажали. Люди во все времена убивали друг друга, и так же поступал ветхозаветный Яхве, но это не значит, что надо отменить заповедь "Не убий!". Без идеала жизнь подчинена грубо-материальному, животному инстинкту обладания и потребления. Не стоит только путать человека реального и идеального. Идеальный христианин подставляет щеку и готов вырвать глаз, если тот его соблазняет. Реальный христианин ведет себя несколько иначе. Часто он готов вырвать глаз ближнему своему. Говорят, в последнее время на исповеди, в храмах  стали появляться киллеры, а уж от казнокрадов и вовсе отбою нет. Идеальный последователь демократии только и озабочен тем, чтобы избрать наиболее достойных себе во властители. Реальный - мало что понимая в их действительных достоинствах, выбирает властителей по форме черепа, по покрою костюма и под звон риторических струн.

                Человек вообще существо довольно странное, в общем потоке природы заметное и неординарное, может с равным успехом разбрасывать камни и собирать их; может объявить, что все - суета сует и пустота пустот и методично проповедовать эти тезисы. Казалось бы, ясно: если все - суета, так и не суетись, пребывай в своей пустоте, так нет! Надо представить собственные тезисы в качестве предельной глубины мудрости. Если ты солипсист,  скептик, так и не обижайся, что у тебя нет сторонников, ибо это следует из исходных посылок твоего учения. Однако свои посылки мало кто изучает, еще меньше тех, кто их понимает.

                Человек может искренне верить в веру других, находить ее интересной и основательной и отказываться от удовольствия уверовать самому Может, наконец, возненавидеть человека из человеколюбия или из боголюбия.

                Поэтому глубоко справедлив правопорядок в своем скептическом отношении к человеку, ограничивая законом его потенциальное и реальное своеволие, равно как и подобное своеволие власти.

                Мы видим, что безопасность предполагает системные действия и интегральное понимание проблемы. Голограмма  безопасности требует разных подходов, включения человека актуального и человека потенциального.

                Едва ли можно надеяться на изобретение полной теории человека и его безопасности в рамках одного института - самое большее можно расчитывать на прояснение некоторых важных аспектов темы. Сомнительно, что она может быть придумана внезапно и сразу одной лабораторией или выдающейся личностью. Такие концепции вызревают внутри исторических движений, включающих разнообразные народные практики и отдельные размышления и напряженные рефлексии по поводу своей практики и своей истории. То же относится и к реализации человеческого потенциала. Необходимо понимание общих целей и общих ценностей, допустимости средств и действий абсолютно недопустимых на путях утверждения целей и ценностей.

                Неуютно человеческому потенциалу в России не только от хронической бескормицы, но более - ото всей общественной, социальной ахинеи. "Не хлопайте глазами от восторга", - как говаривал Ежи Лец.  Удивительная страна и удивительный человек в ней произрастает. Человек, правда, как  обычно кривоват от власти и горбат государством и в голове у него разная чертовщина, астрологии и фантазии, а так ничего - тонкие технологии создает мало-помалу и рынок того и гляди освоит (не ясно, впрочем, дикий или цивилизованный).

                Еще Аристотель предупреждал о невозможности строго определить "потенцию", "акт" и связывающую их "энергию". С тех пор много надумано, написано, наговорено. Известны фундаментальные "законы сохранения", "виртуальные кванты", "виртуальные частицы", много другой (небезопасной) "виртуалистики"; известны "потенциальная и актуальная" бесконечности, трансфинитности - вплоть до обнаружения фундаментальных антиномий, парадоксов, неустранимых  в такой-то (Цермело-Френкеля) фундаментальной системе аксиом, а значит, и в математике в целом. Так что "актуальность" и "потенциальность" стали не многим яснее. Это при том, что "человеческий потенциал", как и сам "человек", всплывает в самых разных контекстах - от абстрактных разделов математики, квантово-механического соотношения неопределенностей, до гуманитарных (и антигуманных) практик. Это при всей интуитивно ясной важности этих понятий. Человек и его потенциал присутствуют в любом человеческом акте, даже в созданном им "искусственном интеллекте".

                "Человеческий потенциал" пребывает и скрывается среди миллиардов неучтенных космических связей, в миллиардах нейтронов головного мозга, в природе вещей и в природе самого человека; он существует в социальной среде обитания - в теплоте близких межличностных связей и в бесприютности анонимных общественных отношений. И он неизменен, и будет существовать в таком виде, пока существует не менее одного человеческого существа. Можно смело констатировать, что главная опасность для человеческого потенциала исходит от него самого.

                "В потенции" даны все человеческие возможности сразу и есть основания подозревать, что они "заданы" уже кроманьонцем. Кроманьонец "в потенции" мог написать "Войну и мир" и мог осуществить войну и мир. Он мог открыть "закон всемирного тяготения" и мог изобрести такие современные "чудеса" интеллекта как ковровое бомбометание, пулю со смещенным центром тяжести, "гуманную" нейтронную бомбу. Но все это, напомним, только "в потенции". К счастью. Осуществи кроманьонец все указанное, и мы теперь не рассуждали бы о предках, а прорастали плесенью в какой-нибудь "озонной дыре", ежась от холода "ядерной зимы". Хотя от такой перспективы мы и сегодня своим "потенциалом" не застрахованы.

                В посткроманьонской истории, на берегах Мертвого моря, Нила, Тигра и Ефрата, Ганга и Хуанхэ, мы наблюдаем уже не гипотетические, а вполне реальные способности к абстрактному мышлению, продуктивному воображению, религиозному и социальному творчеству. А культурная родина европейцев - греко-римское Средиземноморье - в изобилии породило титанов, опередивших не только свое, но и наше время (например, стоическая и сократическая мораль). В поэтике Европа вплоть до романтизма шла тропами, проторенными Аристотелем и Горацием; арихитекрура Витрувия вдохновляла злдчих Ренессанса и барокко. Каждый европейский этик на свой лад наследник Гомера или Вергилия, каждый комедиограф - Плавта, Аристофана или Теренция, каждый трагик - Еврипида или Сенеки. Одни эпохи связывали себя с именем Аристотеля, другие - Платона, одни с неоплатонизмом, другие - со стоицизмом  или античным материализмом. Творческие импульсы античности чувствовали Ломоносов, Пушкин, Валери, Малларме, Элиот, Ануй, Сартр и т.д., и т.п. Римское право лежит в основе кодексов Нового времени. Аристотелизм в физике успешно существовал до Галилея и пр.

                "Познай самого себя", - высший нравственный и религиозный закон, утверждаемый всеми мировыми религиями, которому мы, увы, следуем весьма неохотно. А зря! Иначе можно было бы сообразить, как мало во мне собственно "моего" и уникального. Тем оно ценнее, конечно. Совершенная красота, открытое бесконечностям познание, космическая доброта светили и две, и три тысячи лет до нас. "Я" в огромной мере комбинирую и ретранслирую чужие мысли (что под силу и печатному станку) и очень редко произвожу собственные (если вообще когда-нибудь произвожу).

                Когда в сумерках протоистории впервые вспыхнуло сознание, мы не знаем;  каким оно было, также никогда не узнаем, но оно не могло быть одним актом. Потенциал сознания имеется у каждого отдельного индивидуума, однако человек мыслит не потенциалом, а мозгом. Мозг же не мыслит в одиночестве. Мозг, помещенный в систему природных, социальных связей, в систему так или иначе упорядоченных культурных смыслов, полезно назвать не потенциалом, а как-нибудь иначе. Например, "конкретным человеческим ресурсом".

                Религии полагают человеческие ресурсы невозобновимыми, поскольку невзаимозаменимы "личности",  несущие неповторимые частицы божественной сущности. Они вполне восполнимы, возобновляемы - по мысли и по практике социальных систем, склонных считать, что "незаменимых людей нет". Обе позиции оправданы, ибо и личность ценна, и социальные функции необходимы, так что можно смело переизбирать парламентариев и президентов. Это мы к тому, что необходим разумный синтез позиций, вне которого они чреваты чем-то вроде фанатизма и диктатуры. Нужен синтез, так сказать, религиозно-божественного и организационно-мирского.

                В отличие от абстрактного потенциала (абстрактного - не значит нереального; деньги, например, абстрактный заменитель товаров и услуг, но попробуйте считать их нереальными), конкретный ресурс различен в разные исторические эпохи. Ресурс имеет тенденцию накапливаться и развиваться в сторону коллективного творчества, а с развитием средств связи, обработки и передачи информации, с появлением кибернетики, информатики, математической теории связи вообще обнаруживает намерение стать глобальным явлением. Человечество может мыслить совместно и действовать согласованно.

                Человеческое сознание всегда проблема для самого себя, начиная с того, что так определенно и не установлено, что такое "сознание". Еще больше неясностей относительно его коллективных форм. К несчастью, человеческий ресурс в разные эпохи производил не одни только шедевры художественного и иного гения. Собственно говоря, понятие "творчество" стали распространять на любые виды деятельности, кажется, только в конце XIX века.Раньше творчество считали прерогативой исключительно поэзии, поскольку она ничего не меняла в мире вещей, а только создавала новые образы и смыслы. Для древнего грека словосочетание "творческая работа" звучало бы не менее дико, чем утверждение: "Луна больше Пелопоннеса". Для него - или творчество, или работа.

                Работа человеческого ресурса во многих веках отмечена бездумной технологической агрессией и знаками антропоцентристского высокомерия. Возомнив себя высшей из всех возможных ценностей и венцом творения, человек и сам стал творить "по образу и подобию своему". Последствия своих медитаций и креационизма он теперь с тревогой наблюдает, продолжая при этом свою привычную работу.

                За одно технологическое столетие "ресурс" насоздавал столько химической, биологической, термоядерной дряни (значительная часть которой покоится пока в нашей России), что в состоянии трижды и десятижды сам себя уничтожить. Он внес столько возмущений в экосферу и биосферу, что поставил под сомнение возможность дальнейшей "коэволюции" природы и человека. Зато обнаружил хрупкость и уязвимость собственной животной природы. Не решив проблему "происхождения видов", он видит перспективу их полного уничтожения. Самого его от подобного конца отделяет несколько градусов теплоты мирового океана; сколько - так достоверно и не известно.

                Россия, как многим понятно, вносит в эту работу свой ощутимый вклад и только наращивает усилия в этом направлении. Мы пьем отравленную воду и дышим отравленным воздухом. Станет ли Россия мировой индустриальной свалкой или найдет другие дороги?

                Оставим здесь знак вопроса. Есть все же одно утешение. Стендалевский Марио дель Донго, находясь на поле Ватерлоо, не догадывался о том, где он находится, в каком историческом месте. Пока не знаем и мы, где мы сегодня со своими реформами и технологиями пребываем. Но, если сильно захотеть, то кое-что узнать можно. А как говорил один из отцов маркетинга: "Знать - значит предвидеть, а предвидеть - это уже почти действовать".

                Длительный период дебатов по поводу парникового эффекта прояснил только, что, несмотря на напряженную работу компьютеров, нет никаких оснований для принятия политических решений. Политики во всех судьбоносных странах оказались в нелепом положении: какие-то решения принимать надо, но какие? Мировой океан вот-вот захлестнут "сине-зеленые водоросли", а как с ними бороться? Вместо того, чтобы потратиться и актуализировать науку, предпочитают выделять средства на такие "ценности", как невидимое радарами "летающее крыло" - для более успешного изничтожения человеческого ресурса.

                В ноябре 1995 г. в Москве проходила конференция ЮНЕСКО "Эволюция инфосферы". Во вступительном слове академик Н.Н.Моисеев совершенно справедливо отмечал, что человек в силу своей биологической природы способен мыслить только упрощенными схемами явлений, которые мы и называем моделями. Особенно интересна его мысль, что стремление к более полному описанию, эмпирическому соответствию моделей (математических) параметрам, т.е. стремление к адекватной параметризации моделей, сталкивается с невозможностью это стремление осуществить.

                Когда изучали относительно простые системы, считалось, что недостаточная точность описаний (наряду с ошибками в исходной информации) всегда является одним из основных источников ошибок. И долгое время, пока мы изучали относительно простые системы, традиционная точка зрения себя оправдывала, хотя уже в 1950-х годах выявилась ее неуниверсальность. Но ограниченность представления о том, что качество моделирования сводится лишь к точности описания, стала особенно ощутимой, когда мы перешли к изучению объектов такой сложности как, например, целостная система биосферы.

                Дело в том, что усложнение модели неизбежно влечет за собой увеличение и объема используемой исходной информации эмпирического происхождения, а также числа машинных операций. Но каждое число, занесенное в банк данных, неизбежно записывается с ошибкой. Кроме того, сложность модели требует увеличения объема вычислений, а это означает и неизбежное возрастание инструментальных ошибок. Реализация традиционной точки зрения, т.е. стремление к такому описанию, которое предельно адекватно отражает реальность, может само оказаться источником неточностей, утверждает Н.Н.Моисеев.

                Таким образом, рождается новая проблема информатики - согласование точности описания с накоплением ошибки из-за ее размерности. И, к сожалению, каких-либо общих рекомендаций здесь пока еще не выработано. Эта проблема всплыла еще при расчете траекторий космических аппаратов большой длительности существования, другой раз - при выборе параметризаций поглощения углекислоты океаном. Решения проблемы выбора степени детализации модели основывались на самых разных соображениях. Н.Н.Моисеев утверждает, что проблеме согласования точности описания и сложности численного анализа не придают пока особого значения. Модель сложного процесса (например, функционирования биосферы) позволяет нам количественно оценить особенности этого процесса, если  нам известно воздействие на него коллективов людей. Но эти действия - результат сложнейших компромиссов. Значит, интеллектальные системы, необходимые для анализа возможного развития событий, должны быть синтезом того традиционного, что связывается с понятием о математическом моделировании процессов физической природы, и принципов анализа конфликтных ситуаций.

                Аналогичный синтез необходим и при проектировании каждой из сложных технических и социальных многоцелевых систем. Определенный опыт здесь уже накоплен. Так, в начале 1980-х годах силами сотрудников Вычислительного центра АН СССР и конструкторов была завершена система проектирования многоцелевых самолетов конструкторского бюро им. П.О.Сухого, основанная на принципе синтеза модели технической системы (самолета и его функционирования) и системы принятия решений, требующих нахождения компромисса.

                Россия, как многим понятно, наращивает усилия в направлении глобальных катастроф. Мы пьем отравленную воду и дышим отравленным воздухом. Станет ли Россия мировой индустриальной свалкой или найдет другие дороги?

                Оставим здесь знак вопроса. Есть все же одно утешение. Стендалевский Марио дель Донго, находясь на поле Ватерлоо, не догадывался о том, где он находится, в каком историческом месте. Пока не знаем и мы, где мы сегодня со своими реформами и технологиями пребываем. Но, если сильно захотеть, то кое-что узнать можно. А как говорил один из отцов менеджмента: "Знать - значит предвидеть, а предвидеть - это уже почти действовать".

                Человеческий потенциал нельзя количественно оценить с помощью какой-либо из известных процедур. Нам неизвестны его предназначение и возможности. Хотя, когда физические силы толкают электроны сквозь силикон и металл компьютера, он, наряду с программами, моделирует в некотором отношении и человеческую мысль; на фундаментальный вопрос: "Может ли машина мыслить по человечески?" по-прежнему следует ответ: "Кто знает?" Не ясно, способен ли компьютер "в потенции" на преднамеренности и целеполагание.

                Человеческий ресурс - скорее область топологии, чем точных количественных определений, но все-таки дело с ним не выглядит столь безнадежным.

                Данте Алигьери написал одну  "Божественную комедию". "Человеческая комедия" Оноре де Бальзака в тридцать раз длиннее. Можно ли сказать, что потенциал Бальзака в тридцать раз больше, чем у Данте или что он реализовал свой потенциал на столько-то процентов больше? Такая постановка вопроса кажется нелепой, хотя можно говорить о "ресурсе скорописи". Разумеется, мы не можем сравнивать внутренние потенциалы Ньютона, Эйнштейна и Эдисона, но можно и нужно исследовать и оценивать уровень образования, знания, инструменты и технологии - способности к созиданию в тех или иных общественных условиях, с тем или иным инструментарием, включающим компьютерные сети, а также изучать те или иные угрозы, включая уровень пауперизации и пролетаризации населения. Безусловно, и необъявленную войну подонков и общества, ставшую общенациональной проблемой, общенародной задачей.

                Опаснее бандита "человек из барака" - он становится слагаемым "Ур-фашизма", по выражению Умберто Эко. О нем писали Ханс Церер ("Человек в этом мире") и Габриэль Марсель ("Человек, ставший проблемой") после очередной мировой войны.

                "Кто я?" - спрашивает он, - "зачем я живу и какой смысл во всем этом?"

                "Государство не может ему ответить. Ему ведомы лишь абстрактные понятия: занятость, аграрная реформа и т.п. Так же обстоит дело и с обществом в целом; для него существуют: помощь беженцам, неотложные меры и т.п. Кругом одни абстракции. Для государства и общества этот человек больше не представляет живой реальности. Он - номер на карточке, в досье, в котором - бесконечное множество других, каждый под своим номером. Однако этот человек - не номер, это - живое существо, индивид, и в качестве такового он нам говорит о доме, - совершенно определенном доме, его собственном, - о своих близких, о своих животных, каждое из которых  имело свою кличку. Вот на что устремлена его мысль, когда он задает свой вопрос, на который нет ответа" (Г.Марсель, "Трагическая мудрость философии", М., 1995, с. 109).

