замена стекол лобовое стекло

Ограничение безработицы и социальная защита рабочей молодежи в годы НЭПа

А.В. Афонин,
кандидат исторических наук

 

 

Перевод "военно-коммунистического" хозяйства РСФСР на мирные рельсы новой экономической политики сопровождался рядом сложнейших кризисов в обществе - от топливно-продовольственного до партийно-политического, в том числе возрождение новой волны безработицы. Ряды рабочего класса за годы предыдущих войн поредели в два с лишним раза.1 В кризисном состоянии оказался аграрный сектор, где не только вдвое сократилось производство продовольственных культур, но и пришли в упадок перерабатывающие отрасли. В 1921 году вновь возрождались биржи труда с очередями для регистрации сотен тысяч демобилизованных красноармейцев и уволенных с производства рабочих-подростков.

Существенной сферой притяжения безработного населения в 1921 году стала мелкая кустарная промышленность. Этим воспользовались мелкие предприниматели. В Ростове-на-Дону, во всем Юго-Восточном крае, как писал в ЦК РКСМ секретарь Юго-Восточного бюро ЦК РКСМ А.И. Мильчаков, "...кустарь и мелкий хозяин захватывает слои подростков, как рабочую силу для своих мастерских. Государство же словно бросило заботы о пролетарской молодежи. В губерниях и уездах налицо до чрезвычайности косное отношение советских и профорганизаций в вопросах охраны труда и улучшения быта рабочих подростков".2 

Вопрос о судьбах подростковой рабочей молодежи не только волновал, но и находился в центре внимания пролетарской власти. Уже 17 мая 1921 года СНК РСФСР принял постановление "О руководящих указаниях органам власти в отношении кустарной промышленности и сельскохозяйственной кооперации",3 где подчеркивалась необходимость сохранения на производстве рабочих мест для подростковой молодежи.

Своевременность этого декрета обусловливалось многими факторами. В первую очередь - ростом безработицы среди подростков из-за массового их вытеснения с фабрик и заводов под предлогом отсутствия рабочей квалификации. Трудоустройство и обеспечение заработком являлось для молодежи вопросом жизни. Оскар Рывкин в докладе на I Всероссийской конференции РКСМ 2 июня 1921 года отметил, что "...это не теоретическая постановка вопроса. На примере Москвы мы уже видим, как на фабриках и заводах начинают увольнять рабочих подростков до 18 лет. Эта задача заключается в том, чтобы поддержать и сохранить молодежь, как крепкую пролетарскую базу, как часть рабочего класса, которая будет проникнута пролетарским самосознанием, которая сможет противостоять влиянию мелкой буржуазии, уличной спекуляции и торговли".4 

В 1921 году только за июль-август около 100 тысяч подростков и юношей стали безработными.5 Биржи труда только возрождались, и большая часть безработных не была ими учтена. Это подтверждают и дополнительные материалы по 6 губерниям РСФСР на 1 декабря 1921 года. В Смоленской губернии, например, биржей труда и ее корпунктами в малых городах было зарегистрировано 150 безработных подростков, а еще 350 искали работу самостоятельно. Во Владимирской губернии соответственно 500 и 1,4 тыс. подростков, в Вотской национальной области - 228 и 423.6 

В осенние месяцы 1921 года из-за засухи и неурожая осложнилась обстановка в 34 губерниях РСФСР. Сотни тысяч жителей малых городов и сел Нижнего и Среднего Поволжья двинулись в относительно благополучные регионы в поисках работы и питания. В результате и там возросла безработица. Если в 1914 году в текстильной промышленности удельный вес рабочих-подростков среди всех работающих составлял 10,1%, в 1919 году - 9%, то в конце 1921 года - уже 7,2%.7

Приведенные данные сокращения трудившихся на 14 предприятиях текстильной промышленности летом и осенью 1921 года более всего ударили по работавшим там подросткам. Среди общего количества уволенных подростковая молодежь составляла 67,7%, а взрослые мужчины и женщины - 27%.8 По другим отраслям так же в первую очередь сокращалась рабочая молодежь. В Московской швейной промышленности рабочие подростки составляли 7,3%, а уже в декабре их удельный вес снизился до 3,5%.9 В результате на 1 января 1922 года среди 160 тыс. безработных рабочих половину составляли не имевшие квалификации подростки и молодые люди.10

