Культурологический подход к инновациям в жизни общества: гуманитарная экспертиза

И. И. Ашмарин

Институт философии РАН,

кандидат физико-математических наук


Само название нашего круглого стола в Общественной палате РФ «Императивы стратегии развития социальной политики на современном этапе» предполагает стратегический подход к любым, привычным и на первый взгляд повседневным явлениям. А их много повседневных явлений, но, оказывается, сегодня каждое из них должно стать объектом стратегического подхода, иначе невозможно сформировать стратегию общего.  Таким повседневно-привычным может показаться, например, феномен инновации. Разберемся и с ним такое уж ли это привычное понятие и не требует ли оно более свежего и глубокого подхода.

Начнем с истории. Слово инновация в научной литературе, в СМИ, да и в обыденных разговорах стало появляться сравнительно недавно. Например, в первом томе Энциклопедического словаря, вышедшем в СССР 1954 г., это слово вообще отсутствует. А в Советском энциклопедическом словаре, вышедшем в 1984 г. (4-ое издание), ему дается такое толкование: «ИННОВАЦИЯ (лингв.), то же, что новообразование», и далее «НОВООБРАЗОВАНИЕ (инновация) (лингв.), новое явление в языке, преимущественно в области морфологии, возникшее в данном языке в более позднюю эпоху его развития» и ни слова больше. Так что появление этого понятия в нашем обиходе уже само по себе почти инновация. Хотя его корни уходят вглубь даже не веков, а тысячелетий. Любой деятельностный выход наших далеких предков за пределы биологических возможностей, заложенных в геноме человека, был следствием либо априорно неосознанной догадки, либо апостериорно осознанной эмпирической находки. Обретение огня, изобретение колеса, уход от присваивающей системы хозяйствования такие открытия были первыми предшественниками современных инноваций. Подобные догадки и сегодня лежат в основе любой новой технологии.

Но сегодняшние инновации существенно отличаются не только от изобретения колеса, но и от новшеств, которые привнесли с собой в жизнь человечества сравнительно недавние (по историческим меркам) успехи науки в XVII–XIX в.в. И дело не только в масштабе позитивных и негативных последствий внедрения новых технологий этот масштаб всем уже хорошо известен. Есть еще одна современная особенность инновационной системы. Инновационные процессы происходят сейчас не только в научно-технической, но и в социально-гуманитарной сфере жизни общества. Новые информационные и коммуникационные технологии стали базой создания новых социальных технологий быстрое, почти оперативное формирование и переформирование общественного мнения, эффективная манипуляция отдельной личностью и целыми общественными стратами, всевозможные предвыборные технологии. Все это далеко не полный список социальных новшеств, которые уже прочно вошли в повседневную жизнь каждого человека в отдельности и всего общества в целом. Даже удачный стандарт рекламы какого-либо типа продукции это тоже маленькая инновация. Если же сюда добавить и новые образовательные технологии (а иногда и новые образовательные концепции), то становится ясно, что инновационное пространство стало неотъемлемой частью пространства культурного. Кроме того, потребление любой инновационной продукции – не обязательно научно-технической стало уже частью повседневной культуры общества. Отсюда любое исследование инновационной системы с неизбежностью содержит в себе культурологический аспект и с необходимостью требует проведения гуманитарной экспертизы [1], проводимой самим обществом.

Мы уже отметили, что процессы создания новых технологий затрагивают сегодня как научно-техническую, так и социально-гуманитарную сферы общественной жизни. Поэтому нам представляется весьма важной попытка оценить, что нового принесло наше время в традиционную для двадцатого века проблему оппозиции научно-технической и гуманитарной культур и как может оценить эти новшества гуманитарная экспертиза.

***

Любой подход к проблеме взаимоотношений этих культур почти непременно базируется на обращении к «первоисточнику» – работе Чарльза П. Сноу «Две культуры и научная революция». И это неудивительно будучи в одинаковой степени известным писателем, физиком и общественным деятелем, Ч. П. Сноу, пожалуй, первым обратил внимание мирового сообщества на почти драматичную оппозицию научно-технической и гуманитарной интеллигенции и, что самое главное, рассмотрел эту проблему именно в культурной плоскости, поскольку этот драматизм опасен, прежде всего, для мировой культуры.