                Теперь он только питается, может быть, даже неплохо, а раньше он имел дом, на который опирался,  близких, о которых как-то заботился, мироздание, к которому как-то относился. Теперь его одиночество - горючий материал, бродило квазиколлективизма. При всем сочувствии и бесчувствии к нему, он голосует так, как голосует, а может сотворить кое-что и похуже. Может сбиться в роевые стаи спецслужб, где будет сам себя и других расстреливать из чувства возмездия и справедливости.

                Создатель, кем бы (или чем бы) он ни был, не озаботился вставить в человеческий потенциал запретительные механизмы, отвращение к убийству. Всеобщая антропофагия исчезла тогда, когда мысль о ней перестала возникать в сознании "антропо". Но до сей поры человеческий ресурс с кем-нибудь, где-нибудь постоянно дерется. В справедливости этого печального социологического закона  можно убедиться без всякого труда.

                Но Создатель же в человеческий потенциал и ресурс вложил возможность свободы, стремление к правопорядку и правотворчеству. На них и будем надеяться.

 

1.3. Человеческий капитал, человеческие ресурсы

                Одним из факторов, определивших то, почему в 70-е годы в мире широко заговорили о человеческих ресурсах, является фиаско "концепции человеческого капитала". Сама эта концепция возникла в 60-е годы вследствие осознания того факта, что эффективность технической части используемых технологий хорошо просчитывается, а эффективность их "человеческой составляющей" (затраты на обучение, переподготовку, создание нормальной социальной среды и т.п.) фактически не просчитывается при общих расчетах эффективности производства. Возникла задача построения методик расчета затрат на этот фактор производства. Была построена теоретическая конструкция, в которой человеческая часть производства получила формулировку "человеческого капитала" (по аналогии с финансовым капиталом). Предполагалось, что разработав методы подсчета "человеческого капитала", можно будет создать рациональную базу для использования этого вида капитала точно также как и всех других компонентов производства: финансов, сырья, услуг и т.д. Другими словами, при разработке концепции человеческого капитала стояла задача построения такой модели производства, все компонеты которой описывались бы в единых терминах, т.е. были включены в единую онтологичскую модель. Но,  как показал опыт, человек не мог быть описан и включен в модель наряду с другими компонентами производства, разработать приемлемые модели и методы расчета "человеческого капитала" не удалось.

                В качестве второго фактора возникновения концепции "человеческих капитала" выступило осознание того, что человек - его активность, творчество, ценности и т.п. - является существенным компонентом производства, от которого в значительной степени зависит эффективность производства в целом.

                В качестве третьего фактора выступило осознание того обстоятельства, что "вложения в человека" являются не затратами, а долговременными инвестициями.

                В целом в 70-годы произошла смена организационной парадигмы: представления о человеке как об "индифферентном факторе производства" (который надо учитывать и по возможности рассчитывать) сменились на представления о нем как о центральном элементе производста, связывающем своей духовной  активностью все остальные элементы и в значительной степени определяющем эффективность производства в целом.

                Новые представления получили название "концепция человеческих ресурсов", "менеджмента человеческих ресурсов".

                Политика государства в области подготовки специалистов изменилась. Раньше производство выступало потребителем высококвалифицированных специалистов, готовившихся в ВУЗах, и  задача государства, соответственно,  заключалась в обеспечении высокого уровня вузовской подготовки. Теперь, в связи с повышение роли человека на производстве, акцент в подготовке сменился с вузовского на "внутрифирменный". ВУЗ давал лишь общую подготовку, точнее, высшее образование, а специалист полностью готовился уже на производстве, где он получал не только специальную подготовку по данной специальности, но и знания о последних мировых достижениях в области науки и практики. Уровень внутрифирменной подготовки не уступает вузовскому - некоторые внутрифирменные системы подготовки имеют право присуждать докторскую степень.

                В значительной степени сменился принцип оценки "профпригодности" специалиста. Если раньше он оценивался по степени своей квалификации, включающей в себя почти исключительно технологические зания и умения в рамках данной специальности, то теперь речь идет о компетенции как способности и умении решать все возникающие в процессе производства задачи, а не только сугубо технологические.

                Огромную роль в таких условиях приобретает психологическая подготовка и разработка  соответствующих психологических теорий. Дело в том, что акцент на так называемой "креативности личности" и широте (глубине) ее компетенции делает психологическую подготвку центральным звеном в подготовке специалиста, поскольку именно психологические умения цементируют и приводят в действие профессиональные умения. Именно с этим связано широкое распространение различного рода курсов по "расширению сознания" - тренингу неспицефических для производства навыков самоанализа, сензитивности, коммуникации и т.п. И этим же определяется практически полное отсутствие качественных критериев оценки человеческих ресурсов. Для экспертизы человеческих ресурсов используют опросники и беседы.

                Как показывает опыт западных стран, переход к новой организационной парадигме основывается на смене представления о человеке. В западной психологии произошел отказ от концепции человеческих отношений в пользу концепции человеческих ресурсов.  Если первая рассматривает человека лишь в аспекте возможностей и ограничений его использования в производственном цикле, то вторая  рассматривает человека как целостное существо со своей историей, ценностями, своими жизненными перспективами и занимается взаимоадаптацией производства, жизни человека на работе и всей жизни человека в целом (образа жизни человека).

                Развитие отечественной психологии в этом плане в значительной степени тормозится как прижившимися отечественными стереотипами, так и сложившимися организационными структурами, адаптированными для решения традиционных задач, уже не отвечающих потребностям общества. Задача, стоящая перед отечественной психологией, на результатах решения которой должна строиться государственная политика в области сохранения и развития человеческого потенциала, заключается в разработке программ управления процессом становления человека как профессионала и гражданина, развивающего и реализующего свой духовный потенциал. Результатом реализации таких программ является создание контингента хорошо подготовленных специалистов во всем профессиональном спектре, необходимом обществу.

                На первом этапе решения проблемы человеческого потенциала необходимо разработать государственную программу развития человеческого потенциала на базе современной психологической теории человеческого поведения, в центре которой стоит не психика сама по себе, а человек, осуществляющий свою жизнь, в том числе на своей работе. На следующих этапах эта программа реализуется с учетом социально-экономических условий в стране в виде государственной службы управления и развития человеческого потенциала, в задачи которой входят:

                - непосредственная работа с населением (консультирование,            сбор информации,           профориентация и т.д.);

                - система среднего, среднего специального и высшего                          образования;

                - система внутрифирменной подготовки кадров;

                - система переподготовки и переквалификации кадров;

                - система подготовки преподавателей для служб                                                   консультирования, образования и переподготовки

                  кадров;

                - информационная служба.

                Но еще раз стоит подчеркнуть, что развертывание организационной работы на базе современных отечественных  (т.е. уже реально устаревших) представлений о человеке будет лишь ухудшать ситуацию с человеческим потенциалом.

                Фактически проблема человеческого потенциала является приоритетной государственной стратегической задачей, ее решение должно быть соответствующим образом обеспечено, поскольку уровень развития человеческого потенциала определяет степень развития страны.

 

 

                1.4. Социально-экологические проблемы человеческого потенциала

 

                Нестабильная социально-экономическая ситуация,  которая в настоящее   время   является  ведущим  социально-экологическим фактором, вызывает целый ряд изменений, так называемые факторы риска,   которые   оказывают   влияние  на  обширный  комплекс

социально-психологических и  медикогенетических  характеристик жизнедеятельности    людей:       физическое      здоровье, психофизиологический   комфорт   жизни,    уровень    развития интеллектуальных   способностей,   механизмы   воспроизводства ителлектуального потенциала общества  и  т.д.  Несоответствие между   потребностями   развития   этих  качеств  населения  и возможностями общественной структуры ведет  к  росту  таких негативных   явлений, как снижение  рождаемости,  увеличение заболеваемости и смертности, нарушения в возрастном физическом  и   психическом   развитии,   напряжение   психологических   и физиологических  функций  организма  и   связанное   с   этим возникновение  "девиантного", асоциального поведения и т.п.

                Возможные психологические     и    социальные    последствия современной социально-экологической ситуации  обусловлены двумя группами  факторов

                 - воздействующими на психические явления посредством сдвигов в  физиологических процессах;

                 - влияющими на психику человека путем изменения социальных и экономических условий с последующими возможными сдвигами  в  физиологических  процессах   психогенного  характера. 

                К  факторам  первой группы относятся   явления   гипоксии,    воздействие определенных отравляющих веществ на атмосферу, ухудшение качества питания и т. п. Наиболее существенными факторами второй  группы  являются: снижение  уровня жизни,  безработица,  неуверенность в будущем для себя и своих детей,  увеличение  миграции,  несоответствие затрат  труда и социальной компенсации этих затрат,  трудности получения образования  и  организации  досуга  (из-за  высокой стоимости последних) и др.

                Эти факторы, в свою очередь, вызывают такие отрицательные изменения  в  институте  семьи  и  процессах  воспроизводства, как:

                - нарастание психологической (психоэмоциональной) неустойчивости и  связанное  с  ней  ухудшение   социально-психологического климата  в производственных   коллективах,  в семье;

                - нарушение правил  быта,  снижение  воспитательной    активности  родителей;   

                -  увеличением   бытового  и  промышленного  травматизма               и пр.;

                -  увеличение   доли   хронических   заболеваний   и   сдвиги               в генетическом  балансе  населения,  увеличение доли    патологии у представителей новых  поколений.

                В целях  оценки  возможной устойчивости человека как члена сообщества к негативным социально-экологическим  изменениям  и прогнозирования   реакции  на  эти  изменения  следует  ввести интегральную  характеристику  свойств человека-популяции-этноса-человечества,  определяющую  его (или их)  способность  к  реализации  цели,  стоящей  перед  каждым уровнем иерархии в указанной цепочке. В работе В.И.Медведева и Г.М.Зараковского   эта  характеристика  названа  "жизненным потенциалом" (человека, популяции,этноса, человечества).     Принципиально важно то, что общей целью является не только выживание,   но   и   духовная   самореализация  человечества, увеличение возможности сохранения жизни вида  "Homo  sapiens"  и удовлетворения потребностей при любой динамике внешних условий в  бесконечной  временной   перспективе.   Поэтому   жизненный потенциал  популяции  можно  определить  как  ее интегральное  свойство      сохранять       свою       биологическую       и духовно-психологическую    жизнеспособность   и   осуществлять преобразующую  деятельность,  направленную  на  продвижение  к общей  цели

                Структура  жизненного  потенциала,  предложенная  этими авторами, представлена на Рис.1.  Из рисунка  видно,  что жизненный  потенциал  не  сводится  только  к  понятию  уровня  здоровья.  Несомненно,  что поведение людей, их устойчивость к воздействию   социально-экологических  изменений,  характер  и форма  коллективного  ответа  определяются  и   рядом   других факторов,     например,     адаптоспособснотью,     характером психологических     установок,     особенностями     регуляции  физиологических механизмов, степенью осознания ситуации и т.п. Совокупность     этих     характеристик     можно      назвать психофизиологическим потенциалом, который в качестве основных  составляющих включает в себя здоровье  населения  и  культурно-обусловленные качества личности и общества.

                Таким образом, психофизиологический потенциал  выступает как некоторое  интегральное  качество  группы,  народа,  общества, определяющее их возможность  найти  и  реализовать  наилучшие решения при возникновении критических ситуаций.  В общем плане психофизиологический потенциал населения может проявиться в двух, принципиально разных поведенческих тенденциях.    Первая заключается в формировании в  общественном  сознании конструктивной  идеи  и психологической установки на жизненную необходимость совметсного  преодоления  возникших  трудностей, мобилизацию людей на активные действия при готовности к отказу от ряда  индивидуальных  благ  ради  достижения  единой  цели. Вторая тенденция  -  распад  единого  самосознания общества на противоречивые течения, формирование    неконструктивных групповых  установок  агрессивного  или выжидательно-пассивного типа,  стимулирующих поведение,  направленное на решение частных задач  в интересах отдельных групп.

                Отсюда следует, что задача прогнозирования физиологических и психологических эффектов социально-экологических изменений в значительной  степени  сводится   к   прогнозированию   уровня психофизиологического потенциала.    

                Рассматривая структуру     физиологического     компонента психофизиологического  потенциала  на  индивидуальном  уровне, можно  выделить  следующие  его  составляющие: 

                - энергетические  возможности организма,             

                - пластические,

                - функционально-регуляторные, 

                - адаптационно-защитные.

                Показатели этих компонентов  известны.  Более  сложен  вопрос  о популяционных     характеристиках.  Необходимо отобрать соответствующие  показатели  и  разработать  адекватные  методы  их  оценки.

                Психологический компонент психофизиологического потенциала популяции    определяется    в    первую    очередь     общими мировоззренческими  установкамиреализуемыми через групповую идеологию. Затем в него входят социальный характер, интеллект, психическое   состояние  популяции

                В  структуру  социального характера   входят   доминирующие   групповые   стремления   и  диспозиции,  активность  и способ саморегуляции,  доминирующие стили   поведения.  

                В   зависимости   от   направленности   и выраженности  качеств  характера  и от их комбинаций возникают различные по типологии характеры,  разные  способы  поведения. Основными   типами  как  индивидуального,  так  и  социального характера  являются  плодотворный  и  неплодотворный  (и   их разновидности).  Для плодотворного   характера   специфично доминирование альтруистической  направленности, инициативность, большое  разнообразие программ действий.  Чем более социальный характер    группы    приближается    к    плодотворному          типу, тем рациональнее  группа реагирует на возникающие трудности,  тем более предсказуемой оказывается стратегия ее поведения.

                C точки зрения преемственности поколений и трансляции социокультурного опыта различают три типа культур: постфигуративная, конфигуративная и префигуративная. В постфигуративной культуре молодые поколения прежде всего учатся у своих предшественников. Прошлое взрослых оказывается будущим детей. Постфигуративные культуры были характерны для человеческих сообществ в течение тысячелетий, их существенная черта - представление о том, что образ жизни старших поколений неизменен и остается одним и тем же. Этот тип культуры основан на традиции. Эта культура для своего поддержания нуждается в присутствии трех поколений, находящихся в непрерывном контакте.

                Научно-технический прогресс обусловил развитие конфигуративной культуры, в которой преобладающей моделью поведения для людей оказывается поведение их современников. В обществе, где преобладающей моделью поведения стала конфигуративная, и старые и молодые считают "естественным" отличие форм поведения у каждого следующего поколения по сравнению с предыдущим. В индустриально развитом обществе, непременным атрибутом которого является большая социальная мобильность, разрыв между поколениями по уровню образования и стилю жизни неизбежен. Уже для конфигуративного общества характерно исчезновение ранних форм постфигурации, нарушение традиций. И в то же самое время до сегодняшнего дня делаются все новые и новые попытки возродить некритичное единодушие, например, в отношении революционных утопических идеалов, создать закрытое сообщество, видя в нем способ увековечить желательный образ жизни.

                С другой стороны,  для современного мира характерно и то, что он принимает факт разрыва между поколениями, предполагая, что каждое новое поколение будет жить в мире с иной технологией.

                Сегодняшние дети вырастают в мире, которого не знали старшие поколения, начиная с 50-х годов ХХ века оформляется префигуративная культура будущего, связанная с постиндустриальным информационным обществом, в котором предстоящее принципиально непредсказуемо. Сегодня во всем мире в результате развития международной электронной коммуникативной сети, средств массовой информации, распространения передовых технологий у людей молодого поколения, в том числе детей, возникает общность опыта, того опыта, которого никогда не было и не будет у старших поколений. Уже сейчас психологи отмечают, что под воздействием новых технологий, компьютеризации, общего изменения видео-аудио среды развития, современные дети опережают по некоторым параметрам интеллектуального, социального, личностного развития соответствующие возрастные группы прошлых поколений. Эти процессы  будут нарастать, так как каждое новое поколение будет жить в ином, принципиально непредсказуемом мире, преображенном новыми технологиями. При этом возникают новые механизмы изменения и передачи культуры, отличающиеся от постконфигуративных и конфигуративных культур. Понимание этих процессов, создание в обществе условий для развития инициативной, полноценной самореализующейся творческой личности являются решающим условием перехода в новое информационное общество, новую префигуративную культуру ХХI века.

 

1.5. Концептуальные основы политики в области сохранения и развития человеческого потенциала

                Как показывает изучение доступных аналитических материалов, посвященыых политическим элитам постсоветского общества, процесс структурирования политических элит фокусируется вокруг осевой ценности гражданского общества - ценности свободы.

                Причины этого обстоятельства состоят в том, что: 

                 1) предоставление простора для человеческой самореализации было одним из основных мотивов трансформации общественных структур (получивших на первом этапе название "перестройки"), а              

                2) достижение состояния устойчивого развития вообще возможно лишь как реализация свободной деятельности, основанной на самореализации личности (в условиях свободного общества).

                Полемика представителей политической элиты и аналитиков о либерализме и его перспективах на росийской почве ограничивается, как правило, социологическим, политическим или культурно-историческим кругом соображений. При этом обходится вниманием вопрос об антропологических предпосылках либерализма, о связях ценности свободы с качеством человеческого потенциала, и, тем самым, теряется возможность отслеживать и анализировать исторические изменения этих предпосылок, влияющих как на понимание либеральных ценностей, так и на  историческую судьбу человека.

                Не лишним будет вспомнить считающееся самоизвестным: либерализм имеет дело  с основополагающей ценностью европейской культуры - свободой, относящейся к предельному для культуры горизонту ценностей самоценного существования. Это упоминание уместно в контексте ценностных изменений и культурных трансформаций, влияющих на динамику человеческого потенциала, и достаточно внятно манифестировано в актуальном ныне аксиологическом и политологическом дискурсе.