Первый год нэпа, таким образом, для рабочей молодежи, да и не только для нее, был трудным. Еще тяжелее он был для безработных подростков и молодых людей. Большая их часть не имела личных сбережений и поддержки семьи. В результате они оказывались за чертой прожиточного минимума. Найти в условиях развала экономики заработок молодым неквалифицированным рабочим, а тем более подросткам, было непросто. В получении временной, однодневной работы они также не могли составлять конкуренцию взрослым, физически более сильным.

Действенные меры по предотвращению произвольного увольнения подростковой и юношеской молодежи принимал Совет Труда и Обороны. 1 июля 1921 года СТО РСФСР утвердил проект ВЦСПС и ЦК РКСМ "О положении рабочих подростков в связи с сокращением штатов в промышленности и на транспорте" в качестве нормативно-правового акта. Местным органам власти предписывалось упорядочить сокращение работающей молодежи, придерживаться установленной ВЦСПС очередности увольнений на тех или иных предприятиях - сначала проводится сокращение подростков моложе 14 лет, затем от 14 до 16 лет и лишь после этих двух групп - молодежь старше 16 лет, занятая на вредных подсобных работах.11 В этой связи Наркомат просвещения РСФСР обязывался направлять увольняемых подростков в школы ФЗО и другие учреждения начального профессионально-технического образования.

Принимавшиеся в губерниях меры по ограничению сокращений с фабрик и заводов рабочих подростков и в целом безработицы встретили одобрение общественно-политических организаций. IУ съезд РКСМ в отдельно принятой резолюции "О безработице молодежи" обратил внимание государственных и партийных органов на то, что "молодежь, выброшенная на улицу, проходит все этапы от беспризорности и спекуляции к преступности".12 В этом тезисе синтезировались все серьезные правонарушения, совершаемые безработными и беспризорными подростками на почве голода и неустроенного быта. Съезд обратился к бюро губернских комитетов комсомола, к ВЦСПС и ВСНХ с призывом создать на местах объединенные комиссии для изыскания средств борьбы с безработицей среди молодежи.

В области экономико-правовой работы были осуществлены практические меры по улучшению продовольственного снабжения, жилищных и санитарных условий жизни рабочих юношей и молодых людей. В частности, не без трудностей проведен через ВЦСПС и ВСНХ новый тариф для рабочих подростков, по которому 6-ти часовой рабочий день теперь оплачивался как 8-ми часовой взрослых трудящихся. В деле охраны труда рабочей молодежи был урегулирован вопрос о комсомольцах-ассистентах при инспекторах НКТ в губерниях и уездных центрах.

Курс правительства на формирование резервного рынка труда подростковой и юношеской молодежи, квотирование предприятиями для них рабочих мест дал в 1922 году первые положительные результаты, о чем свидетельствовали многие факты. Уже в первой половине года, наряду с сокращением рабочих подростков в неиндустриальных отраслях народного хозяйства с 9,4 до 3,6%, на предприятиях металлопромышленности их численность возросла. На "ГОМЗ" их число возросло с 2225 до 2519 человек, в объединении "Центр" с 3647 до 3758 человек, на железнодорожном транспорте с 27122 до 29447 человек.13 С 1 июля 1922 года, то есть с установленной даты обязательного бронирования рабочих мест для подростков, заметно возросла их численность в горнодобывающей, деревообрабатывающей, пищевой и кожевенной отраслях промышленности.

В частно-кустарной промышленности, в сфере услуг условия труда и быта подростков продолжали оставаться трудными, как и в 1921 году. Возраст половины из них не превышал 14 лет, но работали они по 10 и более часов в день. Основной формой труда являлась сдельщина. Половина, а нередко две трети заработка удерживалась за питание и жилье. Подростки, как правило, имели увеличенный рабочий день, но их заработок не превышал зарплаты подростков в государственной промышленности, трудившихся от 4 до 6 часов в смену.