Сегодня, как и во времена написания этой книги, такой подход по-прежнему актуален, но с тех пор прошло почти полстолетия на смену индустриальной эпохе пришла эпоха постиндустриальная (которую еще называют и эпохой информатизации), не существовавший тогда феномен под названием глобализация сегодня актуализован во всех сферах жизнедеятельности человечества и во всем мире. Да и человечество, как и сам мир, сейчас уже совсем другое. Поэтому и для науки, и для социальной практики чрезвычайно важно и полезно посмотреть, как выглядит зафиксированная Сноу проблема в сегодняшней аранжировке.

Здесь необходимо одно пояснение. Строго говоря, Сноу говорит о художественной интеллигенции. Однако слово «humanities» (гуманистика), как оно употребляется в английском, относится не только к наукам, которые в русском словоупотреблении относят к классу гуманитарных, но и к тем сферам духовной, включая художественную, культуры, которую мы обычно не относим к науке.

Для начала уточним термины и процитируем с этой целью самого Сноу: «Итак, на одном полюсе художественная интеллигенция, на другом ученые, и как наиболее яркие представители этой группы физики. Их разделяет стена непонимания. … У обеих групп странное, извращенное представление друг о друге. Они настолько по-разному относятся к одним и тем же вещам, что не могут найти общего языка даже в плане эмоций. Среди художественной интеллигенции сложилось твердое мнение, что ученые не представляют себе реальной жизни и поэтому им свойствен поверхностный оптимизм. Ученые со своей стороны считают, что художественная интеллигенция лишена дара провидения, что она проявляет странное равнодушие к участи человечества, что ей чуждо все, имеющее отношение к разуму, что она пытается ограничить искусство и мышление только сегодняшними заботами и так далее» [2].

По словам Сноу, именно художественная интеллигенция выступает как носитель традиционной для Запада культуры, которая в значительной степени является гуманитарной. И именно ей противопоставляется культура (точнее было бы сказать субкультура), создаваемая естественными науками: «В значительной мере проблема заключается в том, что литература, связанная с нашей традиционной культурой, представляется ученым «не относящейся к делу» [3]. Поскольку под «учеными» во всем своем тексте Сноу по сути дела подразумевает физиков, естественно предположить, что не только представители художественной интеллигенции, но и те гуманитарии, которые трудятся в сфере науки, также являются носителями традиционной западной культуры 

И сейчас раскол двух культур еще опаснее, чем тогда. Эта опасность на фоне процессов глобализации имеет два аспекта – назовем их витальным и общецивилизационным.

Первый аспект связан с непосредственной угрозой жизни и здоровью человека и человечества в целом. Пятьдесят лет назад витальные опасности, которые принесла научно-техническая революция, были связаны в основном с реальной возможностью применения ядерного и термоядерного оружия [4]. Опасность страшная, но ее накал можно было снижать политическим путем. Ядерный потенциал был всего у нескольких стран, которые имели к тому же общие исторические и культурные корни и могли вести переговоры на «общекультурном» языке. Такие переговоры тогда начались и привели к ряду важнейших международных соглашений о нераспространении ядерного оружия, о запретах и мораториях на превентивное применение и испытания ядерного оружия (наземные, подземные, подводные) и т. д.

Тогда напряженность спала, но уже вскоре начали отчетливо проявляться негативные издержки глобализации в ядерном клубе «самовольно» появились Китай, а затем Индия, Пакистан и другие страны, которые далеко не всегда были склонны связывать себя существующими соглашениями. А сейчас уже появилась опасность того, что ядерный меч может попасть в руки совершенно «неподконтрольных» государств и крупных террористических организаций. Если прибавить сюда глобально опасные ядерные, химические и биологические отходы наукоемких производств, а также угрозы, связанные с развитием биотехнологий [5], в отношении которых подчас бывает весьма непросто выработать согласованные и эффективные механизмы этического регулирования, то становится ясно, что ситуация в мире за пятьдесят лет кардинально изменилась.

Для Сноу раскол двух культур олицетворялся в основном во взаимонепонимании их представителей, и проявлялось оно только в «обоюдном невежестве». Сейчас же это взаимонепонимание становится уже в буквальном смысле жизненно опасным для человечества, поскольку, как мы только что отметили, неизмеримо большими, многообразными и глобальными оказываются возможные негативные эффекты научно-технического прогресса в социально-политической, экономической и военно-промышленной сферах. Для своевременного выявления и предупреждения таких эффектов особенно существенно наличие гуманитарной культуры не только у носителей, но и у потребителей научно-технических идей, однако именно вследствие раскола двух культур этот ресурс нередко оказывается крайне дефицитным.