                Это, во-первых, дискурс свободопользования и политики в области свободы (в частности, политики прав и свобод человека).

                В практическом отношении значимым для состояния либерализма полагается процесс активной политизации одних сфер жизни (например, культуры, университской среды, природо-, право- и мирозащитной деятельности), и, напротив, деполитизации других (что еще совсем недавно имело место в отношении семейных, гендерных или сословных институтов, вновь активно политизируемых сейчас). Процесс этот выражает постоянное перераспределение свободной деятельности, ее перетекание из одних сфер жизни в другие, тяготение друг к другу тех ее секторов, в которых потенциал свободопользования достаточно велик.

                Собственную функционально-аксиологическую цель этого процесса можно видеть в поддержании и увеличении потребного обществу уровня практически доступной свободы, в освоении новых форм свободопользования (или - для противников либерализма - в понижении его уровня и блокировании его новых форм).

                Политика в области свободы суть тем самым усилия по управлению процессом политизации/деполитизации, притом, что первая отнюдь не всегда приводит к росту свобод, а вторая - к их умалению.

                Во-вторых, это дискурс замыкающего ресурса развития. В ходе того, как информационное общество, основанное на информационно и интеллектуально  емких технологиях, становится практически-значимой реальностью, в качестве замыкающего ресурса развития начинает выступать экономическая проекция человеческого потенциала, называемая "человеческим капиталом" (в составе которого учетными объектами  прежде всего считается уровень образования  и квалификации).

                Как и всякий значимый ресурс развития, человеческий капитал становится фактором, определяющим страновую и международную стратификацию, которой всегда сопутствует символическая и политическая борьба, и которая - рано или поздно - начинает быть источником социально-политической напряженности.

                Связанная  с новым замыкающим ресурсом тенденция развития определенно обозначена Ф. Фукуямой: "расслоение внутри общества на основе уровня образования и профессиональных навыков приводит к новому виду социальной напряженности и потенциально - к напряженности международной ... к переделу власти на планете, но уже не по политической модели, а по уровню культуры".

                Возвращаясь в наш российский контекст, заметим что типологически близкие  к концепции человеческоого капитала социологические конструкции обсуждались у нас в недавнее время в связи с дискуссиями о возможных субъектах ожидаемого общественного развития, а также о  целях и смыслах нового отечественного предпринимательства. Отметим лишь одну из линий этого обсуждения, дающую повод высказаться о социальной форме стратификации относительно капитализируемых человеческих ресурсов.

                Что касается вопроса о субъектности развития, то он, как водится, обсуждался в социально-морфологическом ключе, то есть как вопрос о той социальной группе, которая де способна быть движущей силой развития, "локомотивом истории".      С оглядкой на разные социологические традиции в качестве таковых групп назывались пролетариат, бюрократия (номенклатура), инженерное и управленческое сообщества... и так далее (список открыт). В либерально-демократической мысли роль такой группы, как правило, отводится предпринимателям.

                Первое, что стоит отметить по этому поводу, так это - пережиточный привкус социологического натурализма (мысли per corpore), казалось бы давно преодоленного. Тем самым при решении столь важного вопроса из числа возможных субъектов развития исключался человек. Причем в рамках социально-морфологической точки зрения ударение делается не на специфических социальных функциях рассматриваемых групп, а на их социально-мобилизационном потенциале, то есть способности участвовать скорее в политическом, чем в социально-экономическом процессе.

                В отличие от этого подхода, ряд авторов идентифицуют функцию предпринимательства не просто как способность к нововведениям, созданию новых потребительских качеств, объектов или ситуаций, а как такую способность, которая реализуется благодаря использованию нового типа знаний  и квалификаций.

                При этом важным считается то обстоятельство, что современный предприниматель в своей практике фактически уже преодолел границы экономического подхода. "Отказываясь от жесткой фокусировки на одном типе ресурсов - финансовом, он вводит ряд различных ... замыкающих факторов - интеллектуальных, деятельстных, социально-психологических, культурных, экологических", - пишет по этлму поводу П.Г.Щедровицкий.

                Ведущими из них являются знания и квалификация, эпистемологические и квалификационные стратегии, которые выступают как рамки для будущей деятельности, задающие ее границы и возможности. Добавим  еще - и типику её рациональности, ее специфическую функциональность и, говоря языком старой политэкономии, ее "натуральную форму", то есть порождаемую ею потребительскую ценность.

                Опора на эпистемологические и квалификационные стратегии приводит к совершенно особой постановке вопроса о социальной форме реализации так понятой предпринимательской деятельности. Можно преджположить, что  эта форма, будучи строго функциональной (и притом функциональной в эпистемологическо-квалификационном смысле), не может и не будет иметь стационарных социально-морфологических параметров.

                П.Г.Щедровицкий пишет по этому поводу, что "современное общество стратифицировано ... по отношению к знаниям о способах и формах использования этих (рамочно-знаниевых - Авт.) условий деятельности и ее технических средств". То же самое можно было бы повторить и в отношении  квалификации.

                Цитируемый автор выделяет особую категорию носителей описанной им функции, именуя её "популяцией интерлокеров" и наделяя их ответственностью за выработку: новых рамок мышления и деятельности, новых эпистемологических (и квалификационных) стратегий и новых каналов распространения и использования знаний (и квалификации). Задавшись вопросом о социальной форме интерлокерства, мы можем сказать, что ей скорее отвечают не стационарные, морфологические, а виртуальные группы, складывающиеся и распадающиеся по мере необходимости решения той или иной здачи.

                Теперь обратиться к еще одному элементу человеческого потенциала, до сих пор остающемуся в тени социологической и политологической аналитики, а именно - к психологической компетенции человека.      

                Становлению развитых постиндустриальных обществ сопутствует фундаментальная культурно-антропологическая трансформация, которую К.Юнг назвал переходом из "допсихологического" - в "психологическое" время. Он писал тогда, что "человек, осознавший свою современность, отныне не может удержаться от признания могущества психики, с каким бы усердием и настойчивостью он ни защищался от этого. ... с начала девятнацтого века - после французской революции - душа все больше выдвигалась на первый план человеческих интересов ... современный человек обращается к реальности душевной жизни и ожидает от нее достоверности, утраченной им в мире".

                Для культуры развивающихся постиндустриальных обществ сегодня характерно публичное признание такой стратегии актуализации  личностного начала в человеке, как психопрактики личностного роста. Целью их является культивирование телесной и эмоциональной восприимчивости, диалогового межличностного общения, развития творческих способностей,  опыта личностной самореализации (во всех значимых секторах приватной и публичной жизни), словом, как раз тех "навыкновений души", что составляют востребуемую ныне психологическую компетенцию.

                Эти психопрактики уже сегодня имеют достаточно развитую институциональную инфраструктуру в виде движений (одно из них имеет показательное имя "движения за челолвеческие возможности"), профессиональных ассоциаций  гуманитарно-психологического профиля, разветвленной сети психологических институтов, консультаций и групп, потока специальной литературы и сообщений в каналах массовой информации.            Интеллектуальным обеспечением этих психо-практик является цикл "альтернативных" (а теперь уже и академических) дисциплин, объединяемых чаще всего под общим названием гуманитарной психологии и психотерапии.           Для психопpактик личностного роста характерна перспективная тенденция к синтезу концепций и техник, относящихся к традиционной психологической культуре разных эпох, регионов и народов, с одной стороны, и современных научно рационализированных и экспериментально реализованных психотехник, с другой.

                Широкое распространение этих психопрактик уже само по себе свидетельствует о капитализации тех человеческих качеств, той субъективности, которые производятся с их помощью (цена на психологические услуги весьма высока, рынок их энергично диверсифицируется, что дает немало поводов для уничижительной  критики "психобизнеса").

                Особое значение имеет публичное признание значимости психопрактик личностного роста. Выражается оно в том, что культивируемые в них ценности телесной, душевной и духовной жизни фактически интегрированы в число базовых ценностей постиндустриальной цивилизации и обращаются в ней в качестве аксиом ее культуры.

                Вычленение психологической компетенции как одной из составляющих человеческого потенциала свидетельствует о фактическом изменении антропологической подосновы либерализма, - о проявленности особой культурно-ценностной перспективы либерализма, заслуживающей пристального социологического и политологического анализа.

                Остановимся на тех перспективах развития человеческого потенциала (и их изучения), которые открываются в названной культурно-антропологической перспективе.

                Во-первых, в "движении за человеческие возможности", развертывающемся на Западе с 60-х г., в терминах и понятийных конструкциях гуманитарной психологии, занятой, по сути дела, изучением человеческого потенциала, концептуализируются как традиционные (фольклорные, конфессиональные, обыденные), так и современные, научно-рефлектированные психопрактики. Тем самым происходит "инвестирование" самых разных традиций психологической культуры энергиями культуры современной, что приближает их к сегодняшнему жизненному и творческому опыту. В психологическую компетентность включается способность личностно переживать и сознавать факты (состояния и события) иных, часто весьма далеких от европейской психологических культур.

                Во-вторых, крайне важен  опытный и поисковый, а по сути - проектный залог гуманитарных психопрактик. Речь в них идет именно о "попытках", "опытах", "упражнениях", о том, что совершается в порядке "психологического (по аналогии с мыслительным) эксперимента", духовно-практически, а не вербально или концептуально. Принаждлежность психопрактик к области практического, а не теоретического, проектирующего, а не познающего разума, - еще один аргумент в пользу ценности психологической компетентности.

                Психические деятельности в этих практиках, с одной стороны, артифицируются, то есть становятся особыми усилиями, занятиями или искусством (почему и возможно говорить о специфической психологической компетенции), а с другой - "приватизируются", то есть становятся достоянием  человека в качестве индивидуальности, а не члена какого-либо сообщества (как носителя коллективной психологической культуры). И то, и другое, кстати сказать, свидетельствует об увеличении степеней свободы для самореализации человека, о развитии человеческого потенциала.

                В-третьих, для харатеристики ценностного содержания межчеловеческих отношений существенно, что гуманитарные психопрактики  есть движение за гуманизацию психосферы и тем самым оно обнаруживает отчетливую связь с гуманистикой, осознающейся сегодня как здравый смысл ближайшего будущего.

                Наконец, в-четвертых, гуманитарные психопрактики работают в расширенном межкультурном контексте, в презумпции гетеродоксии и потому они открыты самому различному, если не сказать любому символическому опыту.

                Но, пожалуй, ярче всего постмодернистский характер гуманитарных психопрактик проявляется в их оринтации на субличностные психические реальности. Это обстоятельство наиважнейшее и, на наш взгляд, оно требует особого внимания.

                Отдельного анализа заслуживает связь современных гуманитарных психопрактик (и становящихся доступными с их помощью психических реальностей) - с постмодернистскими концепциями культуры, в терминах которых многими культурологами идентифицируется современное состояние культуры и перспективы культурного роста. Эта связь, если она прогностически реальна, имеет принципиальное значение для того или иного решения вопроса о культурной идентичности российского общества.

                Дело в том, что вслед за диалогическими концепциями межличностных и культурных коммуникаций, за психодраматическими и социально-психологическими концепциями ролевого взаимодействия в современной (постмодернистской) культуре широкое распространение получила концептуалистика "частей личности", "субперсональностей", восходящая к представлениям К.Г.Юнга о персонификации автономных психических комплексов.

                Этот переход сравним по значению с перемещением интересов биологии с клеточного - на молекулярный, атомный и даже субатомный  уровени. Речь идет о микроструктурах личностной самореализации, идентифицируемых в терминах "субличностей" (а также "субмодальностей" сенсорного, аффективного и когнитивного опыта) и выражающих общую тенденцию культуры к "микроминиатюризации" деятельности. Это те реальности постмодернистской психопрактики, в которых "части личности" впрямую, -  минуя уровень целостной личности, "самости", - наделяются культурными значенями и функциями. В культурную (и прочую средовую) работу впягаются именно субличности, тогда как целостность, обычно именуемая личностью, лицом, ликом человека, становится более свободной для самобытия, самопереживания, самомышления и самодействия. Что это как не еще один "ресурс свободопользования"?

                Заметим, что если пионеры психоанализа (и первое поколение их последователей) занимались конструированием типовых, до всех относящихся структур личности, в которых процесс психической диссоциации, "умножения лиц" охватывался обязательными "инстанциями", то современые нам психологи и психотерапевты предпочитают иметь дело с произвольными, порорждаемыми или выбираемыми композициями частей личности, открыв тем самым новое пространство проективной, творческой работы индивидуации, личностного роста и развития человеческого потенциала общества.

                Следующим шагом в этой "гуманитарной интервенции" стала концептуалистика виртуальных реальностей. Сюжетно-иконические контакты с возможными мирами воображения индуцируют  такого рода состояния сознания/воли, для которых виртуальность, то есть случаемость, бытие-в-событии, есть не только способ проживания, но сама суть дела. Это случаемость самосвязанная и самоотраженная, заставляющая говорить о виртуальности как о событии-в-событии, о свободе событийности, которой нельзя обладать, которой нельзя принадлежать, в которой можно лишь сбываться. Опыт контактов с возможными, виртуальными мирами заставляет задаться вопросом о том, реальна или иллюзорна целостность личности в актуальном пространстве-времени. Реализуясь в различных средах и потоках жизне- и мыследеятельности, в различных жизненных мирах, человек оказывается то меньше самого себя (отыгрывая сценарий какой-то своей субличности), то больше самого себя (находя себя включенным в какую-то трансперсональную реальность). В этой психодраме "я" заведомо не тождественно личности ("самости"), оно, говоря словами Ф.Перлса, есть лишь рабочий символ идентификации, с помощью которого прочерчиваются маршруты индивидуации (поиска, выбора, простраивания и обитания) и проблематизируется тип личностной целостности, своеобразие и самобытность имени-лика.

                Отмеченная виртуальность жизненного пути - и симбиотического ему образа жизни - питает интерес к таким  состояниям "самосознавания-самопроизволения", к таким событиям самоотношения, самомышления, самоценности и самобытия, которые - в силу их возможенности и виртуальности - порождаются как "анонимно-приватные", но как бы "хотят" стать личностно выраженными, духовно переживаемыми, причем не в качестве приватнымх, а в качестве интимных.

                Самое важное для капитализации психической компетенции в "концепции автопоэзиса" - это внимание к коэволюции, параллельному и взаимосвязанному протеканию процессов личностного роста и развития, с одной стороны, и процессов творческой, креативной деятельности (в любых областях практики), с другой.

                Кристаллизовавшиеся вокруг идеи автопоэзиса концепции о самопорождающихся реальностях (в природе, обществе или мире мысли), об автореферентности и рефлексивности, самотрансценденции и так далее, лишь фон, на котором реализуется та или иная психопрактическая фигура автопоэзиса (с непременным для гештальпсихологии  допущением о конверсии всех фонов и фигур).

                Согласно концепции автопоэзиса, каждый шаг творческой, креативной деятельности есть вместе с тем и шаг личностного роста и развития. Их общей опорной точкой является та или иная идентифицированная, то есть воспринятая и принятая сознанием/волей субличность, любое персонифицируемое в психодраме воображения состояние или событие, сколь бы виртуальными они ни были. Состояния и события при этом не только принимаются, но и авторизуются, а проявляющиеся при этом жизненные миры, с их особыми пространственностями и "временностями",  также оказываются  неминуемо авторскими (проектируемыми) и доступными нам  в качестве персонажей предложенной воображением психодрамы (коль скоро мы принимаем их себе в удел, а они принимают нас).              

                Автопоэзис связывает  единством авторизованной психической реальности все вышеназванные составляющме человеческого капитала - и знание, и квалификацию, и психическую компетенцию. Это такой уровень душевной развитости, который пока выходит за пределы того типа рациональности, что связана с концепцией человечского капитала. Однако, о нем стоило упомянуть, коль скоро установка на автопоэзис естественным образом проявляется из психопрактик личностного роста, уже подвергшихся капитализации. А как показывает опыт, коль некая ценность появляется и признается в качестве таковой, так ей до рынка - рукой подать.         

               

1.6. Методологические основания оценки человеческого потенциала

                Для того,     чтобы    мониторинг человеческого потенциала страны стал реальностью, необходимо  прежде всего определить      конструктивное      направление     разработки стандартизированных индикаторов,  показателей и методов оценки этого  потенциала.  Основными  требованиями  к  ним  являются: достаточная информативность и  возможность  использования  для массовых  обследований  населения.  Реализация этих требований (в том, что касается психофизиологических характеристик потенциала) может быть достигнута на основе  методологии  оценки  качества жизни  населения  и одного из важнейших его компонентов  - уровня здоровья . Сущность методологии заключается в целенаправленном сборе  и  анализе данных,  получаемых как "естественным" путем (статистические  сведения  о  заболеваемости   и   смертности, демографические    и   экологические   данные,   сведения   об организации медицинского  обслуживания  населения,  социальной защите),  так  и  путем  проведения  специальных  обследований (диспансерные обследования . опросы населения, экспертные оценки показателей).    Подобные    "естественные"    и    специально организуемые источники  информации  могут  быть  определены  и применительно  к  измерению  психофизиологического  потенциала населения.  Среди них особое значение могут  иметь  экспертные оценки  и  заключения,  построенные  по  принципу  прямых  или проективных психологических  тестов.  Для  этого  должны  быть роазработаны        стандартизированные        методы - проблемно-ориентированные  вопросники.  Технология  разработки таких   методов   включает  в  себя: 

                - проектирование  исходного варианта  вопросника  на                       основе  определенных   теоретических представлений, 

                - апробацию  этого  опросника  при  обследовании некоторой          статистически достоверной выборки,

                - анализ полученных результатов  с точки зрения их                             информативности,

                - корректировку исходного варианта вопросника  -  его                      переработку  в  рабочий вариант методики.