Выдача заработной платы часто задерживалась на длительные сроки. Рабочие, в том числе подростки, вынуждены были протестовать в различных формах. Наиболее действенной из них были забастовки.14

Невысокие заработки и неустроенность быта отрицательно влияли на физическое здоровье молодежи. Почти 30% несовершеннолетних рабочих, согласно медицинским обследованиям, имели слабое физическое развитие. Совнарком РСФСР вынужден был принять 13 октября 1922 года особое постановление "О врачебном освидетельствовании рабочих подростков".15 С этого времени в советском государстве нормой стал ежегодный медицинский осмотр работавших на предприятиях и обучавшихся в профтехшколах подростков до 18 лет, бесплатное амбулаторное, больничное и санаторное их лечение.

Новым в области трудовых отношений стал и вопрос о найме рабочей силы. Основной формой найма работника становились трудовые договора, заключаемые непосредственно работодателями и наемными работниками, а также коллективные договора, заключаемые профсоюзами от лица рабочих и работодателями от лица администрации предприятий. Причем условия, вносимые как в коллективный, так и в индивидуальный трудовой договор, не могли быть хуже, чем это устанавливалось законными и подзаконными актами о труде. КЗоТ ограничивал возможности увольнения рабочих и служащих тремя обстоятельствами: 1) при непригодности к работе; 2) в случае систематического неисполнения трудового соглашения, 3) при неявке на производство в течение трех дней подряд или шести дней в месяц без уважительной причины. Коллективными и индивидуальными договорами определялся размер заработка, причем он не мог быть ниже обязательного минимума оплаты, установленного Наркоматом труда. КЗоТ допускал оплату труда не только в денежной, но и в натуральной (предоставлением помещения для жилья, продовольствием, предметами личного потребления) форме. Надо заметить и то, что с середины 20-х годов, помимо КЗоТа, все большую роль в защите трудовых прав рабочей молодежи играли нормативные постановления ВЦИК и СНХ РСФСР. В частности, постановление "О порядке найма рабочей силы"16 через биржи труда с обязательным уведомлением местных органов власти об имеющихся вакансиях на предприятиях и другие.

В Петрограде, как и в Москве, губернский профессиональный совет, инспекция по труду и губернский комитет РКСМ добились в 1923 году от заводских управлений строго установленной очереди сокращений и возвращения подростков на вакантные места. 

Для подростковой молодежи РСФСР одним из факторов на пути к полной трудовой занятости было бронирование (ныне квотирование) предприятиями рабочих мест. Установленный президиумом ВЦИК процент брони приблизился в течение первого года нэпа к низшей норме. К весне 1923 года количество "забронированных" рабочих подростков и молодых людей насчитывалось 290 тыс. (6,5%), против 250 тыс. (5,8%) в 1922 году, или составило увеличение на 40 тыс. человек.17

 Удельный вес бронирования достиг бы большего уровня, не будь на его пути противостояния Наркомата труда и в какой-то степени руководства Всероссийского совета народного хозяйства. 

Летом 1923 года по стране прокатилась вторая волна сокращения производственных штатов, связанная с кризисом сбыта и кампанией борьбы за удешевление промышленной продукции. Естественно, что и теперь хозяйственные руководители в первую очередь намеревались провести сокращение за счет неквалифицированной части подростков. Узковедомственный подход хозяйственников в регулировании труда подростковой молодежи получил поддержку руководства Наркомата труда (А.М. Бахутов и др.). Они поддержали предложение заменить метод подсчета процента брони для подростков от общего количества рабочих отдельного предприятия на метод исчисления только от квалифицированной рабочей силы по хозяйственным отраслям.

Руководство ВСНХ не высказалось по предлагавшейся реформе бронирования рабочих мест для подростков. В то же время продолжало распространять бронь и на лиц в возрасте 18-23 лет. Для молодежи все это означало, с одной стороны, сокращение процента занятости, с другой - дальнейший рост молодежной безработицы.