О втором аспекте опасности этого раскола, который мы назвали общецивилизационным, лучше всего написал сам Сноу: «Создается впечатление, что для объединения двух культур вообще нет почвы. Я не собираюсь тратить время на разговоры о том, как это печально. Тем более что на самом деле это не только печально, но и трагично. Для нашей же умственной и творческой деятельности это значит, что богатейшие возможности пропадают впустую. Столкновение двух дисциплин, двух систем, двух культур, двух галактик если не бояться зайти так далеко! не может не высечь творческой искры. Как видно из истории интеллектуального развития человечества, такие искры действительно всегда вспыхивали там, где разрывались привычные связи. Сейчас мы по-прежнему возлагаем наши творческие надежды прежде всего на эти вспышки. Но сегодня наши надежды повисли, к сожалению, в воздухе, потому что люди, принадлежащие к двум культурам, утратили способность общаться друг с другом» [6]. Если соотнести анализ, проделанный Ч. П. Сноу, с сегодняшними реалиями, то можно отметить, что в каких-то отношениях его пессимистические оценки вполне приложимы и к нашим дням.

***

Мы уже говорили о различиях в противостоянии двух культур во времена Сноу и в наши дни. Но в рамках этой статьи важнее другое. Если тогда важным было противостояние именно научно-технической и гуманитарной культур, а также, соответственно, их носителей, то сегодня не менее важным является другое противостояние. Это – оппозиция создателей и потребителей новых технологий. Причем среди создателей представители как научно-технической, так и социально-гуманитарной областей знаний, ставшие частью инновационной системы. 

В этом контексте представляет интерес определение инновационного процесса, данное П. Дракером. По этому определению инновационный процесс состоит в целенаправленном и организованном поиске изменений и в систематическом анализе этих изменений как источника социальных и экономических нововведений; инноватор относится к изменениям как к поводу и причине преобразований, как к источнику введения нового [7]. В роли источников инновационных идей при этом называются:

  • потребители (изучение потребительского спроса);
  • ученые (изобретения, открытия и т.п.);
  • конкуренты (их данные могут подтолкнуть к формированию собственной инновационной идеи);
  • торговые агенты, посредники, поставщики;
  • консультанты;
  • сотрудники организации (стимулирование порождения инновационных идей).

Мы видим, что в инновационной системе участвуют далеко не только носители какой-либо из двух культур, а все ученые представители обоих «кланов» вообще объединены в одну группу. Произошло своего рода объединение представителей двух культур без объединения самих культур. Правда, приведенный список «участников» инновационных процессов имеет отношение в основном к научно-техническим инновациям, но его нетрудно экстраполировать и на область социальных технологий. Важно то, что к проблеме двух культур прибавилась проблема возникновения третьей культуры культуры инновационной системы. Чем же отличается мир инноваций от традиционного для XIX–XX вв. мира научных изысканий и последующего внедрения их результатов?

Прежде всего сроками внедрения. Правда, эти сроки и в «традиционном мире» неуклонно сокращались от XIX к XX в. Например, автомобилестроение как промышленная отрасль появилось в первой половине XX в. спустя почти столетие после становления таких разделов физики, как термодинамика и статистическая физика, без которых появление автомобиля было бы невозможно. А вот атомная энергетика начала развиваться уже через несколько десятилетий после появления и признания в научном мире квантовой механики и специальной теории относительности, без которых, соответственно, создание АЭС было бы немыслимо. В инновационном же процессе реализация потенциально успешной идеи следует сразу после ее возникновения.

В прошлом творцов упомянутых разделов физики ни автомобили, ни атомные электростанции не интересовали они руководствовались в своем творчестве исключительно жаждой познания. В инновационной же системе творец и реализатор находятся значительно ближе друг к другу и не только во времени, но и в пространстве. Причем это относится и к научно-техническим, и к социальным инновациям нередки, например, случаи, когда крупные ученые-политологи становились консультантами или даже своего рода идеологами в ведущих политических партиях.