     В связи с проблематикой социально-экологических изменений акцент  должен быть сделан на разработке методики, позволяющей прогнозировать психофизиологический  потенциал  на  20-30  лет  вперед. 

 

                В  связи с этим была разработана комплексная методика обследования детей дошкольного возраста,  позволяющая получать данные о характерологических особенностях детей, их состояниях и о параметрах экологической и социальной сред       Анализировалась взаимосвязь между показателями социально-экологических условий промышленного  города, жизнедеятельности ребенка    в    семье   и   детском   саду   и   показателями, характеризующими различные аспекты развития ребенка (здоровье, психофизиологические  особенности,  психическая  сфера и др.), формирования его личности,  область интересов и  предпочтений, некоторые  характерологические особенности.  Было выделено три группы  условий,  оказывающих  значительное   воздействие   на здоровье  и  психическое  развитие детей: 

                - неблагоприятная социальноэкологическая обстановка                    промышленного  города; 

                - комплекс    факторов,    характеризующих   условия   в   семье        (образование,     воспитательная     активность     родителей,

                   социально-психологический   климат   в   семье); 

                -  усовия жизнедеятельности детей в детском учреждении. 

                Было  выявлено, что факторы первой группы в первую очередь негативно влияют на состояние здоровья и ряд психических качеств  ребенка, лежащих в основе регуляции поведения.

 

                Полученные данные показывают,  что целый ряд характеристик семьи,  которые  в наибольшей степени подвергаются негативному воздействию в современной нестабильной социально-экономической ситуации,  такие  как,  благоприятный  социально-психологический климат,   высокая   воспитательная   активность,    ориентация родителей   на   познавательные   и   ценностные   компоненты, оказываются    необходимыми    для    развития     активности, любознательности,     самоконтроля    детей,    снижения    их конфликтности, формирование социальной сферы ребенка  в целом.

                В то  же  время  большое  значение  для  психического развития детей, посещающих     детские     сады,     имеют      условия жизнедеятельности  ребенка  в  детском  учреждении.  Различные характеристики  детских  учреждений  (характер  взаимодействия между сотрудниками и детьми,  социально-психологический климат детского сада,  качество используемых педагогических программ, их  соответствие  возрастным  особенностям  детей)  по-разному влияют  на  психическое  развитие  и  формирование  личностных свойств   ребенка.  

                Полученные  данные  говорят  о  том,  что используемые в настоящее время программы обучения и воспитания неадекватны  общей  социокультурной  ситуации  в  стране.  Они формировались  в  период  иных  приоритетов,   когда   способы взаимодействия  взрослых  людей  подчинялись совершенно другим ценностным ориентациям и установкам, чем те, которые действуют сейчас.  В  настоящее  время  мы  живем  в  переходный период, который коснулся всех сфер жизни общества,  в  том  числе  его духовно-социального  состояния и,  следовательно,  области как социальных, так     и     социально-психологических      основ взаимодействия  его членов.  Этот период характеризуется тем, что старые установки,  способы поведения в коллективе и обществе разрушились,  а  новые  не  сформировались.  В  этих  условиях навязывание определенных  форм  взаимодействия  между  детьми, попытки   сформировать  сюжетно-ролевую  игру  в  традиционных формах  вызывают   агрессивность,   повышенную   возбудимость, снижение  самоконтроля,  быструю утомляемость детей. 

                Не лучше обстоит дело и с процессом социализации детей, их организацией в   детские   сообщества.   Снижается   количество   дружеских контактов,   увеличивается   конфликтность.   Таким   образом, существующие  программы в большей степени неадекватны именно в области приемов, направленных на формирование социальной сферы личности.

                Направленность воспитательно-образовательной системы на   развитие   индивидуальных   задатков   ребенка,   общение дошкольников   как   со  взрослыми,  так  и  со  сверстниками, активизацию творческих компонентов в детской деятельности дают

возможность  положительного решения ряда воспитательных задач. В детских садах,  получивших  высокие  оценки  по  показателям взаимодействия   между   сотрудниками  и  детьми,  то  есть  с направленностью на сферу общения,  дети более доброжелательны, более    уравновешены,   выносливы,   умеют   занимать   себя, любознательны.  Здесь  наблюдается  низкая   конфликтность   и большее    количество    дружеских   контактов.   Формирование ценностных ориентаций ребенка происходит в сторону гуманности, альтруизма и положительного отношения к природе. учреждении,

                Но следует подчеркнуть, что кадровая политика в своей истории, начиная от тейлоризма, прошла несколько этапов, и концепция человеческих ресурсов, не отрицая достигнутых результатов, надстраивается над ними, является очередным этапом в этой истории. Это означает, что непосредственное внедрение концепции человеческих ресурсов в нашей стране не увенчается успехом, поскольку нужна определенная база для ее внедрения. В историческом контексте просматривается следующий этап в развитии кадровой политики, определяемый переходом к массовой информатизации социума, что потребует других моделй человека, нежели использует концепция человеческих ресурсов.

                Если основная задача, для решения которой разрабатывается концепция человеческих ресурсов, заключается в повышении культуры производства на предприятии, то для России, где ныне крайне низок общий уровень культуры призводства, концепция человеческих ресурсов может рассматриваться только как, в лучшем случае, следующий этап кадровой политики. Хотя, зная путь развития, можно быстрее его пройти, но все-таки более актуальными в масштабе страны являются другие задачи кадровой политики. И набор этих задач определяется социально-политическими условиями производства: ухудшением демографической обстановки (страна катастрофически быстро теряет трудовые ресурсы и неблагоприятны условия их роста в ближайшем будущем), резким изменением экономической ситуации: здесь сложилась практически мгновенно совершенно новая ситуация: возникли новые виды деятельности, резко упал спрос на многие старые виды деятельности, произошла переориентация ценностей, образовался рынок свободного труда, возникла безработица, массовая миграция и т.д. В связи с этим, по всей видимости, основной упор в кадровой политке на уровне государства следует сделать на повышении уровня (качества) человеческих ресурсов страны в целом.

                Задача эта как минимум двуединая:

                а) необходимо повысить уровень профессиональной подготовки во всех звеньях (средняя школа, ПТУ, ВУЗы, внутрифирменная подготовка) и

                в) обеспечить ориентацию и переориентацию населения на существующее производство, а не на то, которое было еще несколько лет назад.

                Если первая задача является традиционной, и способы ее решения в принципе известны, то вторая задача является новой и требует разработки новых решений. Учитывая уже имеющийся в России опыт решения этой задачи, можно говорить, что она решается за счет создания в стране сети государственных учреждений профессиональной ориентации и психологической поддержки населения и соответствующей структуры обеспечения деятельности этой сети в виде научно-методических центров. В задачу этих центров входит изучение рынка труда, динамики связи профессионального труда и профессионального образования, разработка моделей профессиональной карьеры и т.д. вплоть до разработки основ кадровой политики в стране.

 

Литература:

Галль Ж-М. Управление людскими ресурсами. М., "Конкорд", 1995.

 

Генисаретский О.И. Культурно-антропологическая перспектива. В кн.: "Иное", М., 1994.

 

Грейсон Дж., О`Делл О. Американский менеджмент на пороге XXI века.  М., 1991.

 

Иванцевич Д.М., Лобанов А.А. Человеческие ресурсы управления.  М., "Дело", 1993.

 

Курицын А.Н. Секркты эффективной работы: опыт США и Японии для предпринимателей и менеджеров.  М., Изд-во стандартов, 1994.

 

Ладанов И.Д. Практический менеджмент (Психотехника управления и самотренировки).  М., 1995.

 

Медведев В.И., Зараковский Г.М. Психофизиологический потенциал как фактор устойчивости популяции в условиях глобальных изменений природной Среды и климата. "Физиология человека", 1994, т.20, N6.

 

Травкин В.В., Дятлов В.А. Основы кадрового менеджмента. М., "Дело", 1995.

 

Управление человеческими ресурсами в японских компаниях (Информационно-аналитическая разработка Минтруда РФ). М., 1995.

 

Фукуяма Ф. Войны будущего. "Независимое военное приложение", 1995, N1.

 

Щедровицкий П.Г. Экономические формы организации хозяйства и современные предпринимательские стратегии. "Кентавр", 1993, N2.

 

Юнг К.Г. Проблема души современного человека. В кн.: "Архетип и символ". М., 1991.

 

Япония: лики страны в разные времена. М., Японский фонд, 1994.

 

               

               

               

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 2.

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ СТРАНЫ: ФАКТОРЫ РИСКА

                Ведущими факторами, создающими угрозы для человеческого потенциала,  являются:

                - неблагополучное состояние и негативные тенденции изменения продолжительности жизни и смертности населения;

                - снижение уровня физического и психического здоровья под влиянием экологических (в том числе и социально-экологических) факторов среды жизнедеятельности;

                - ухудшающееся положение детей, семьи, молодежи как важнейших составляющих человеческого потенциала бедyщих поколений;

                - некоторые тенденции, связанные с практическим использованием научно-технических достижений;

                - новое состояние культурного и образовательного пространства развития молодых поколений.   

                Частично эти факторы риска связаны с общим ходом цивилизационного процесса,  характерного для современной постиндустриальной эпохи, частично  -  они специфичны для условий быстрых социально-экономических перемен в нашей стране. Некоторые из них являются достаточно известными. Тем не менее их группировка и совокупное рассмотрение представляются необходимыми, во-первых, для текущей оценки человеческого потенциала, а во-вторых - для выявления тенденций его изменения и развития. Мы рассматриваем предлагаемую классификацию не как нечто завершенное, а как исходную, предполагающую критическое обсуждение, дальнейшую разработку и уточнение. Следует иметь в виду также то, что многие из воздействий, которые представлены здесь как факторы риска, имеют более широкое объективное содержание, выходящее за рамки понимания их как угроз человеческому потенциалу и, в частности, даже открывают новые пространства для его реализации и развития.

 

2.1. Состояние здоровья населения как фактор риска

                Сегодняшняя демографическая ситуация в РФ оценивается многими  специалистами как кризисная. Такая оценка обусловлена тем, что в 1992 году воспроизводство населения в России приобрело новое качество: впервые за все послевоенное время число смертей, зарегистрированных за год, превысило число рождений, причем сразу на 207 тысяч.  Численность населения в 1994 году снизилась больше, чем на 0,2 %  по сравнению с 1993 годом, причем сокращение численности полностью определялось превышением числа умерших над числом родившихся. В целом за последние 6 лет уровень рождаемости снизился на 30%.   

                В 1992 году 57% населения России составляли люди в трудоспособном возрасте  (15-59 лет), 24% - моложе и 19% старше этого возраста. При продолжающемся падении рождаемости неизбежно падает доля молодежи и возрастает  доля пенсионеров. Особенно выражена эта тенденция в крупных городах, где люди пенсионного возраста составляют более четверти населения. "Старение" возрастной структуры населения является социальным фактором риска из-за повышения нагрузки на  трудоспособную часть населения.

                Ожидаемая продолжительность жизни остается очень низкой для экономически развитой страны - последнее место в Европе у мужчин и одно из последних у женщин. Основные составляющие избыточной смертности, влияющие на ожидаемую родолжительность жизни населения  России,  связаны с тремя составляющими:

                1) очень высокой смертностью от болезней системы кровообращения, в отличие от

большинства экономически развитых стран не снижающейся на протяжении последних  десятилетий;

                2) сверхсмертностью от несчастных слyчаев, отравлений, травм, убийств, самоубийств в трудоспособных возрастах, особенно у мужчин. Сокращение этого  вида смертности, достигнутое во время антиалкогольной компании  1985-1986  гг., явилось главной причиной существенного роста ожидаемой продолжительности жизни в 1985-1987 гг. и наоборот, увеличение смертности от травматизма в 1988-1992  гг. служило главной причиной последовавшего в эти годы снижения ожидаемой продолжительности жизни;

                3) относительно высокой смертностью от болезней органов дыхания и, в меньшей степени, от инфекционных болезней. Смертность от этих заболеваний имела  преобладающую тенденцию к снижению в 1970-1992 гг., которая оказывала некоторое позитивное влияние на уровень ожидаемой  продолжительности жизни. Однако смертность от болезней инфекционной этиологии в России остается все еще слишком высокой в детском и молодых возрастах. Так, из-за разрушения профилактической медицины заболеваемость корью возросла в 4,2 раза, дифтерией в 3 раза; распространяются социальные  болезни; заболеваемость туберкулезом возросла на 25%, сифилисом - в  2,6 раза.

                Таким образом, современный кризис общественного здоровья в России обусловлен не столько "старыми" причинами смерти, такими как инфекционнные болезни, смертность от которых была радикально снижена еще в 50-е годы, а пришедшими им на смену "новыми" видами патологии, в первую очередь болезнями системы кровобращения. Борьба с ними в России идет менее успешно, чем во многих других экономически развитых странах,  где в 70-80-е годы было достигнуто весьма значительное снижение смертности от сердечно-сосудистых заболеваний. Отставание отечественного здравоохранения в этой сфере создает дополнительный фактор риска для продолжительности жизни населения. Другими социально-психологическими факторами риска являются: низкий уровень культуры поведения, отсутствие в массовом сознании установок и ценностей здорового образа жизни, отсутствие достаточной информированности населения.

                Наряду с возрастанием смертности, сокращением ожидаемой продолжительности жизни происходит падение рождаемости. По данным социологических опросов, в большинстве регионов России родители отказываются не только от "проблематичного"  третьего-четвертого ребенка в семье. Уже в 1989 г. в среднем на семью приходилось 1,1 ребенка. Большинство семей были однодетными, и только одна треть из них имела двух детей.  Сегодня сокращение рождаемости происходит за счет отказа (или  откладываемогo рождения) даже не второго, а первого и единственного младенца. Установка на массовую бездетность укрепляется.

                Наряду со снижением рождаемости имеет место и сокращение брачности. Если  резкое сокращение рождаемости началось с 1988 г., то обвальное снижение брачности произошло в 1992 г. Снижение брачности связано, в первую очередь, с откладыванием браков. Такая ситуация приводит к отрицательным демографическим последствиям сокращению  числа первых рождений, которые составляют более 50% всех родивщихся младенцев), а также медико-социальным (рост абортов, вторичного бесплодия, внебрачных рождений,  отказу от новорожденных).

                Все это безусловно отрицательно сказывается на будущей демографической ситуации,  качестве воспроизводства населения, на положении с трудовыми ресурсами, человеческом потенциале в целом.

                Особую тревогу вызывает резкое ухудшение состояния психического здоровья  населения. По данным директора Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии им.В.Сербского  профессора Т.Дмитриевой, 61,5% населения нуждается в психотерапевтической  помощи,  а  40%  - страдают различными психическими  нарушениями.  Растет число умственно отсталых детей. Так, за один только 1992 год прирост таких детей составил 4,6%, а обратившихся к психиатру - 10,7%. Перспектив улучшения этой тревожной ситуации пока не отмечается. Быстрое  изменение социальных стереотипов, трансформация ценностей в совокупности с объективно ухудшающимися условиями жизни ведут к росту психоэмоциональных перегрузок в различных группах населения, нарастает потребность в психологической поддержке, коррекции, консультировании населения. Становление отечественной социальнопсихологической службы явно отстает от потребностей и спроса на  психотерапевтические услуги, что также является дополнительным фактором риска для населения.

 

2.2. Влияние экологии на человеческий потенциал

                Здоровье населения прямо связано с ухудшающейся экологической обстановкой. экологическими факторами, влияющими на состояние здоровья человека, являются  техногенные изменения ландшафта (изменения рельефа, активизация экзогенных геологических процессов, загрязнение территории промышленными и бытовыми отходами, загрязнение почв,  ухудшение состояния растительного и животного мира), физические условия среды жизнедеятельности (тепловое и радиационное загрязнения, электромагнитное излечение, шум, вибрация и пр.),климатические особенности среды проживания. К постоянно действующим экологическим факторам риска для здоровья человека относятся загрязнения атмесферы и водных объектов. Имеющиеся в  литературе  сведения позволяют предполагать, что одной из причин перинатальной смертности (смертность плода до родов, ребенка в родах и в течение первых семи дней после родов) может быть высокая степень загрязнения  воздуха  NO2. Анализ истории  родов  4000 женщин из загрязненного NO2 района показал значительное превышение процента суммарной патологии течения беременности  и родов по сравнению с более "чистыми" районами. Отмечалось учащение случаев токсикозов беремонности, а явления угрожающего выкидыша были в два раза выше, чем в контрольном районе.  При натурном изучении истории болезней жегщин в  районе с комплексным воздействием СО,  NO2,  SO2 на уровне более ПДК установлено, что количество спонтанных абортов почти  в 10 раз выше по сравнению с контрольным, более чистым районом. Врожденные аномалии у детей также связаны преимущественно с загрязнениями воды и воздуха мутагенами (например, диоксином).

                Онкологическая заболеваемость во многом определяется  концентрацией канцерогенных веществ.  В первую очередь это полиахроматические углеводороды. Сильнейшими   из  известных веществ по биологической активности  воздействия  на организм являются так называемые полихлорбензодиоксины и полихлордибензофураны. Эти вещества вызывают целый "букет" заболеваний, но вообще не контролируются ни в выбросах, ни в сбросах, ни в среде обитания.