В этой связи многие предприятия временно прекратили вообще прием на работу подростков и одновременно провели частичное сокращение трудившихся. В итоге удельный вес подростковой молодежи среди взрослых рабочих снизился с 7% в апреле 1923 года до 5,6% на 1 января 1924 года.18 За этот же срок число безработных подростков возросло с 60,6 тыс. до 106 тыс. человек.19 Тогда же в старшей группе рабочей молодежи (17-23 лет) безработные составляли третью часть от общего количества (744 тыс.) безработных рабочих в РСФСР.20

ЦК комсомола не согласился с намерением Наркомата пересмотреть принципы бронирования предприятиями рабочих мест для подростков и обратился в партийные органы за поддержкой. XIII съезд РКП(б) в специально принятой в конце мая 1924 года резолюции "О работе среди молодежи" поддержал линию ЦК РЛКСМ по защите интересов подростков не только на частных, арендованных, концессионных, но и государственных предприятиях. Съезд предложил профсоюзным и советским органам оказать помощь комсомолу в борьбе против роста молодежной безработицы, в "проведении в жизнь законодательства о труде молодежи, сохранении установленного процента подростков по отношению к взрослым, сохранение системы оплаты труда подростков, их социального страхования...".21

Объективное освещение характера безработицы в советском обществе переходного периода требует конкретного исторического подхода: одно дело состояние общей (молодежной в том числе) безработицы в условиях восстановления народного хозяйства и первых лет индустриализации страны, другое дело - в условиях 1929-1930 годах, когда рабочий класс втянулся в новое строительство фундамента советского общества. 

В материалах переписи 1926 года содержались обширные сведения для характеристики возрастного состава безработных всех категорий. Среди всех безработных в основном преобладали лица, либо прямо относящиеся к молодежи, либо сравнительно молодого возраста. В то же время среди подростковой молодежи до 18 лет, благодаря брони безработных, в 1926 году было немногим более 3%. Среди занятых в производстве рабочих удельный вес молодежи того же возраста составлял 5,7%. Безработица больше сказалась на старших возрастных группах (18-19 и 20-24 лет) городской молодежи. Среди работавших почти каждый пятый был в возрасте от 20 до 24 лет, а среди безработных - почти каждый четвертый. В этой возрастной группе безработные по отношению к работающим составляли 8,7%. В более старших группах, наоборот, количество безработных относительно работающих было меньше.

Последние два года восстановительного периода характеризовались значительным увеличением числа работавших подростков. С 1 апреля 1924 года по 1 апреля 1926 года их численность возросла с 173 тыс. до 286 тыс. человек.22 

Важнейшим инструментом защиты прав и материального положения безработных подростков города и деревни являлось трудовое законодательство. Основу его составлял Кодекс законов о труде, принятый в новой редакции 9 ноября 1922 года. В него вошел новый пункт о праве получения пособия по безработице всеми подростками вне зависимости от квалификации и трудового стажа. Для молодого батрачества эти вопросы получили развитие в принятом законе о наемном труде в деревне под названием "Временные правила об условиях применения подсобного наемного труда в крестьянских хозяйствах трудового типа". На батрацкую молодежь по этому законодательному акту вводилось социальное страхование по безработице на более льготных условиях, чем для взрослых.

Все зарегистрированные биржами труда подростки обеспечивались пособием. Но их выдача отделениями страхкасс часто задерживалось из-за того, что отчисления страховых взносов предприятиями проводились не регулярно. Пособие безработного подростка по соцстраху было небольшим, и поэтому экономико-правовые отделы комитетов комсомола добивались выделения средств для помощи безработным из местных бюджетов, через налогообложение увеселительных заведений, кафе, ресторанов, кинотеатров.23 В 1922 году Московская городская организация РКСМ выступила с призывом к молодежи промышленных предприятий о сборе денежных средств, одежды и обуви для оказания помощи безработным и сиротам. Отклик на обращение был широким. Не только в Москве, но и в Петрограде в сентябре-октябре 1922 года комсомольские активисты собрали в дензнаках этого года 50 млн рублей, значительное количество одежды и обуви. Производственные коллективы молодых рабочих отчислили из своей скудной зарплаты в фонд безработных подростков однодневный заработок. В 1924/25 годах по инициативе комсомола были проведены месячники помощи безработной молодежи. Такие мероприятия привлекали внимание широкой общественности к проблемам молодежной безработицы.24 Сокращенный рабочий день для малолетних не стал нормой в частно-хозяйственном кустарно-ремесленном производстве: почти 26% подростков моложе 16 лет трудились от 5 до 8 часов. Среди подростков 16-17 лет по 6 часов работали только 67%. Более того, 12% подростков из 1 и 2 групп работали по 7-8 часов при пониженной зарплате.