Собственно говоря, инновация «расположена» как раз на стыке возникновения идеи и ее реализации. И здесь кроется еще одно культурологическое различие между научным и инновационным творчеством. Наука сформировала культурное пространство познания, а инновационная система культуру реализации знаний. При этом ни в коем случае нельзя считать, что инновационное творчество связано лишь с какими-либо частными вопросами, что оно «мелкомасштабно» по сравнению с научной деятельностью в области фундаментальных наук. Такая, например, инновация, как создание глобальной сети Интернета уже влияет прямо или косвенно на судьбы целых поколений. Кроме того, в инновационной системе есть своя фундаментальная сфера. Вот, например, названия базовых кафедр факультета инноваций и высоких технологий Московского физико-технического института [8]:

Инновационная экономика

Концептуальный анализ и проектирование

Оценка эффективности инвестиционных проектов

Проблемы управления

Системный анализ экономики

Управление развитием высоких и информационных технологий

Экономика интеллектуальной собственности

Даже такой, довольно частный, пример говорит о том, что сегодня инновационная экономика становится эквивалентной экономике как таковой, а это неизбежно сопряжено с действием фундаментальных социально-экономических законов. Но, тем не менее, повторяем, инновационная система базируется не на познании, а на реализации знаний, и любые фундаментальные законы для нее не просто предметы исследовательского интереса, а факторы ее жизнедеятельности, которые надо знать и учитывать. Таким образом, рядом с девизом «Знание сила» появился слоган «Знанию применение». Но только смыслы знания в них разные: знание из девиза сцементировало фундамент мировой культуры, а знание из слогана стало основой современного рынка, рынка новаций товаров, услуг, технологий и т. д. (Сразу необходимо заметить, что автор ни в коем случае не противопоставляет рынок культуре: цивилизованный рынок это часть современной культуры, он сам формирует новые субкультуры, а иногда и новые культурные ценности.)

***

Выше мы говорили, что к проблеме двух культур прибавилась проблема возникновения третьей культуры культуры инновационной системы. Так можно ли сказать, что инновационная система определила появление новой, типологически самостоятельной, культуры? Автор воздержался бы от подобного утверждения. Произошла пока только демаркация границ между базовыми и прикладными науками внутри каждой из двух культур. Это привело, конечно, к мощнейшим прорывам во многих отраслях промышленности, в экономике, в развитии информационных и социальных технологий, но проблему двух культур инновационная система решить пока не может, поскольку не может еще обрести свой самостоятельный культуральный статус. Но так ли это сейчас важно, кто он инноватор физик или лирик. Он «продавец». И участие в инновационной системе широчайшего круга населения – потребителей, не вовлеченных ранее в поле действия «старых» двух культур, уже инициирует возникновение новых культурологических проблем меняются компоненты дуализма, обозначенного в свое время в работе Ч. П. Сноу. «Высоколобые» и «предприимчивые» (они теперь объединились в одни концерны) находятся по одну сторону прилавка/витрины, а по другую «покупатели», они же и физики, и лирики и просто прохожие. Это совсем новая стратификация общества и совсем новые взаимодействия между стратами, определяемые новыми технологиями (читай инновациями). Именно здесь жизненно важной становится гуманитарная экспертиза: «Гуманитарная экспертиза уже сегодня представляется необходимой составляющей человеческой жизни, так как большинству людей приходится жить в мире, подверженном разнообразным и чрезвычайно интенсивным воздействиям множества технологий. Анализ разного рода технологий показывает, что их основной особенностью является то, что многие из них адресованы непосредственно потребителю. Пользователи имеют дело с технологиями, часто продуцируя новый продукт (в самом широком смысле этого слова). Это может быть информация, новые личностные или когнитивные качества, улучшенное здоровье, новый стиль общения, новые формы управления и т. п.» [9].

***

Но здесь необходимо  дать некоторые пояснения. Гуманитарная экспертиза это не ревизия и даже не ведомственная экспертиза это, прежде всего, диалог, диалог производителя и потребителя, где производитель и потребитель находят свой «центр тяжести», а точнее, центр согласия и где при этом права потребителя делегированы «гуманитарным экспертам». Среди них могут быть специалисты, сторонние менеджеры (в т. ч. и сторонние специалисты), просто прохожие потенциальные потребители (laypersons в англоязычн. литературе), психологи, социологи, представители общественных структур и т. д. И ни в коем случае среди них не должно быть верховного демиурга хранителя печати в последней инстанции. Гуманитарная экспертиза это функция гражданского общества, но никак не государственной структуры. Показательна в этом смысле цитата, которую мы позволим себе привести.