                Одной из важных причин заболеваний верхних дыхательных путей (смертность по которым все еще велика в нашей стране) является пыль. В промышленных и городских условиях пыль содержит кварц, гипс, кальций, серу и пр. При ингаляции кварца развиваются хроническое воспаление дыхательных путей, перибронхиальный склероз, плевриты. Эти повреждения стимулируют также развитие туберкулеза и рака легких. Токсический эффект гипса, так же, как и других сульфатов, связан с раздражающим действием на кожу и слизистые. При длятельном воздействии серы через дыхательные  пути нарушается белковый обмен, возникают расстройства нервной системы, желудочно-

кишечного тракта,  дыхательной системы, кроветворных органов.

                Таким образом,  изменение качества среды обитания ведет к снижению комфортности жизни  наcеления, о чем свидетельствуют медико-демографические показатели, в частности, омоложение онкологической сметрности, онкологическая  смертность в младенчестве и сверхсмертность в трудоспособном возрасте.

                Дополнительный риск представляет низкий уровень мониторинга экологически опасных для здоровья человека факторов среды и производных от них показателей состояния здоровья населения, разобщенность и  недостаточность мер, принимаемых на различных уровнях по адаптации различных групп населения к среде жизнедеятельности и реабилитации этой среды.   В эпоху социально-экономических перемен нарастает влияние социльно-экологических  факторов риска, приводящих к росту заболеваний сердечно-сосудистой системы, угрожающих психическому здоровью населения. Нестабильная экономическая обстановка и, как следствие снижение жизненного уровня  многих семей,  увеличение числа семей, находящихся  на грани или за чертой бедности, ослабление инфраструктуры здравоохранения, образования и культуры ухудшили положение детей и возможности семьи и государства по их жизнеобеспечению, развитию, социализации, поставили под угрозу будущее человеческого потенциала России.

 

2.3. Положение детей в условиях социально-экономических перемен

                В Российской Федерации дети составляют 26,2%  общей  численности населения  страны. В последние годы социально-экономические показатели положения детей по ряду  параметров оказались неблагоприятными, причем негативные тенденции продолжают нарастать.   Тревогу вызывает высокая младенческая и детская смертность. В 1993 году на 1 000  родившихся были зарегистрированы 19,9 детей, не доживших до 1 года, в 1994 году этот показатель составил 18,6.  Несмотря на некоторое улучшение, уровень детской  смертности остается высоким,  более чем в два раза превышая соотвествующие покзатели США, Франции, Англии. Коэффициент смертности детей в возрасте до 5 лет в 1994 году составил 22,2 в расчете на 1 000 детей соответствующего года рождения.

                Очень высока  и не имеет тенденции к снижению материнская смертность, уровень которой  в 1994 году саставил 52,3  на 100 тысяч родившихся  детей, что в несколько раз превышает  аналогичный показатель индустриально развитых стран. Ухудшилось качество здоровья беременных женщин и новорожденных детей. За 1990-1994 годы  общая  заболеваемость новорожденных  детей  выросла в 2,3 раза, в том числе за счет заболеваний, приводящих к высокой смертности.   Увеличилось число  хронически  больных детей,  особенно с болезнями  нервной системы, органов пищеварения, онкологическими заболеваниями, заболеваниями  крови, эндокринной системы, опорно-двигательного аппарата. Специальные  исследования  показывают,  что  более  20%  детей дошкольного возраста имеют хронические заболевания, более чем у 50%  школьников зафиксировано ослабление здоровья, более 40% детей к окончанию  школы  ограничены в выборе профессии по состоянию здоровья. Растет заболеваемость  инфекционными заболеваниями (дифтерией, коклюшем, туберкулезом). Среди инфицированных  вирусом иммyнодефицита  человека (ВИЧ)  около одной трети - дети.

                Снижение уровня жизни, вызванное отставанием темпов роста доходов населения от темпов роста потребительских цен, вызвало значительное ухудшение качества питания детей. Его состав постоянно смещается в сторону прогрессирующей углеводородной модели потребления, что будет отрицательно сказываться на физическом и психическом здоровье в последующих возрастах. 

                Благополучие детей неразрывно связано с созданием необходимых условий для их воспитания, образования, духовного развития. На начало 1994-95 года в дневных общеобразовательных школах обучалось 21,1 млн. человек. Вместе с тем из-за недостатка учебных помещений 24,7% учашихся обучалось во вторую смену и 0,5% - в третью.

                Сокращено финансирование строительства, ремонта и реконструкции общеобразовательных учреждений всех типов. Ввод в действие ученических мест уменьшился с 514,6 тыс. в 1990 году до 194,2 тыс в 1994 г. Уменьшилось также строительство профессионально-технических училищ и средних специальных учебных заведений.  За последние годы идет сокращение числа учреждений дошкольного и дополнительного школьного образования, а также учреждений  оздоровительного отдыха детей. Обеспеченность дошкольными учреждениями детей сооветствующего возраста в 1994 году по сравнению с 1991 годом снизилась с 63,9 до 56,6 процента. Число детей, отдохнувших в оздоровительных лагерях и центрах различного вида, в 1994 году снизилось на 8% по сравнению с 1993 годом из-за увеличения стоимости путевок и транспортных расходов на оплату проезда к месту отдыха.

                Необходимо отметить ряд тенденций, которые, являясь факторами социально-психологического риска, негативно сказываются на духовно-нравственном развитии и воспитании детей. Так, резко сократилось производство детских и юношеских художественных, мультипликационных, учебных фильмов. Прекратила свое существование сеть специализированных детских кинотеатров. Сокращаются тиражи детских изданий. Не полностью удовлетворяется спрос на научно-художественные книги, отечественную классику, литературу по школьной программе, школьные учебники.                Особым социальным фактором риска является нарастающая безнадзорность среди детей и подростков и высокий уровень правонарушений, совершаемых детьми и подростками. Несовершеннолетними или с их участием в 1994 году было совершено почти 222 тыс. преступлений, 8% от общего числа зарегистрированных. В течение 1991-1994 годов число тяжких правонарушений, совершенных подростками (убийства, грабежи, разбойные нападения), выросло в 2,9 раза. За этот же период количество несовершеннолетних, преступивших закон, увеличилось на 28%. В общем объеме правонарушений возрастает доля преступлений, совершаемых девочками.

                В последние годы в России наблюдается увеличение числа детей, оставшихся без попечения родителей. В 1994 году общая численность детей сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, составляла 446,9 тыс человек. Свыше 135 тыс. детей усыновлены, около 201,4 тыс. детей находится под опекой и попечительством граждан, более 100 тыс. детей воспитывается в интернатах. До сих пор на государственном уровне не разработаны адекватные программы воспитания и образования детей-сирот в учреждениях интернатного типа, отсутствует система подготовки психолого-педагогических кадров для этих образовательных учреждений. При таких условиях сохраняется высокий процент воспитанников детских домов и домоф-интернатов, не способных к полноценной социальной и психологической адаптации в обществе. Так, например, 30% воспитанников

клинских школ-интернатов и детского дома-сироты, выходя из этих заведений становаятся бомжами, 30 заканчивают жизнь самоубийством.

                Большую остроту приобрела проблема детской инвалидности. Число детей инвалидов в возрасте до 16 лет на конец 1993 года составило 344,9 тыс. человек, а к концу 1994 года 398,9 тыс человек. Среди основных причин инвалидности детей следует отметить неблагоприятные условия труда женщин, наследственные заболевания, рост травматизма, все большее значение приобретает ухудшение экологической обстановки. В структуре детской инвалидности преобладают психоневрологические заболевания, заболевания внутренних органов, опорно-двигательного аппарата, нарушения зрения, слуха. Необеспеченность детей-инвалидов необходимым и качественным специальным оборудованием, медикаментами, материальной, социальной, психологической и юридической помощью резко сужает возможности их полноценной адаптации и реабилитации.

                На конец 1994 года число семей беженцев и вынужденных переселенцев достигло 274,3 тысяч. Из них почти 203 тыс. - дети, которые, кроме прочего, требуют специальных мер социально-психологической реабилитации, создания службы социальной помощи.    

                В трудном положении находятся дети, проживающие на Севере, особенно дети малочисленных народов. Среди них крайне высока младенческая смертность, уровень которой в ряде мест компактного проживания коренного населения вдвое превышает среднероссийский показатель. Вследствие повышенной смертности среди взрослого населения возрастает число детей-сирот. Ухудшение экологической обстановки, затрудненный доступ к образованию, культуре, медицинской помощи негативно влияют на развитие детей Севера, ставя под угрозу качество будущего взрослого населения, его активность, дееспособность, творческий потенциал.

 

2.4. Изменение состояния семьи как фактор риска

 

                Подавляющее большинство детей России воспитывается в семьях. Перемены, происходящие в экономике, политике, культурной жизни России в течение последних лет, оказывают значительное влияние на семью как естественную основу жизнеобеспечения детей, вынуждая ее к быстрым изменениям жизненной стратегии. В настоящее время существует острое противоречие между необходимостью обеспечить нормальную жизнедеятельность и развитие каждого ребенка и неадекватными экономическими возможностями большинства семей. Среди различных категорий населения в числе бедных чаще оказываются семьи с несовершеннолетними детьми, молодые семьи с маленькими детьми, семьи с несколькими детьми.

                Низкие доходы семей с детьми являются непосредственной причиной недостаточного по количеству и качесву питания детей, проведения некачественного лечения, снижения уровня услуг сферы образования, слабой организации досуга и отдыха во время каникул, зрелищных, культурных мероприятий для детей, особенно с ростом коммерциализации деятельности культурно-досуговых, образовательных, здравоохранительных учреждений и ростом цен на их услуги.

                Важной проблемой семьи и одновременно фактором риска является снижение полноценной реализации воспитательных функций. У родителей остается все меньше времени для воспитания детей в связи с необходимостью дополнительной работы для обеспечения потребностей семьи, а также возвращением в семью многих видов работ, ранее выполняемых сферой услуг.

                Серьезного внимания требуют также повышение педагогической и психологической культуры родителей с целью обеспечения адекватной среды развития детей в семье, их эмоциональной поддержки, укрепления детско-родительских отношений.

                В особенно сложных социально-психологических условиях оказываются дети в семьях, находящихся на грани развода, неполных семьях, семьях, где родители ведут асоциальный образ жизни. В нестабильной социально-экономической ситуации развод становится массовым явлением. В настоящее время на каждые две свадьбы приходится один развод, каждый третий ребенок воспитывается в неполной семье, без отца или без матери.

                При общем сокращении рождаемости растет доля внебрачной рождаемости: каждый шестой в среднем, а в отдельных регионах - каждый четвертый младенец в 1994 году был рожден матерью, не состоявшей в зарегистрированном браке. Возрастают такие семейные неблагополучия, как алкоголизм или наркомания одного, а иногда и обоих супругов, либо вовлечение одного из супругов в компании асоциального характера. В результате нарушаются психологические связи между ребенком и родителями, что приводит к уходу детей из семьи, росту детского бродяжничества. Изучение материалов уголовных дел показало, что именно экстремальные условия жизни подростков, острые конфликты в семьях, пьянство и аморальный образ жизни родителей, жестокое обращение в большинстве случаев провоцировали несовершеннолетних на бегство, подталкивали к суициду. Некоторые находившиеся в розыске подростки стали жертвами преступных посягательств взрослых. Однако предусмотренных законом мер в их отношении не принималось. При наличии данных о спаивании подростков, вовлечении их в занятие проституцией, попрошайничеством, взрослые остались безнаказанными.

                Утрата стабильности, неуверенность в завтрашнем дне вызывают массовую фрустрацию. По данным Ассоциации работников социальных служб, нарастают психопатологические реакции на внешние воздействия, которые проявляются в виде агрессии или депрессии. Существует статистически достоверная связь между ростом безработицы, психологической неудовлетворенностью жизнью родителей и последующим всплеском жестокости и насилия по отношению к детям, женщинам в семье, старикам. Регистрируется рост числа побегов детей из дома в результате жестокого обращения взрослых, медики констатируют в последние годы увеличение случаев особо жестокого обращения родителей с детьми. К 1993 году число детских самоубийств достигло 2 тысяч в год (третье место среди причин детской смертности), а число бежавших из дома за год приближается к 50 тысячам. Этот процесс имеет тенденцию к нарастанию.

                В последние годы жестокое обращение с детьми в нашей стране стало явлением обыденным, оно находится на угрожающе высоком уровне и получает все большее распространение. По данным МВД, в 1993-94 гг. 43,5 тысячи малолетних детей стали жертвами преступных посягательств, в том числе более 5 тысяч из корыстных побуждений, более 3,5 тысяч на почве хулиганства, 1,5 тысячи - на бытовой и 3,7 тысяч на сексуальной почве. Как свидетельствуют материалы прокурорских проверок, факты жестокого обращения с детьми зачастую скрываются, а если становятся известными, то меры уголовной, административной и гражданско-правовой ответственности срабатывают далеко не всегда. Такое положение объясняется не только недостатками в деятельности правоохранительных органов, но и отсутствием эффективных правовых норм защиты неприкосновенности личности ребенка, его чести и достоинства, охраны здоровья и других прав.  Вместе с тем данные официальной статистики не отражают в полной мере картины распространенности этого явления. Появились такие формы жестокого обращения с несовершеннолетними, как торговля детьми, вовлечение их в попрошайничество и нищенство, сексуальная и экономическая эксплуатация, лишение жилья, средств к существованию и другие формы пренебрежения их нуждами и интересами. Увеличивается число детей, погибающих от неестественных причин. Десятки тысяч детей в возрасте до 14 лет умирают от травм, убийств, самоубийств и отравлений.

                Рост жестокости не только по отношению к детям, но и детей к своим сверстникам и взрослым обусловлен рядом причин. И в первую очередь кризисом морали. Огромную лепту в углубление этого кризиса внесли массовая культура, СМИ.

    Отмечается тенденция снижения процентной доли детей и подростков, охваченных детскими яслями, детскими садами и школой. В частности стены школы покинули, недоучившись в 1992 году, 4,6 млн учащихся, в основном старшеклассников.

                В последние годы в два раза увеличилось число учащихся, выбывших из 5-9 классов средней школы, не получив основного образования. Среди мотивов ухода 43% опрошенных детей называют конфликты с учителями, 38% считают себя просто выгнанными. Такая тенденция не случайна, поскольку с принятием Закона РФ "Об образовании" учителя оказались по существу осбовождены от функций воспитания детей и защиты их от семейного неблагополучия.

                Кроме того, более половины выпускников 1993 года оказались в числе безработных. Между тем ребенок среднего и старшего возраста, подросток, молодой человек 16-18 лет, который уже не учится, но еще не работает, неизбежно попадает во власть дворовых и иных компаний квазимафиозного характера. Эмоциональн и физически неокрепший ребенок "выталкивается" в джунгли российского рынка. Детский труд используется в коммерческих структурах бесконтрольно, он часто сопровождается унижением и сверхэксплуатацией.

 

2.5. Факторы риска в системе образования

                В настоящее время система образования в России переживает сложный процесс перехода от унитарного образования к образованию по выбору. Разработаны и введены в действие более 300 вариативных параллельных программ и учебников, продолжается дифференциация образовательных учреждений. Предпринимаются шаги по реализации права детей с недостатками умственного и физического развития на получение образования.

                Вместе с тем и в самой сфере образования и развития детей имеется ряд серьезных проблем. Современная общеобразовательная школа (при всех инновационных тенденциях) не учитывает биологических, физиологических, психологических возрастных особенностей развития ребенка. Школьная нагрузка превышает, как правило, возрастные возможности, что ведет к появлению разного рода патологий. Практически каждый третий ребенок имеет нервно-психические отклонения, нуждается в психолого-педагогической помощи и коррекции. Однако по-прежнему отсутствуют психологические и социальные службы, обеспечивающие диагностику, консультирование, курирование детей, нуждающихся в социальной и психологической поддержке.Отсутствуют научно обоснованные программы дифференцированного обучения, в том числе поддержки одаренных детей. Школа по-прежнему ориентирована на знания, умения, навыки, а не на личностное развитие, развитие творческого потенциала ребенка. Практически отсутствуют программы социального развития: нет человековедческой проблематики, не предусмотрено формирование социальных умений разрешения конфликтов, выражения и отстаивания своей точки зрения, толерантности и т.п. Потеряны общественнеы идеалы и ценности, задающие перспективу развития от детства к взрослости, что лишает ориентации воспитательно-образовательный процесс.

                В условиях роста численности групп населения, имеющих  доходы ниже прожиточного минимума, появляется угроза того, что учебная литература вообще станет недоступной. Тем самым нарушается право детей на образование - бесплатное общедоступное. Формирующаяся система "лишений", невозможность подавляющего большинства российкийских семей обеспечить детям достойный уровень жизни, эталоны которого задаются современной масскультурой, "статусным" потреблением расслоившегося российского общества, способны существенно исказить психическое развитие, травмировать ребенка, подростка, наложить отпечаток на последующее поведение взрослого индивида.

 

2.6. Состояние молодежи как фактор риска

                Даже предельно обобщенный анализ современного российского "социокультурного ландшафта" дает основание выделить молодежь, как носителя человеческого потенциала завтрашней России, в особую социальную страту.

                Предельная динамичность, высокая степень сложности, малая предсказуемость сегодняшней российской действительности делает задачу освоения культурного и социального пространства, встающую перед каждым молодым человеком, особенно сложной. Наложение же общецивилизационных сдвигов на специфически российские трудности последних лет делает молодежную проблематику вдвойне острой. Именно молодежь, обладая наименьшей социальной и психологической защищенностью, испытывает повышенное давление общественных проблем. Все это создает повышенную зону риска. Перечислим факторы, формирующие ее, и, соответственно, создающие угрозу для человеческого потенциала завтрашней России.