Тяжелое положение пролетарской молодежи, неграмотность, неспособность разобраться в причинах такой жизни вызывали у нее протесты, и даже забастовки, о чем было изложено выше. Тем не менее, во всех случаях рабочей молодежи оказывалась поддержка со стороны государственных институтов власти и профсоюзно-комсомольских организаций. 

В социальной политике Российского государства периода 1920-х годов особое внимание отводилось пролетарской молодежи. Об этом свидетельствует целый ряд принятых в те годы законодательно-правовых актов: "О положении рабочих подростков в связи с сокращением штатов в промышленности и на транспорте", "О безработице рабочей молодежи" (1921),"О врачебном освидетельствовании рабочих подростков", "Новый Кодекс законов о труде" (1922), "О порядке найма рабочей силы" (1925), "О мероприятиях (НКТруда) по борьбе с безработицей среди молодежи и подростков" (1926), повторное постановление ВЦИК и СНК СССР "О минимальных нормах брони подростков в промышленных и других отраслях народного хозяйства" (1928).

Эти и другие законодательно-правовые документы в жизни рабочей молодежи 1920-х годов сыграли большую положительную роль. Их издание резко сглаживало пропасть между словом об охране труда и самой жизнью. Новое законодательство теперь уже не рассматривалось как декларация: этому содействовала и экономика (восстановление промышленности, собирание рабочих кадров), и последовательная требовательность Советского государства к работодателям в отношении выполнения КЗоТа 1922 года с его поправками в 1925-1927 годов.

Самым важным достижением советского трудового права стало положение КЗоТа об обязательном социальном страховании взрослых рабочих и равно подростков. Государство с 1922 года взяло на себя обязанности по: а) выплате рабочим пособий при временной утрате трудоспособности (болезнь, увечье, беременность, роды, уход за больным членом семьи); б) оказанию медицинской помощи; в) выдаче пособий по безработице и инвалидности.

Первая волна сокращения в 1921/22 годах штатов в промышленности не только инициировала возрождение молодежной безработицы, но и создала реальную угрозу естественному процессу пополнения молодежью рабочих рядов, преемственности пролетарских поколений. В частной кустарно-ремесленной сфере удельный вес безработных подростков поднялся на 189%. В то же самое время на предприятиях крупной промышленности и транспорта количество безработных подростков сократилось с 32,8% до 17,35%, то есть почти в два раза.

Стихийность найма рабочей силы в частнохозяйственном секторе, малочисленность и неотлаженность работы инспекции НКТ позволяли работодателям игнорировать советское трудовое законодательство. В 1922/23 годах положение рабочих подростков в мелко-кустарной промышленности и в торговой сфере оставалось трудным: большинствоработало по 10 и более часов в сутки, но их заработок не превышал средней зарплаты подростков в крупной и средней промышленности. Тяжелые условия труда при низкокалорийном питании отражались на физическом состоянии подростков. Врачебные освидетельствования обнаружили у 30% и более пониженное физическое развитие.

Последние два года восстановительного периода характеризовалисьувеличениемработающих подростков - с 173 тыс. на 1 апреля 1924 года до 286 тысяч на 1 апреля 1926 года. В связи с этим работникам экономико-правового отдела ЦК комсомола представлялось естественным дальнейшее сокращение подростковойбезработицы. Но процесс пошел другим путем. Из-за того, что биржи труда сократили размещение подростковой молодежи в производственные школы и в рабочие коллективы до 3% (почти вдвое), количество безработных подростков возросло со 116 тыс. на 1 января 1926 года до 238 тыс. на 1 января 1929 года.