25 января 2007 в ходе «правительственного часа» в Государственной думе началось публичное обсуждение расходов на нацпроекты в трехлетнем (20072009) бюджете. О первых результатах выполнения этой государственной доктрины специально для газеты «КоммерсантЪ» подготовил статью будучи тогда первым заместителем председателя правительства, а ныне президент Российской Федерации Дмитрий Медведев: 

«Из международного, да и отечественного опыта следует: только вложения в человека способны помочь уйти от экономики «ресурсной и индустриальной» к экономике знаний, к экономике «ежедневной технологической революции», которая создается личными усилиями активных, здоровых, образованных граждан. А развитие потенциала личности напрямую зависит от доступности и качества образования, здравоохранения, информации, коммуникаций и т. д. Понимание подобных задач и стремление найти наиболее эффективную форму для их решения привело к идее проектного подхода. 

Сама по себе идея была взята, строго говоря, из бизнес-опыта.

Как уже писал выше, в основе создания новой экономики и нового общества лежит развитие потенциала личности. Этот потенциал, в свою очередь, является производным от уровня доступности и качества образования, здравоохранения, информации и коммуникаций, достижений науки и культуры. 

От успеха отдельного человека, от его возможности реализовать свой талант зависит и успех страны. Но чтобы человек смог раскрыть и развить свой творческий потенциал, государство должно обеспечить условия для такой самореализации. А это не только вопрос денежных вливаний или моментальных поворотов неких политических рукояток. Это длительный и сложный процесс, в нашем случае отягощенный очень неоднозначным национальным опытом. Нельзя в один момент поменять психологию народа, который вполне сознательно отучали от личной активности, самостоятельности, предприимчивости. Надежда на госпатернализм вовсе не умерла вместе с крахом коммунистической идеологии. Ее корни, по сути, еще в крепостной общине. 

В развитых государствах вложения в образование, науку, культуру, здравоохранение примерно в разы превышают вложения в машины, оборудование, здания, сооружения. Соответственно и основной прирост национального богатства определяется сегодня, прежде всего качеством жизни и условиями, созданными для раскрытия человеческого потенциала. Еще более значимо то, что в процессе бюджетного планирования получает логическое развитие стратегия эффективных инвестиций в человека, в рост качества жизни».

***

В заключении хочется отметить то, что напрашивалось по всему тексту статьи. Гуманитарная экспертиза это именно то, что отведено Общественной палате РФ. Ей собрать специалистов, ей попробовать наметить процедурные алгоритмы и ей решиться обозначить эту благородную долгожданную миссию. Потому что Общественная палата РФ это первый конституированный признак гражданского общества в России.

Скрипач может играть для себя без слушателя и уж подавно без филармонии. Слушатель может про себя слышать скрипача, а филармония для него это полная бесполезность. Но вот филармония без скрипача и без зрительного зала это безработица. Хорошо только, когда скрипач играет в заполненном зрительном зале филармонического концерта. Это и есть гражданское общество.

А без него России не быть (как и без филармонических концертов).

 

Примечания

[1] Ашмарин И. И., Юдин Б. Г. Человеческий потенциал: опыт гуманитарной экспертизы// «Человек». 1997. № 3. С. 76-85; Юдин Б. Г., Луков Вал. А. Гуманитарная экспертиза : К обоснованию исследовательского проекта. – Изд-во Моск. гуманит. ун-та, 2006. – 38 с.

[2] Cноу Ч. П., Портреты и размышления, М., Прогресс, 1985. С.197.

[3] Там же. С. 202.

[4] Практическое использование ядерной и термоядерной форм энергии это ведь, несомненно, глобальная инновация.

[5] Это ведь тоже очередная инновация.

[6] Там же, С. 204.

[7] Дракер П. «От капитализма к обществу знании»". В кн. «Новая постиндустриальная волна на Западе» под ред. В. Л. Иноземцева. М., 1999, Academia. 

[8] http://fivt.fizteh.ru/studyinfo/

[9] Юдин Б. Г., Луков Вал. А. Гуманитарная экспертиза : К обоснованию исследовательского проекта. – М. : Изд-во Моск. гуманит. ун-та, 2006. – С.4.