                Одной из серьезных проблем является социально-психологическая и юридическая неподготовленность российского общества к рыночным отношениям. В обществе, где многие десятилетия насаждалось нарочитое бессеребничество, почти брезгливое отношение к любой коммерческой деятельности и активное неприятие частного предпринимательства, привычные морально-этические установки оказываются существенно инерционнее стремительно меняющейся действительности. В то же время молодежь с ее прагматичностью и психологической мобильностью воспринимает "новые времена" в России как данность, стремясь оптимально и динамично вписываться в новые условия. При этом она неизбежно вступает в конфликт с одинаково инерционными общественной моралью и правовой системой, что существенно способствует криминализации молодежи. Многочисленные исследования показали, что за последние несколько лет криминальное сообщество заметно "помолодело", чему в значительной мере способствует также и неразвитость ценностного сознания молодежи.

                Эта неразвитость порождает еще одну тенденцию, а именно - деформацию системы ценностей, в частности, ее неравновесное смещение в сторону материальных признаков жизненного успеха. Привычная для старшего поколения теоретическая аксиоматичность самоценности культуры и образования не выдерживает натиска практической доказательности ценности материального благосостояния.

                При этом (что особенно опасно) традиционные для советского менталитета оппозиции, как то: "богатство - интеллигентность", "предприимчивость - образованность", "деловой человек - интеллектуал" и т.п., становятся факторами отчуждения значительной части молодежи как от культурных ценностей, так и от систем образования. Новое поколение выбирает богатство в том числе и потому, что старшее поколение его принципиально не выбирало (или не менее принципиально делало вид, что не выбирает). Так что налицо необходимость встречной модификации систем ценностей: у молодежи - в сторону духовных ориентиров и у старшего поколения - в сторону материальных "опор".

                Серьезным фактором риска для молодежи является также пролема профориентации и трудоустройства. Передвижение центра тяжести занятости населения от государственнго к частному сектору обостряет эту проблему, (особенно в малых городах). В этой проблеме необходимо отделить привычные практические вопросы (создание новых рабочих мест, набор в высшие и средние специальные заведения и т.д.) от фундаментальной проблемы - подготовки молодежи не к отвлеченному труду, как к таковому, а к работе по выбранной специальности или профессии, выбранной в соответствии с личными склонностями и природными способностями.

                Перечислим приоритетные направления и нейтрализации факторов риска для молодежи, представляющих угрозу для человеческого потенциала завтрашней России:

                - социальная, правовая и психологическая помощь и профилактика;

                - профессиональная ориентация;

                - повышение социальной значимости научного мировоззрения и общечеловеческих  ценностей

                  культуры;

                - придание общеобразовательного статуса человековедческим и психологическим  дисциплинам;

                - комплексная медико-биологическая и социально-психологическая помощь  молодой семье. 

 

                2.7. Некоторые факторы риска, связанные с практическим использованием научно-технических достижений

                               Одним из самых бурно развивающихся научно-технических направлений в настоящее время являются разработки в области так называемых "виртуальных реальностей". Буквально за последние десять лет уровень практических разработок прошел путь от первых опытных образцов до достаточно широко распространенного на Западе бытового оборудования. Суть разработок в области компьютерных виртуальных реальностей заключается в том, что с помощью компьютера можно создать реалистический трехмерный объект, имеющий "собственное", т.е. программированное на очень высоком психологическом уровне, поведение (для пользователя поведение, например, виртуального человека не отличило от поведения реального человека). Причем виртуальный объект и пользователь могут обмениваться сенсорной информацией в принципе любого типа (зрительной, слуховой, тактильной и даже ощущениями от внутренних органов). Другими словами, с помощью компьютера можно создать иллюзию, воспринимаемую и ощущаемую (переживаемую) как абсолютно достоверную.

                Но если компьютерные виртуальные разработки дают возможность человеку воспринимать виртуальные объекты как реальные, то дополнение компьютерных разработок разработками в области психологических виртуальных реальностей дает возможность глубокого проникновения в психику человека, которое в настоящее время обеспечивается различного рода психотехническими, эзотерическими, духовными и т.п. практиками, поскольку психологические виртуальные реальности есть не что иное как более высокие (или глубокие) пласты человеческой психики. Это означает, что объединение компьютерных и психологических виртуальных реальностей приведет к тому, что человек будет не только воспринимать и взаимодействовать с виртуальными объектами как реальными, но и будет верить в их объективное сущестовавание, так же как верит верующий человек в те реалии, которые предлагает ему его вероисповедание.

                Учитывая сказанное, можно выделить два направления дестабилизации и программированния поведения как отдельного человека, так и больших групп нселения.

                Первое направление - разработки в области психологических виртуальных реальностей, программируемых с помощью компьютера. Эти разработки только начинают разворачиваться в практическом плане, конкретные результаты еще невелики, но негативный потенциал весьма велик, поскольку работа на уровне психологических виртуальных реальностей может приводить к смене фундаментальных основ человеческого бытия (самоидентификация личности, убеждения,  ценности  и  т.п.).

                Механизм психологического виртуального программирования заключается в разделении виртуальной и внешней реальностей и появлении субъектов, живущих практически полностью в виртуальной реальности и ориентирующихся на ее ценности. Существующими аналогами такого рода поведения является алкогольная интоксикация, наркомания, азартные игры, патологическая ревность, подростковый максимализм (неуправляемость и неконтролируемость поведения, неоправданная жестокость, суициды и т.п.). Очевидно, что в программу можно заложить любое содержание.

                При этом надо иметь в виду, что поскольку компьютерная информация с заложенным в ней программированием имеет возможность распространяться даже по телефонной сети (электронная почта), то и небольшая дестабилизирующая программа, охватывая большие группы пользователей, может иметь очень сильные последствия.

                Второе направление - разработки в области компьютерных виртуальных реальностей, дающих возможность пользователю воспринимать и ощущать виртуальные объекты как реальные. Сами по себе виртуальные объекты не воздействуют на фундаментальные основы бытия человека, но оказывая то или иное психическре воздействие, могут приводить к весьма негативным последствиям. Рассмотрим некоторые из этих последствий.

                Многие виды асоциального поведения не возникают в силу того, что у человека нет опыта переживания такого рода асоциального поведения: физического насилия, сексуальных извращений и т.п. Известно, что во время социальных потрясений, войн, многие самые обыкновенные люди становятся просто изуверами. Сцены насилия, извращения вызывают в некоторых людях (по разным причинам) аналогичное поведение. И если в нормальной жизни такие сцены достаточно редки и поэтому крайне редко провоцируют аналогичное поведение в других людях, то с помощью компьютера все у кого по каким-либо причинам есть даже им неизвестная интенция на асоциальное поведение, смогут ее актуализировать.: каннибализм, сексуальные извращения, убийства. Теперь, благодаря компьютеру, фактически каждый человек получит возможность пережить такие сцены. Более того, виртуальный компьютер дает возможность отработать те виды поведения, и тем самым внутренне подготовить их к реализации, которые в современном обществе практически немыслимы (культурно табуированы): кровосмешение, отцеубийство и т.п.

                Помимо неизвестных самому человеку интенций, в нем есть в норме неисполнимые, хотя часто очень навязчивые, желания: кого-то ударить, даже убить, поджечь дом соседа и т.п.. Неисполнимы эти желания иногда только в силу того, что у человека нет опыта такого рода асоциального поведения. Когда с помощью компьютера он несколько раз совершит свое преступление не только в мыслях, но и собственными руками, уже ничто не остановит его от удовлетворения своего желания в действительности.

                Компьютер дает возможность наглядно и в реальном времени отработать все детали плана преступлений и найти оптимальный вариант плана. К тому же компьютерное, почти натуральное, "проигрывание ситуации" снимает эмоциональный стресс у участников преступления во время совершения реального преступления.

                Компьютер дает  также возможность превратить практически любой элемент поведения в безгранично культивируемый и сопровождаемый полным уходом в гедонистические переживания и полным истощением телесных сил. Уже сейчас существуют так называемые "эротические симуляторы". Возможно создание симулятора для любого органа (в том числе внутреннего) и физиологической функции человека. В таком случае человеку не надо принимать наркотики, а достаточно будет стимуляции соответствующего участка мозга или тела. Беда даже не в том, что такие технологии возможны сами по себе, а в том, что они становятся доступными для любого человека что делает их употребление социально неконтролируемым.

                Следствием распространения виртуальных программ, моделирующих асоциальное поведение, будет создание различных субкультур (более или менее больших групп людей), ориентирующихся на тот или иной тип виртуальной реальности; например, в самое ближайшее время наверняка возникнет новое сексуальное меньшинство - "компьтерные эротоманы". И как любая субкультура, они тоже будут либо уходить в подполье (если будут запрещены, что очень тяжело сделать), либо стремиться к расширению своего влияния.

                Существенным фактором, создающим угрозу для человеческого потенциала, может яввиться создание подпольного бизнеса по производству и распространению виртуальных программ, моделирующих асоциальное поведение.

 

                2.8. Факторы риска, обусловленные воздействием на человека средств массовой информации

                Среди средств массовой иформации (СМИ) немаловажную роль играют традиционные электронные средства, к которым относятся, прежде всего, телевидение и радио. Особенность менталитета российских граждан обусловливают большой суггестивный эффект воздействия СМИ. Поэтому телевидение, радио, печатное слово являются и в настоящее время факторами риска для человеческого потенциала, с точки зрения возможностей манипулирования индивидуальным и коллективным сознанием и поведением. В условиях конкурентной борьбы, отсутствия действенных средств правового контроля и морального самоконтроля, СМИ часто аппелируют к низменным инстинктам и потребностям человека, иррациональным сторонам человеческой психики.

                Среди нетрадиционных электронных средств информации все большую роль в самом ближайшем времени будет играть так называемая "электронная почта", рапространяемая между компьютерными пользователями через посредство телефонной сети. Уже сейчас электронной почтой пользуются сотни миллионов человек во всем мире, т.е. электронная почта стала поистине одним из средств массовой информации, и можно с уверенностью сказать, что в будущем она будет получать все большее распространение.

                Элетронная почта с точки зрения широты ее воздействия на человеческий потенциал имеет три особенности:

                - отсутствие  границ (государственных либо еще каких) для ее распространения;

                - возможность для одного человека (или группы людей) общаться теоретически     со всеми пользователями компьютеров (по крайней мере, к очень широкой              аудитории);

                - отсутствие контроля (или его малая эффективность) за содержанием  распространяемой информации.

                Все это создает возможность одному человеку (группе людей) оказывать самое широкое воздействие на большие массы людей.

                С точки зрения характера воздействия на пользователей, электронная почта обладает весьма широкими возможностми. Мало того, что можно распространить фактически любую информацию практически мгновенно по всему свету, можно даже в безобидную информацию вложить элементы психологического программирования человеческого поведения.

                Дело в том, что в форму содержательного представления информации можно вложить так называемые "подпороговые стимулы", которые пользователем не осознаются, но определенным образом программируют его поведение. Наиболее известный пример такого программирования - это так называемый "25-й кадр". В силу неконтролируемости распространения информации и широты круга ее пользователейи эффект программирования может быть весьма значительным и заранее непредсказуемым.

                Эффект воздействия электронной почты будет возрастать еще и потому, что с ее помощью уже сейчас можно распространять очень большие объемы информации, дающие, например, возможность воспроизводить на пользовательском компьютере виртуальные реальности, поскольку чем сложнее содержательная информация, тем легче вложить в нее элементы психологического неосознаваемого пользователем программирования поведения.

                Не претендуя на систематический анализ всей ситуации угроз человеческому потенциалу, мы стремились показать ценность комплексного рассмотрения самых разнообразных воздействий, которые испытывает человеческий потенциал страны. Представляется, что в процессе дальнейшей реализации такого подхода можно будет построить целостное представление о человеческом потенциале, совокупном влиянии на него факторов риска самой различной природы. Такое представление, с одной стороны, может служить основанием для проведения гуманитарной экспертизы человеческого потенциала, а с другой - само оно будет углубляться и уточняться в процессе проведения такой экспертизы.

                Даже приведенный, далеко не полный перечень представляется достаточным для того, чтобы увидеть широту и многообразие агрессивных воздействий на человека со стороны новых научно-технических и социальных технологий. В одних случаях это воздействие осуществляется усилиями самодеятельных одиночек; в других - принимает более организованные и масштабные формы. Для нас здесь, впрочем, важно не это, а то, что стихийное распространение современных агрессивных технологий, особенно в условиях социальной нестабильности, само по себе выступает как источник угроз для национальной безопасности.

                Итак, сохранение человеческого потенциала от разрушительного  воздействия агрессивных технологий есть проблема (а точнее, обширный круг проблем) национальной безопасности. При этом необходимо иметь в виду, что в нынешних условиях путь решения этих проблем, берущий за основу меры запретительного характера, не будет приемлемым. Во-первых, сами по себе запреты сегодня не очень-то эффективны, а во-вторых, далеко не все здесь подлежит запрету. Методы контроля со стороны общества и государства - а такой контроль жизненно необходим - должны строиться на началах гибкого регулирования, в основе которого должна лежать серьезная экспертно-аналитическая проработка конкретной проблемы. А это, в свою очередь, предполагает создание под эгидой Совета Безопасности РФ:

                - структуры для мониторинга и выявления потенциально вредоносных для человека научно-технических и социальных технологий;

                - механизма для организации временных рабочих групп, осуществляющих гуманитарную экспертизу (см. гл.3) и предлагающих решения по конкретным проблемным ситуациям.

                Важно также отметить, что в отличие, скажем, от многих экологических, социальных и экономических проблем в данном случае для достижения ощутимого эффекта нет необходимости в разработке крупномасштабных программ, поглощающих в процессе своей реализации значительные финансовые и материальные средства.

                               Среди угрожающих состоянию человеческого потенциала проблем, уже сейчас требующих гуманитарно-экспертных оценок, мониторинга и выработки политики государства, можно назвать следующие:

                - широкое распространение, в том числе с помощью средств массовой информации, суеверий, мистицизма, оккультизма, мракобесия;

                - деятельность всякого рода целителей, знахарей и пр., подвергающих риску физическое и психическое здоровье граждан;

                - активность псевдорелигиозных организаций, лидеры которых порой эффективно используют техники внушения, подавляя в человеке личностное начало;

                - деятельность психотерапевтов-самоучек и психоаналитиков, опасная для психического здоровья граждан;

                - деятельность некоторых педагогов-экспериментаторов, деформирующая психику детей;

                - бесконтрольное распространение порнографии;

                - явно недостаточное этическое и правовое регулирование биомедицинских и психологических экспериментов на человеке;

                - слабо контролируемое коммерческое использование человеческих органов и тканей как от живых доноров, так и от трупов;

                - этическая и правовая неотрегулированность применения новых технологий деторождения;

                - опасности, связанные с развитием и применением методов генодиагностики и генотерапии.

               

Литература:

"О состоянии борьбы с жестоким обращением с детьми и необходимости дополнения действующего законодательства". Доклад Отдела по делам несовершеннолетних и молодежи Генпрокуратуры РФ. М., 1995.

 

"Основные направления государственной политики по улучшению положения детей в Российской Федерации до 2 000 г." Материалы к "Указу Президента РФ" N 3669.

 

"Семья в России", Издательство Института семьи. 1994-1995 гг.

 

"Государственный доклад о состоянии окружающей природной Среды г.Москвы", М., 1993.

 

Школьников В.М. Ожидаемая продолжительность жизни и смертность населения в России: состояние и тенденции изменения. Фонд "Здоровье и окружэающая Среда", М., 1995.

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 3.

РАЗРАБОТКА МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ ОСНОВ ГУМАНИТАРНОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ

 

                В предыдущих разделах были показаны некоторые факторы риска, которому подвергается человеческий потенциал России в современных условиях. При этом речь шла преимущественно о таких факторах, действие которых уже стало ощутимым в масштабах всего общества. Мы, однако, никоим образом не застрахованы и от возникновения новых факторов риска, новых угроз человеческому потенциалу. Некоторые из них, например, те, что связаны с распространением компьютерных технологий и глобальных сетей электронной коммуникации, были обозначены.

                При этом можно, конечно же, достаточно грубо, различить два типа социальных и научно-технических новаций - те, что оказывают непосредственное воздействие в массовых масштабах (как, скажем, законодательное изменение сроков прохождения действительной военной службы) и те, которые, хотя бы на первых порах, затрагивают сравнительно узкий круг людей (пример - новые репродуктивные технологии). Следует, однако, подчеркнуть, что характеристики риска и возможных угроз, связанные с новациями второго типа, проявляются не только в непосредственных, но также и в опосредованных формах. Они, в частности, могут обнаруживать либо даже провоцировать глубокие и далеко идущие изменения в системе ценностей личности и общества, выступать в качестве основания для новых культурно-ценностно обусловленных  размежеваний и конфликтов между людьми и социальными группами и т.п.    

                Наряду с этим имеет смысл говорить и о тех социальных и научно-технических новшествах, о которых сегодня человечество может даже и не догадываться, и об обусловленных ими воздействиях на человеческий потенциал, в том числе и несущих ему те или иные угрозы. Но действительно ли общество, находящееся в условиях непрерывных изменений, пронизываемое нисколько не убывающим, а напротив, постоянно усиливающимся потоком все новых и новых технологий, в том числе и социальных, обречено реагировать на эти угрозы с запаздыванием, тогда, когда они уже обозначились более или менее отчетливо?