Безработица в городах и промышленных поселках до этого рубежа в основном подпитывалась за счет коренного населения подростковой молодежи и женщин. В этом вопросе автор расходится с теми исследователями (М.И. Лацис, К.И. Суворов и др.), которые категорично писали об аграрном характере безработицы в промышленных центрах РСФСР. В июле 1926 года среди взятых на учет биржами труда 133 тыс. безработных подростков выходцы из батрацко-бедняцких семей составляли около 10%. В преодолении молодежной безработицы, в том числе и батрацкой, особое значение имело начало работ в 1927 г. на Днепрострое и строительство Семиреченской железной дороги, привлекшее большое количество неквалифицированного труда.

С 1921 и по 1929 годы комсомол, с одной стороны, выделил из своей среды не одну тысячу активистов для работы в области охраны труда и повышения уровня жизни молодого пролетариата промышленности, и, с другой стороны, "втянул в свои ряды десятки и сотни тысяч новых рабочих подростков и юношей, укрепил пролетарское ядро своей организации". Все это служило залогом успеха многих начинаний Советского правительства в области индустриальной реконструкции хозяйства страны, повышения материального положения рабочей молодежи. На фоне экономического развития сплачивался и рос пролетариат городской промышленности.

 

Источники:

 

1 Изменение численности и состава рабочего советского класса. М., 1927. С. 236; Итоги 10-летия Советской власти в цифрах. 1917-1927 гг. М., 1961. С. 25.

2 Российский государственный архив социально-политической истории РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 23. Д. 35. Л.16. Доклад секретаря Юго-Восточного бюро ЦК РКСМ А. Мильчакова 9 ноября 1921 г. // РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 23. Д. 35. Л.16.

3 Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам. Т. 1. М., 1957. С. 237.

4 РГАСПИ. Ф. М-37. Оп. 1. Д. 1. Л. 23-24.

5 Четвертый съезд РКСМ. 21-28 сентября 1921 г. Стенограф. отчет. М.-Л, 1925. С.198.

6 Юный коммунист. 1922. № 5. С. 14.

7 Жизнь и борьба рабочей молодежи Советской России в документах и материалах (1917-1932 гг.). М., 2000. С. 93.

8 Там же.

9 Там же.

10 Проблемы экономики труда. 1931. № 4-5. С. 31.

11 Бюллетень трудового фронта. 1921. № 26; Славный путь Ленинского комсомола. Т.1. М.,1974. С. 259.

12 Четвертый съезд РКСМ. 21-28 сентября 1921 г. Стенограф. отчет. М-Л., 1925. С.198.

13 РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 23. Д. 94. Л. 17-18.

14 Право на забастовки было признано, с определенными оговорками, XI съездом РКП(б) в марте 1922 г. и решениями У Всероссийского съезда профсоюзов // КПСС в резолюциях... Т. 2. М., 1970. С. 485-486.

15 Известия ВЦИК. 1922. 13 октября; РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 23. Д. 24. Л. 47.

16 Свод Законов. 1925. № 2. Ст. 16.

17 РГАСПИ. Ф. М-37. Оп. 3. Д. 9. Л. 61.

18 Шестой съезд РЛКСМ. 12-18 июня 1924 г. Стенограф. отчет. М-Л., 1924. С. 194.

19 Труд. 1924. 12 июня.

20 Васькина Л.И. Рабочий класс СССР накануне социалистической индустриализации. М., 1981. С. 65.

21 КПСС в резолюциях... 8-е изд. Т. 3. М., 1970. С. 115.

22 РГАСПИ, Ф. М-37, оп. 5, д. 20, л. 1.

23 Юный коммунист. 1924. № 3. С. 13.

24 Гиндин Я.И. Регулирование рынка труда и борьба с безработицей. М., 1926. С. 110-111.


Ист.: Актуальные проблемы истории : сб. ст. и тезисов. Вып. 4. / под общ. и науч. ред. А. А. Королева ; Моск. гуманит.-социальн. академия. Кафедра истории М. : Социум, 2001.