                Думается, вполне возможно ставить вопрос и об опережающем реагировании, которое начинается не после, а до того, как риск для человеческого потенциала становится очевидным. Возможность такого опережающего реагирования предполагает принятие как минимум двух исходных посылок:

                1) любое социальное или научно-техническое новшество можно считать источником негативных последствий, рисков, угроз для человеческого потенциала, пока в отношении него не показано обратное;

                2) нередко эти угрозы, риски и негативные последствия оказываются непредвиденными не в силу принципиальной невозможности их спрогнозировать, а просто в силу того, что на предваряющих или на начальных стадиях их внедрения не было предпринято требуемых для этого специальных усилий.     

                Из этих посылок можно сделать такой вывод: сегодня социально необходимой становится особого рода систематически организованная деятельность, направленная на прогнозирование вновь возникающих угроз для человеческого потенциала. Ядром такого рода деятельности, на наш взгляд, должна быть гуманитарная экспертиза.

3.1. Исходные соображения.

                Гуманитарная экспертиза позволяет давать взвешенную оценку воздействия разного рода новшеств - включая промышленные, сельскохозяйственные, но также и социальные технологии, - на состояние человеческого потенциала страны, а следовательно, и на уровень национальной безопасности. Многие из этих новых технологий оказывают глубокое воздействие на условия человеческого существования, на окружающую человека природную и социально-психологическую среду, наконец, на его генетическую, физиологическую, психическую и духовно-нравственную конституцию. В силу этого глубокого воздействия они могут быть охарактеризованы как чрезвычайно агрессивные и, следовательно, как потенциально (а зачастую и актуально) опасные при их неконтролируемом распространении и неумелом использовании. Безусловно, такого рода агрессивные технологии чаще всего несут в себе отнюдь не одно лишь негативное начало; напротив, негативные эффекты обычно бывают связаны не с ними самими по себе, а как раз с их неконтролируемым и неумелым использованием.

                В частности, как уже говорилось в предшествующих разделах, деструктивные для человеческого потенциала тенденции могут нести с собой некоторые новшества в сфере образования и воспитания; широкое распространение всякого рода новых психопрактик и психодиагностик, способных серьезно деформировать глубинные структуры личности; даже вторжение в жизнь новых медицинских технологий (таких, как искусственное оплодотворение, генотерапия и генодиагностика, трансплантация органов и тканей, устройства искусственного поддержания жизни, психотропные препараты) наряду с практикой биомедицинского и психологического экспериментирования.

                Кроме того, мы нередко видим, как новые факторы риска для человеческого потенциала порождаются решениями и действиями законодательных и исполнительных органов власти, замышлявшимися, естественно, с самыми благими намерениями. Ведь такие решения порождают новые социальные практики и социальные технологии. В задачи гуманитарной экспертизы как раз и входит предвидение и прогнозирование этих факторов риска. Речь, конечно, идет вовсе не о том, что такая экспертиза позволит заранее выявлять все возможные факторы риска. Но принципиально важна сама установка на то, чтобы не просто "бороться" с уже наступившими негативными последствиями, а стремиться систематически предвидеть их на тех стадиях, когда их предотвращение или коррекция еще не требует объемных и интенсивных усилий со стороны общества.

                Другая, и не менее значимая задача гуманитарной экспертизы - то, что благодаря ей общество может заранее освоить новую технологию. Гуманитарная экспертиза по сути дела выступает как форма предваряющего, моделирующего "обживания" обществом ситуаций, порождаемых внедрением научно-технических и социальных новшеств.

 

 

3.2. Общее понятие гуманитарной экспертизы.

                Разнообразные методы экспертизы, вообще говоря, достаточно основательно разработаны в современной науке и получили широкое распространение в различных сферах практики. В этой связи можно отметить, например, экспертизу научно-технического прогресса, основные задачи которой - во-первых, выявление наиболее перспективных, прорывных  его направлений и, во-вторых, выдвижение, оценка и выбор одного из альтернативных проектов решения конкретных научно-технических задач.

                Наряду с этим экспертиза сегодня является необходимым этапом деятельности по решению тех или иных народнохозяйственных задач, чем занимаются специальные экспертные службы. Все более широко применяется ныне и экологическая экспертиза, предваряющая внедрение новых промышленных и сельскохозяйственных технологий, строительство новых производственных и транспортных систем. В России сегодня уществует государственная экологическая экспертиза, положение о которой утверждено правительством. Еще одна область экспертной деятельности (которая, к сожалению, до сих пор не обрела развитых, систематически организованных форм) - это предваряющий комплексный анализ как законопроектов, так и проектов постановлений и решений органов исполнительной власти.

                Несомненный интерес представляют разработки Научно-исследовательского института семьи, в котором ведется поиск в сфере построения концепции, методологии, а также реального механизма проведения фамилистической экспертизы, направленной на оценку текущего состояния, тенденций и перспектив развития института семьи в России.

                Что касается гуманитарной экспертизы, то, на наш взгляд, она по своей сути наиболее близка к таким видам экспертизы, как экологическая и экспертиза проектов решений органов государственной власти. Поэтому многие методологические и методические подходы и средства, наработанные, скажем, при организации и проведении экологической экспертизы, с соответствующими модификациями применимы и для экспертизы гуманитарной.

                В целом, однако, следует отметить, что основная концептуальная и методологическая работа по определению как общих принципов, так и средств осуществления гуманитарной экспертизы - это то, что еще надлежит проделать. В этой сфере и в отечественной, и в мировой литературе пока что, к сожалению, больше деклараций и пожеланий, чем конкретных результатов.

                Именно с точки зрения конкретики обращает на себя внимание концепция, предложенная норвежским философом Г.Скирбекком (4; 5), характеризующим свои воззрения как "прагматический мелиоризм". В противовес технологической экспертизе, при которой используются термины, которые "касаются лишь некоторых дисциплин, что не позволяет увидеть более широкий и адекватный спектр проблем", причем "предпочтение отдается недемократическому по своей сути выбору экспертов из числа других специалистов и анонимным силам рыночной экономики" (4, с.87), Скирбекк предлагает расширительное толкование понятия "экспертиза". В частности, он говорит о необходимости "укрощения" технократических подходов "в пользу экологически просвещенной гуманитарной экспертизы" (4, с.93).

                Сама по себе гуманитарная экспертиза понимается при этом весьма широко - как переход от технологической экспертизы к мульти- и междисциплинарной экспертизе и далее - к широкой публичной дискуссии. В интеллектуальном смысле, отмечает далее Скирбекк, это означает "переход от узкотехнологической экспертизы к дискурсивной рациональности (т.е. к диалогической рефлексии, к совместному обсуждению - Авт.). В моральном смысле  - это отказ от узкой схемы "затраты - выгода", в основе которой лежат не долговременые, а ближайшие приоритеты, и переход на позиции глобальной этики. И, наконец, в политическом смысле - это отказ от ограниченных бюрократических интересов рынка и переход к такой политической культуре, которая базируется на совместной ответственности" (4, с.90).

                Фактически гуманитарная экспертиза по Скирбекку - это не только и не столько процесс выработки конкретных решений, сколько непрерывный и широкий диалог, в ходе которого наряду с обоснованием и критикой тех или иных предлагаемых решений происходит также и процесс выявления, обсуждения и согласования посылок (нередко скрытых) и ценностных позиций различных социальных групп.

                В целом скирбекковская концепция гуманитарной экспертизы, при всех ее несомненных достоинствах, представляется нам недостаточно операциональной, что, между прочим, косвенно признает и он сам. Предполагаемый ею широкий диалог, конечно, является важным средством достижения общественного консенсуса, однако он же делает затруднительным принятие окончательных решений по оценке той или иной технологии. Само по себе это имеет и определенный позитивный смысл - до некоторых пределов важно оставлять решение открытым, имея в виду процедуры его оптимизации или же то, что при изменении обстоятельств оно может быть пересмотрено и скорректировано. И все же бывают ситуации, когда принятие решений и осуществление соответствующих действий не может откладываться, даже если эти решения и действия заведомо не оптимальны.

                Тем не менее концепция Скирбекка позволяет обратить внимание на одно принципиально важное обстоятельство: основные процедуры гуманитарной экспертизы, такие, как широкое междисциплинарное обсуждение конкретных решений и проектов, согласование разнонаправленных интересов и т.п., не есть нечто неведомое и экзотическое; напротив, они чрезвычайно широко используются людьми во множестве самых разнообразных практических ситуаций. Эффективность же гуманитарной экспертизы во многом объясняется тем, что эти процедуры используются:

                 а) на систематической основе и

                б) целенаправленно.      

                Обратимся теперь к основным составляющим гуманитарной экспертизы.

3.3. Объект гуманитарной экспертизы.

                В предыдущем изложении в качестве объекта мы имели в виду прежде всего научно-технические или социальные новации. Однако здесь необходимы некоторые уточнения и пояснения. Прежде всего, сферу ее приложения, исходя хотя бы из аналитических (но также и из содержательных) соображений, имеет смысл трактовать и намного более широко.

                В частности, объектом экспертизы может быть состояние (а также и динамика изменения) человеческого потенциала России в целом. Конечно, такая экспертиза - это довольно масштабное предприятие, требующее немалой подготовительной работы. Однако если бы удалось организовать подготовку и публикацию ежегодного доклада, в котором давалась бы обобщенная оценка состояния человеческого потенциала страны, то это позволило бы:

                - прослеживать динамику происходящих в России изменений в их воздействии на человеческий потенциал, а на этой основе готовить систематически проработанные и обоснованные предложения по коррекции курса реформ, социальной политики государства, политики в области образования, здравоохранения, экологии и пр.;

                - совершенствовать базу данных и процедуры оценки человеческого потенциала страны, а следовательно, и саму методологию гуманитарной экспертизы. (Следует отметить то обстоятельство, что в какой-то мере эта база данных может строиться путем заимствования и соответствующей перекомпоновки уже собираемых в России сведений и оценок, например, здоровья населения, демографических параметров и др., что само по себе является резервом для их более многоцелевого и эффективного использования.) Тем самым открывается перспектива создания службы, обеспечивающей мониторинг состояния человеческого потенциала страны;

                - давать прогнозные оценки будущих параметров человеческого потенциала как важнейшего ресурса для производственного и научно-технического развития страны, а в конечном счете - для обеспечения национальной безопасности;

                -  осуществлять корректные сопоставления человеческого потенциала России и других стран. В перспективе же можно будет ставить вопрос и об осуществлении анализа и оценки человеческого потенциала на базе международных организаций (ООН, ЮНЕСКО и пр.).

                Будем называть такого рода экспертизу, направленную на оценку состояния и динамики изменения человеческого потенциала в масштабах всей страны, фундаментальной гуманитарной экспертизой. Если же теперь вернуться к гуманитарной экспертизе на более частном уровне - на уровне отдельных технологий, то здесь необходимо отметить следующее. Понятие "технологии" мы здесь употребляем в самом широком смысле, отнюдь не сводя его, как это свойственно традиционной трактовке, лишь к цепочке взаимосвязанных производственных операций.

                Вообще говоря, всякое новшество, входящее не только в производственный процесс, но и в наш быт, и в социальную практику, можно рассматривать как некоторый "предмет" (даже при фигуральном понимании этого термина применительно, скажем, к социальной жизни). Однако такое "предметоцентрическое" понимание нередко оказывается чересчур узким, ибо это новшество есть не только определенный предмет, но и определенные способы, практики его применения, оперирования с ним и т.п. И с человеческой, и с  социальной точки зрения именно эта сторона дела и является наиболее существенной, поскольку последствия для человека и общества обычно порождает не сам предмет, а те способы, которым мы взаимодействуем с ним, те результаты, к которым ведут эти наши взаимодействия, и, наконец, те изменения в нас самих, которые вызываются этими взаимодействиями. Иначе говоря, мы имеем дело не с самими по себе предметами и вещами, а с технологиями.  

                Впрочем, не только в онтологическом, но и в методологическом отношении в процессе гуманитарной экспертизы имеет  смысл обращаться не к предметам, а к технологиям, поскольку при таком подходе мы только и можем омысленно выделять и факторы риска, и те параметры, на которые можно воздействовать и которые можно изменять. Именно технологии - в отличие от изолированных предметов - обладают теми свойствами комплексности и целостности, которые и позволяют их рассматривать в качестве объектов при проведении гуманитарной экспертизы. (Напомним еще раз, что в качестве технологий, подвергающихся экспертизе, могут ввыступать и социальные нововведения, например, решения законодательной или исполнительной власти, дающие начало новым социальным практикам, т.е. новым формам взаимоотношений между людьми и социальными институтами, причем таких, которые носят не разовый характер, а воспроизводятся в сходных ситуациях.)

                Наше следующее уточнение касается того, что выше речь шла преимущественно о новых технологиях. Вообще говоря, это условие вовсе не является обязательным - объектом экспертизы могут быть и существующие технологии, особенно в том случае, если при своем практическом применении они обнаруживают негативные эффекты. При этом задачей экспертизы может быть поиск непосредственных причин таких эффектов и выявление альтернативных подходов и решений, позволяющих ликвидировать либо ослабить их действие.

                Имеет смысл, далее, обсудить вопрос о происхождении, если угодно, об источниках тех технологических новаций, которые могут быть объектами гуманитарной экспертизы. Ясно, что одним из их источников является научно-технический прогресс, который, безусловно, вносит немало нового в жизнь человека. Но и эти новшества воздействуют не сами по себе, а в тех социально и культурно опосредованных формах, в которых они и доходят до человека. Именно эти опосредующие формы во многом и определяют воздействие научно-технических новаций на человеческий потенциал, именно они поэтому и являются главным объектом экспертизы.

                Другой источник технологических новаций - сама социальная практика. Здесь имеет смысл различать, во-первых, технологии, порождаемые решениями и действиями властных структур. По отношению к ним применение предваряющей гуманитарной экспертизы представляется вполне естественным, а во многих случаях - и просто необходимым, поскольку позволяет предвидеть и скорректировать как прямые, так и опосредованные, отдаленные неблагоприятные последствия. Чаще всего, подчеркнем, эти неблагоприятные последствия являются результатом не какого-то злого умысла, а именно того, что в процессе подготовки и принятия решений недостаточное внимание уделяется тому, каким будет их гуманитарное воздействие и последействие. Здесь-то, напомним еще раз, и оказывается особенно существенным то систематическое начало, которое заложено в гуманитарной экспертизе.

                Но, во-вторых, новые социальные технологии могут возникать и оформляться и спонтанно в том смысле, что их порождение не есть результат чьих-либо преднамеренных действий. Примером здесь могут служить хотя бы возникающие в нашей стране в последнее время разнообразные сектанские и псевдорелигиозные объединения, порой весьма агрессивные и несущие серьезные угрозы для человеческого потенциала. Конечно, в конкретных случаях у них бывают вполне определенные лидеры, но само их распространение едва ли можно всецело объяснять одним лишь харизматическими, гипнотическими и т.п. свойствами отдельных личностей, пусть даже и самых ярких. Гуманитарная экспертиза и призвана вскрыть тот комплекс причин и факторов, которыми обусловлено появление и распространение этих социальных практик.

                Очевидно, однако, что предваряющая экспертиза спонтанно возникающих социальных технологий затруднена, если вообще возможна. Исключением, пожалуй, являются те ситуации, когда эти технологии заимствуются из-за рубежа - экспертное изучение их эффектов в тех странах, где они уже получили распространение, позволит оценить и спрогнозировать как перспективы их укоренения на нашей почве, так и те модификации, которые они могут претерпеть при их прорастании в социально-культурных условиях России.

                И, наконец, последнее соображение об объекте гуманитарной экспертизы. Было бы неверно трактовать экспертизу всякой новой технологии  как одноразовое мероприятие. Хотя в каких-то случаях одноразовой экспертизы и бывает достаточно, однако нередко не удается ограничиться одним лишь этим, а приходится опять-таки на систематической основе отслеживать все новые и новые явления и эффекты, порождаемые ею, оценивать вновь обнаруживающиеся ее возможности, но и факторы вызываемого ею риска. Характерным примером в этом смысле является та же история компьютеризации, ее человеческих и социальных последствий. В этой истории можно уже выделять целые этапы, характерные сменой фокуса гуманитарного анализа, в котором последовательно оказывались то опасности порабощения человека машиной, то связанная с компьютеризацией угроза безработицы, то изменения человеческого интеллекта в процессах взаимодействия чловека с компьютером. Сегодня же, как уже было показано в предыдущем разделе, современный этап компьютеризации вызывает новые факторы риска.

 

3.4. Характеристики субъекта гуманитарной экспертизы.

                Если вернуться еще раз к концепции Г.Скирбекка, то в ней представление о субъекте гуманитарной экспертизы оказывается доволно-таки размытым - фактически она выступает как непрестанный диалог различающихся по своим интересам и ценностным установкам социальных групп. Однако при более операциональном подходе необходимо каким-то образом ограничивать процедуру экспертизы, а вместе с тем и более четко обозначить ее субъекта. (Понятно, что речь в данном случае идет не об индивидуальном субъекте, а о рабочей группе, организуемой для проведения экспертизы.) 

                С этой точки зрения прежде всего следует обратить внимание на междисциплинарный характер гуманитарной экспертизы. Существует, во-первых, немало научных дисциплин, для которых человек является непосредственным объектом изучения. Важно отметить при этом, что к их числу относятся не только области гуманитарного знания, но и многие естественные (например, генетика человека, физиология человека, экология человека) и даже технические науки (в частности, те, которые имеют дело с изучением рабочего места человека, и др.). Но, далее, в ходе гуманитарной экспертизы могут оказаться существенными и знания из тех областей науки, которые не занимаются непосредственно человеком.

                В этой связи необходимо отметить такое обстоятельство. Россия имеет достаточно внушительный научный потенциал, в том числе и, может быть, прежде всего - квалифицированные научные кадры. Между прочим, исторической особенностью российской науки все время была слабость материально-технической базы исследований, которая, однако, всегда в какой-то мере компенсировалась именно благодаря наличию изобретательных и умелых кадров высокой квалификации. Участие этих кадров в гуманитарной экспертизе, безусловно, позволило бы повысить качество решений, в той или иной форме сказывающихся на человеческом потенциале страны.

                Вместе с тем уже многие десятилетия беспрерывно раздаются сетования по поводу низкой практической отдачи нашей науки. И в этой связи широкое и постоянное привлечение в деятельность по гуманитарной экспертизе научного сообщества, особенно гуманитарного, является тем по сути дела лежащим на поверхности резервом, который, с одной стороны, повысит его реальную отдачу обществу и, с другой стороны, ослабит то ощущение невостребованности, которое болезненно переживается сегодня очень многими учеными-гуманитариями. Это, наконец, послужит противоядием по отношению к чрезвычайно широко распространенным как в нашем обществе в целом, так и среди политических элит технократическим установкам и умонастроениям.

 

                В качестве конкретного примера мы можем сослаться на опыт проведения в 1994-1995г. междисциплинарной экспертизы, объектом которой было  содержание гуманитарного образования в средней школе (6). Экспертиза проводилась в рамках программы "Трансформация содержания гуманитарного образования", осуществлявшейся фондом "Культурная инициатива". В качестве экспертов намеренно были привлечены специалисты-гуманитарии, не связанные непосредственно со школьным преподаванием. Это было сделано с тем, чтобы выявить представления не столько профессиональных педагогов (на которых не может не сказываться груз устоявшихся стереотипов), сколько более широкого, "экстрапедагогического" гуманитарного сообщества, так как в условиях глубоких реформ, переживаемых нашим образованием, необходим более широкий и объемный взгляд на содержание гкманитарных знаний, преподаваемых будущим поколениям россиян.

                Экспертам, представлявшим такие дисциплины, как история, экономика, этика, политология, культурная география, экология, право, философия и т.д., было предложено ответить на вопросы, касающиеся;

                - общей оценки сложившейся системы гуманитарного образования и его содержания;

                - определения того, что в рамках учебных курсов утратило актуальность, а также "лакун", т.е. тех фрагментов гуманитарного знания, которые, по мнению экспертов, обязательно должны быть усвоены школьниками, но отсутствуют в нынешних программах и учебных курсах;

                - выявления "сквозных" тем, освещение которых не может быть ограничено рамками какого-то одного учебного предмета.      

                Благодаря проведенной экспертизе удалось сформулировать конкретные предложения по поводу изменений, которые необходимо внести в содержание школьного гуманитарного образования. В частности, были намечены темы новых учебных пособий, а также отдельных блоков для включения в содержание существующих предметов. В то же время был получен опыт проведения многоступечатой гуманитарной экспертизы, определены некоторые важные параметры междисциплинарного взаимодействия специалистов. 

 

                Но, кроме того, гуманитарная экспертиза не может ограничиваться одними лишь научными знаниями. Существуют, скажем, такие явления, как правовая или юридическая культура, как политическая культура, как, наконец, общегуманитарная культура. Те, кто в большей мере обладают такой культурой, естественно, будут особенно чуткими к возможным правовым, политическим или общекультурным воздействиям новых технологий на человеческий потенциал.

                Другая характеристика субъекта гуманитарной экспертизы связана с тем, что задачи, решаемые при ее проведении, носят, как правило, комплексный характер. Здесь следует подчеркнуть нередко упускаемое из виду различие между понятиями междисциплинарности (или мультдисциплинарности) и комплексности.

                Первое из них фиксирует то обстоятельство, что проблемы, возникающие перед людьми в их практической жизни, как правило, не могут быть решены средствами одной научной дисциплины, одной области знания. В этой ситуации возникают задачи определения круга дисциплин, специалистов из которых необходимо привлечь для поиска решения, и организации продуктивного взаимодействия между ними.     

                Понятие же комплексности применяется с тем, чтобы показать, что решаемая проблема лежит на стыке разных областей практической деятельности человека - она, скажем, не является ни сугубо экономической, ни сугубо политической, а включает в себя, допустим, и и демографические, и социокультурные, и иные составляющие. Соответствующие сферы практики, естественно, должны быть сначала выявлены, а затем представлены или по крайней мере приняты во внимание при организации гуманитарной экспертизы.

                Совершенно очевидно, что проблемы, связанные с человеческим потенциалом, в этом смысле являются комплексными, поскольку в обществе нет такой отдельной сферы деятельности и такого отдельного социального института, которые замыкали бы на себя все эти проблемы. В то же самое время и множество проблем социальной практики, на первый взгляд вне имеющих прямого отношения к человеческому потенциалу, при более внимательном их рассмотрении оказываются далеко не нейтральными по отношению к нему.

 

3.5. Цели и задачи гуманитарной экспертизы.

                Цели фундаментальной гуманитарной экспертизы были охарактеризованы при ее описании в разд. 3.3. Для реализации этого замысла, однако, потребуется определенное время. В данном же разделе мы попытаемся в обобщенном виде представить цели гуманитарной экспертизы, проводимой на уровне отдельных технологий.

                Очевидно, основной целью такой экспертизы является определение, оценка и возможности корректирующих воздействий на факторы риска, которые потенциально или актуально несет в себе данная технология. Не менее важно, однако, и то, чтобы одновременно экспертиза была нацелена и на выявление заложенных в этой технологии новых возможностей для развития и реализации человеческого потенциала. С этой - методической - точки зрения результатом экспертизы является итоговый баланс, суммирующий  взвешенные положительные и отрицательные оценки различных аспектов технологии, и сопровождающийся представлением возможных корректирующих воздействий.   

                Исходя из высказанных соображений об объектах,  субъекте, целях и задачах гуманитарной экспертизы, остановимся теперь специально на вопросе о возможном ее месте и статусе в структуре решений и действий органов государственной власти.

                В настоящее время в стране осуществляется корректировка курса реформ, направленность которой - усиление социальной значимости проводимых преобразований, улучшение условий жизни человека, соответствующее обновление экономического и социального законодательства. Приняты Основные направления государственной социальной политики на 1996г. Намечены и реализуются конкретные меры по совершенствованию структуры управления и координации социальной защиты населения, что позволит более гибко реагировать на усложняющуюся социальную ситуацию.

                Если в общей оценке сложившегося в стране положения попытаться отвлечься от того, что говорится под влиянием политических пристрастий или диктуется идеологическими предпочтениями, то можно будет констатировать наличие угрожающе высокого уровня риска, которому подвергается сегодня человеческий потенциал страны. Обычно, впрочем, примерно то же самое выражается в другой форме, когда говорят о возросшем уровне социальной напряженности.

                Говоря о причинах, порождающих этот высокий уровень риска, следует прежде всего подчеркнуть, что далеко не все здесь обусловлено неудачами в определении и ошибками в проведении политического курса. Во-первых, население страны живет своей жизнью, в которой действуют как объективные закономерности развития современной цивилизации (и необходимость адаптации к ним порождает свои трудности и проблемы),так  и стихийные начала. Поэтому по многим параметрам она не зависит, да и не должна зависеть от решений и действий властных органов и структур. Во-вторых, сами эти органы и структуры не обладают сегодня такими управляющими возможностями, какие были характерны для тоталитарного режима (хотя, стоит заметить, в последние советские десятилетия реально эти возможности становились все меньше и меньше), и вместе с тем еще мало приспособлены к сколько-нибудь эффективному осуществлению управляющих функций в новых условиях.

                Все это, на наш взгляд, чрезвычайно актуализирует задачу научного обоснования и введения в стране в широких масштабах гуманитарной экспертизы принимаемых государственных решений, федеральных и региональных программ, проектов, инициатив. Такая экспертиза могла бы стать эффективным инструментом стратегической и тактической корректировки всей социальной (и культурной -  в той мере, в какой о ней вообще можно говорить) политики государства и ее жизненно важных направлений. При этом существенно, что такая экспертиза позволит систематически различать и разграничивать то, что:

                а)  государство может сделать уже сейчас;

                б) оно может сделать в обозримой перспективе;

                в)  ему неподвластно в принципе ни сейчас, ни в перспективе.

                В настоящее время накоплен определенный опыт государственной экспертизы в Совете Безопасности РФ, в сфере деятельности министерств и ведомств, в различных (в том числе и независимых) аналитических и экспертных центрах. Однако достигнутый уровень социальной экспертизы проектов решений высших органов государственной власти и государственного управления с точки зрения прогнозирования всего комплекса социальных и особенно гуманитарных, человеческих последствий не соответствует ни современным задачам реформирования общества, ни возможностям того научного потенциала, которым располагает страна.

                Государственная экспертиза (социально-экономическая, научно-техническая, экологическая и др.) в значительной степени остается ведомственной как по организации. так и по исполнению и не решает главной задачи - обеспечения социальной и гуманитарной направленности всего комплекса реформаторских действий, особенно в сфере исполнительной власти. Действующие формы экспертизы очень часто носят узкоспециальный и частный характер и не влияют на обеспечение социального развития, не ориентируют на учет проблематики человеческого потенциала как важнейшего национального приоритета. В повестку дня со всей остротой встает вопрос о необходимости введения гуманитарной экспертизы в структуру органов исполнительной власти как единой государственной системы.

                Единая система государственной гуманитарной экспертизы могла бы решать комплекс взаимосвязанных задач, включая такие, как:

                - анализ государственных решений с точки зрения их влияния на жизнедеятельность различных социальных и возрастных групп населения;           

                - прогноз ближайших и отдаленных последствий принимаемых решений в плане их воздействия на состояние человеческого потенциала;

                - разработка научно обоснованных экспертных заключений по принципиальным проектам решений органов государственной власти и управления с точки зрения их воздействия на социальные процессы и психологический климат в обществе;

                - прослеживание соответствия принимаемых решений целям и задачам государственной социальной политики;

                - разработка механизмов эффективной реализации приоритетов государственной социальной политики.

                Введение гуманитарной экспертизы как единой государственной системы будет способствовать выявлению и решению неотложных социальных проблем, снижению социальной напряженности. Это послужит очевидным сигналом того, что сохранение и развитие человеческого потенциала становится не декларируемым только, но  действительным приоритетом государственной политики, подлинной ценностью в глазах как общества, так и государства, а вместе с тем станет важным шагом в преодолении достигающего критического уровня отчуждения человека от власти.  

                Гуманитарная экспертиза призвана не "пугать", не "запрещать и не пущать", а вооружать общество более глубокими знаниями о тенденциях и направлениях развития человеческого потенциала. Экспертное заключение должно давать комплекс оценок, которые могут составить основу корректировки  принимаемых властными структурами социально-экономических мер.

 

3.6. О средствах, методах и процедурах гуманитарной экспертизы.

                В своей технической части средства, методы и процедуры, характерные для гуманитарной экспертизы, принципиально не отличаются от аппарата, используемого в других видах и формах экспертизы. Поэтому здесь мы сосредоточимся лишь на том, в чем выражается ее специфика.

                С этой точки зрения прежде всего следует обратить внимание на то, что по сравнению со всеми другими видами экспертизы для гуманитарной экспертизы характерно особое соотношение специальных, технических моментов, с одной стороны, и того, что относится к сфере ценностей, с другой. Было бы неверно утверждать, что результаты гуманитарной экспертизы не могут быть столь же объективными и обоснованными, как, скажем, результаты технико-экономической экспертизы. В тех случаях, когда это обнаруживается, можно не сомневаться, что при проведении экспертизы были допущены процедурные и методические ошибки - допустим, в составе экспертной группы не были в должной мере представлены интересов различных слоев общества.

                Проблема, однако, в том, что сама, так сказать, материя, с которой имеет дело гуманитарная экспертиза, - это именно интересы и ценности, т.е. то, что определяется человеческой субъективностью. Поэтому, между прочим, для гуманитарной экспертизы принципиальное значение имеет то, что она строится как диалог, как коммуникация индивидов и групп, обладающих существенно разными интересами и ценностными установками. В этом смысле она выступает как механизм согласования, выработки компромиссных решений и, помимо всего прочего, выхода на, как правило, более фундаментальные уровни общих интересов, выработки платформ, на которых возможен переход от логики противостояния и конфронтации к логике объединения и взаимодействия. Данное обстоятельство, несомненно, имеет особый смысл применительно к современным российским реалиям.

                Более того, гуманитарная экспертиза - это не просто средство для перехода к такой логике, в ней же самой этот переход и начинает осуществляться. Поэтому прилагательное "гуманитарная" в ее названии имеет не только тот смысл, что речь идет о человеке и человеческом, но и о ее возможностях в смысле гуманизации человеческих взаимоотношений и взаимодействий, об особом типе этих взаимоотношений и взаимодействий. 

                 С этой точки зрения мы обнаруживаем, что результат гуманитарной экспертизы никоим образом не ограничивается итоговым заключением, к которому пришла группа экспертов. Не менее важен и еще один результат - установление каналов, по которым и в дальнейшем может осуществляться взаимодействие, и формирование самих участников этого взаимодействия, осознающих и умеющих использовать его конструктивные возможности.

                Отсюда следует еще и такой вывод. При всем нынешнем несовершенстве и неотработанности методик и процедур гуманитарной экспертизы ее конкретная реализация не должна откладываться "на потом", до тех времен, когда кто-то где-то (а кто и где?) создаст необходимый инструментарий, отвечающий самому взыскательному вкусу. Напротив, подобно, кстати, многим другим видам человеческой деятельности, мы сможем совершенствовать методически-процедурные стороны гуманитарной экспертизы только тогда, когда непосредственно будем заниматься ею и одновременно с этим будем осмысливать свои собственные шаги, достигнутое и неудавшееся. Последовательное накопление такого опыта будет еще одним значимым результатом гуманитарной экспертизы.

Литература:

1. Бешелев С.Д., Гурвич Ф.Г. Экспертные оценки. М., "Наука", 1973.

2. Добров Г.М. и др. Экспертные оценки в научно-техническом прогнозировании. Киев, "Наукова думка", 1974.

 

3. Назаров А.Г. Принципы экологической оценки. - "Человек", 1991, №1.

 

4. Скирбекк Г. Есть ли у экспертизы этические основы? - "Человек", 1991, №1.

 

5. Skirbekk G. Rationality and modernity. Oslo, Scandinavian University Press, 1993. 

 

6. Рубцов А.В., Юдин Б.Г. Новые ориентиры гуманитарного образования. - "Человек", 1995, № 2-4.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Проведенное исследование позволяет говорить о возможности использования концепции человеческого потенциала в качестве интегрального показателя, позволяющего на экспертном уровне характеризовать состояние национальной безопасности страны. Интегральный характер понятия "человеческий потенциал" обусловлен тем, что оно вбирает в себя конструктивное содержание таких понятий, как "человеческий капитал", "человеческие ресурсы", "жизненный потенциал индивида, популяции, общества", "уровень жизни", "качество жизни". Эта концепция выступает в качестве одного из принципиальных оснований для формирования новой трактовки национальной безопасности, отвечающей современным реалиям как нашей страны, так и всей мировой цивилизации.  Одновременно с этим открываются возможности и для оценки происходящих в России перемен с точки зрения их воздействия на человеческий потенциал, а значит, в опосредованных, но в принципе  поддающихся научному анализу и позволяющих давать обоснованные заключения формах - и на тенденции усиления/ослабления национальной безопасности.

Одно из направлений операционализации понятия "человеческий потенциал" - выявление и оценка влияния на него и на возможности его реализации различных факторов риска. Перспективной задачей  представляется построение модели, в которой было бы отражено совокупное действие этих факторов.  

Для определения факторов, угрожающих человеческому потенциалу страны, предлагается использование процедур и методов гуманитарной экспертизы. Такая экспертиза может проводиться как на уровне периодического мониторинга, позволяющего отслеживать состояние человеческого потенциала страны в целом и тенденции его изменения, так и на уровне анализа отдельных новых технологий (включая сюда и решения органов законодательной, исполнительной и судебной власти, дающие начало новым социальным практикам). Систематически проводимая гуманитарная экспертиза позволит активизировать роль гуманитарного научного сообщества в определении путей развития страны, а следовательно, будет способствовать усилению его ответственности за будущее России.

Тем самым будет обеспечиваться более эффективное использование уже имеющегося у России ресурса - того научного потенциала, которым обладает это сообщество. Вместе с тем это будет противоядием по отношению к тем односторонне технократическим тенденциям и установкам, диктуемым экономическим детерминизмом, которые до сих пор продолжают доминировать и в нашем интеллектуальном климате, и в процедурах подготовки и принятия ответственных решений властными структурами.

Кроме того, поставленная на систематическую основу гуманитарная экспертиза станет опытом выражения и согласования - на уровне конкретных практических действий - интересов и позиций различных социальных сил, представленных в современном российском обществе. А это, в свою очередь, позволит сделать более стабильной и предсказуемой политическую жизнь России.         

В качестве конкретных шагов по развитию исследований и реализации выводов, полученных в данном Отчете, предлагается:

- организация и проведение конференции "Человеческий потенциал и национальная безопасность России", на которой будет представлена гуманитарной общественности и обсуждена предлагаемая в Отчете концепция;

- подготовка и осуществление проекта, направленного на отработку принципов, структуры и организационных параметров создания ежегодного документа (типа "белой книги"), в котором будет представлено состояние и динамика изменения человеческого потенциала страны;

- проведение конкретных работ по гуманитарной экспертизе, накопление и осмысление опыта в этой области, совершенствование методов и процедур гуманитарной экспертизы, ее последовательная институционализация в обществе.